Мы все вчетвером вскочили. Дядя Гавря чуть стол с электрической плиткой и чайником не сшиб. Я даже хотел залаять, но глянул на Ромбика и удержался. Всё же это его территория. Раз хозяин не лает, значит, и нам надо помолчать из вежливости. Дядя Боря тоже отставил радиоприёмник в сторону и крикнул:

– Алёна, ты? Погоди, тут у нас гости, не пройти. А ну, ребята, посторонитесь.

Бедный дядя Гавря опять изо всех сил старался уменьшиться, но только ещё больше перегородил вагончик. После небольшой возни мы всё же сумели расчистить достаточно пространства, чтобы можно было зайти. Дверь открылась, и на пороге появилась фигура в камуфляжном костюме. Фигура эта была женщиной, как наша мама Булкина, только совсем на маму непохожая: высокая, как шкаф, широкоплечая, как дуб, и круглолицая, как луна.

– Это ещё что за зверинец? ― спросила Алёна. Она пристально оглядела нас и совершенно не испугалась дядю Гаврю, как будто каждый день встречалась с ирландскими волкодавами.

– Да вот, за забором подобрал, ― улыбнулся дядя Боря. ― Кашей накормил.

– Ты, Борис, чем угодно готов заниматься, только не охранять объект, ― нахмурилась Алёна. ― Мало тебе этого дармоеда!

Она кивнула на Ромбика, который сидел под столом, повесив голову. Видно было, что он совсем не рад видеть здесь Алёну.

– Что ты такая злая? ― добродушно поинтересовался дядя Боря.

– А ты что такой добрый? ― прищурилась Алёна.

Я понял, что дело плохо. Настало время неприятностей. А то, что они будут, я теперь не сомневался. В мире так всё и устроено: добро вечно портится злом, которое появляется откуда ни возьмись. И главное, почему зло всегда огромное, как шкаф, и широкоплечее, как дуб? А во всём виноват попугайчик.

Настала дяди-Борина очередь делать обход объекта. Он надел куртку, взял фонарик и вышел. Я подумал, что он и нас с собой позовёт, но нет. Даже Ромбика не позвал. Алёна расшнуровала высокие ботинки, сняла шапку и плюхнулась на диван. Под шапкой у неё были светлые волосы, заплетённые в косу.

– Ну что, граждане четвероногие? Откуда сбежали?

Она, как все люди, задавала вопросы, будто думала и правда получить на них ответы. Ромбик тихонько заскулил под столом.

– Ты чего ноешь? ― Алёна явно была недовольна. ― Разберёмся: это, значит, мопс, это такса, это вообще неизвестной породы зверь. Птеродактиль какой-то.

Мы с Жужей, конечно, всегда рады, когда окружающие легко определяют наши породы, но за дядю Гаврю обидно. Если всякие Алёны не удосужились изучить атлас пород собак, так уж и помалкивали бы. Даже Жора знает, что птеродактиль не собака, а древняя птица с зубами. Может, у Алёны зрение слабое? Зря она очки не носит.

Казалось, что эта ночь никогда не закончится и мы никогда не выберемся из вагончика. Он моментально перестал быть милым и уютным. И всё из-за Алёны. Тем временем она достала из кармана куртки телефон, набрала номер и приложила к уху. Кто-то ответил.

– Привет, ― сказала Алёна. ― Тебе собаки не нужны? К нам на объект приблудились ничейные. Мопс с таксой и ещё какая-то огромная псина. Её можно отвезти в деревню свиней сторожить на ферме.

Я не поверил своим ушам. Дядю Гаврю хотят отвезти в деревню сторожить свиней. Да он же охотничий и вообще чейный. Он интеллигентный, в конце концов! И мы с Жужей чейные. Нам домой надо. На Жуже не было лица, то есть морды. Она тряслась и выпучивала глаза. Если бы собаки могли бледнеть, как люди, Жужа была бы белая, как листок бумаги для принтера. Дядя Гавря тоже растерялся. На старости лет он мог ожидать чего угодно, но только не работы со свиньями. Я понял, что нам грозит нешуточная опасность, а ещё было очевидно, что друзьям нужна помощь, чтобы справиться с испугом. Они как будто забыли, что вообще-то собаки умеют лаять, кусаться. Да стоит дяде Гавре зарычать, и эта Алёна залезет под диван. Но дядя Гавря молчал и только тихонько шамкал.

– Ладно, я их тут придержу, а ты приезжай утром, забирай.

Алёна отключила телефон, положила его на диван и налила себе чаю из термоса.

Значит, до утра у нас точно есть время. И дядя Боря наверняка скоро вернётся, ведь они ходят проверять объект по очереди. Интересно, с кем разговаривала эта злюка? Кто нас должен забрать? Скорее всего, главный злодей, с которым мне совсем не хотелось знакомиться.

В окно вагончика забарабанил дождь. В такую погоду приятно свернуться калачиком на лежанке и смотреть разноцветные сны. Но сейчас точно было не до сна. Нужно срочно разработать план побега, не дожидаясь, пока дядю Гаврю повезут сторожить свиней. Я глянул на дверь. Она ведь была не заперта, и если толкнуть её лбом или лапой, то можно выскочить наружу и дать дёру. Дорогу к калитке я запомнил. Только вот калитка заперта. Я сам видел, как дядя Боря задвинул засов. И тут меня осенило! Ведь Ромбик вышел не из калитки, значит, был ещё какой-то проход или лаз. Да, скорее всего, лаз. Я глянул на Ромбика. Удивительно, как он изменился с приходом камуфляжной Алёны: как будто уменьшился, сидел под столом с поджатым хвостом и повисшими ушами. Вот дуралей! Неужели только я сейчас уверен, что четыре вполне крепкие собаки легко справятся с одним человеком? Нет, мы бы не стали кусаться, конечно, но напугать могли бы запросто.

Алёна как ни в чём не бывало пила чай. Она сидела на диване, закинув ногу на ногу, и не обращала на нас внимания, будто мы не живые собаки, а четыре табуретки. Может, в этом Другом мире все люди такие? Не умеют быть добрыми. Нет, дядя Боря не злой. Он нас кашей накормил и вообще привёл сюда погреться. И тут я обратил внимание на носок. Обычный полосатый носок на Алёниной ноге, которой она качала. Это ведь большая удача, что Алёна разулась! Нам повезло! Потому что догонять нас в носках гораздо хуже, чем в ботинках. Носки быстро промокнут, потому что на улице дождь, и вообще люди привыкли носить обувь, в отличие от нас. Я посмотрел на свои мозолистые пятки. Пока она будет надевать ботинки, мы выиграем время. Теперь эту информацию нужно передать остальным, а главное ― Ромбику, который совсем приуныл.

Я осторожно толкнул носом Жужу. Её тоже стоило растормошить. Жужа посмотрела на меня, и в её глазах я прочитал примерно такое: «Всё пропало!» Да ничего не пропало!

– Как только я подам команду, выскакиваем во двор, ― прошептал я Жуже в ухо. ― Передай дальше.

Хорошо, что люди особо не вслушиваются, что там бормочут собаки. Может, это у них вообще в животах урчит. Алёна даже не подняла на нас глаза. Она уставилась в телефон, который всё время тренькал и блямкал. Я догадался, что она увлеклась телефонной игрой. Это тоже было большой удачей. Жужа не сразу включилась, потребовалось какое-то время, прежде чем её мозг обработал информацию и было принято решение следовать моему совету. На самом деле не совету, а буквально приказу. Она обернулась к дяде Гавре. Да, дотянуться до дяди-Гавриного уха было делом сложным, но выполнимым. Жужа просто легонько тяпнула дядю Гаврю за переднюю лапу. В такой ситуации, как у нас, все средства хороши.

Дядя Гавря не стал лаять и подскакивать, видимо, Жужа правильно рассчитала силу давления своих таксячьих челюстей на дяди-Гаврину лапу. Он только резко наклонился, чтобы проверить, что там с лапой, а Жужа быстро передала ему мой приказ. Дядя Гавря кивнул. Он был старым солдатом и понимал, что рассусоливать некогда.

Оставался Ромбик, которого тоже необходимо было спасти из-под стола. Если он не хочет бежать с нами за забор ― пожалуйста, никто насильно тянуть не будет, но показать нам лаз он просто обязан. Дядя Гавря осторожно просунул морду под стол и передал приказ Ромбику. Я поразился, как чётко всё сработало! Вот я молодец! Да, мопсов точно надо тренировать для разных серьёзных вещей вроде ловли, нет, не блох, а шпионов, например. Вот!

Всё шло слишком гладко.