Даня кивнул, не думая о том, что Яна не в состоянии этого увидеть, потом спохватился и мурлыкнул.
- Не шути с этим, Даня! – строго сказала Яна на другом конце, и он понял, что даже не поинтересовался, куда именно она поехала на эту проклятую конференцию. – Сходи, я прошу тебя.
Буркнул «непременно», Данило закончил разговор. Действительно пойти в хату Янкина? Ну… такое решение. Но если он не уйдет – соседка позвонит Яне, а та… а интересно, что она сделает? Приедет со своей конференции? Да ну, она трудоголичка и очень амбициозная, ради такой фигни точно рабочую поездку не бросит… и он бы, наверное, не бросил – жизни никакой угрозы нет? Он же не сказал, что хочет, допустим, повеситься… Да у него, тьфу-тьфу, такого мнения и не возникало…
Но, конечно, если она не отреагирует, это будет… ну, обидно. Зачем ему проверять – и потом обижаться? Поэтому он быстренько написал в мессенджере: «По соседке отбой. Уезжаю к Максу, бахнем пива. Завтра напишу, только не слишком рано».
До Макса можно было бы и в самом деле… дома оставаться как-то жутко… но, с другой стороны, пока ему ничего плохого не сделали, верно? Итак… Следовательно, стоит остаться и, возможно, поймать за руку… или хотя бы увидеть, что это за оно такое – человек, который исправил его текст, исправил так, что он почувствовал зависть?
Больше ему не писалось, и Даня долго раздумывал, закрыть ли ноут. Может, лучше оставить открытым? Это прямая такая замануха – светящийся монитор и будто приглашающий посмотреть, что там за файл на нем открыт… вот только настройки у него такие, что комп сам собой впадает в спящий режим, когда им некоторое время не пользуются. Так что разницы нет – закрыть крышку или нет.
Будем надеяться, незваный гость сегодня появится снова…
*
В ожидании ему не спалось. Несколько раз он вставал попить водички, потом сходил в туалет, потом захотел есть… Наконец, уже, наверное, где-то в пять, Данило забылся тяжелым сном. Проснулся он от солнца – шторы не могли остановить безжалостные яркие лучи. Часы показывали двенадцатые. Ого! Даня даже вспомнить не мог, когда он в последний раз дрыхнул до двенадцати. Наверное, еще когда учился в школе.
Безумно хотелось броситься к ноуту проверить, не появились ли новые строки, но он заставил себя сначала принять душ, почистить зубы и расчесаться. И только сварив себе кофе, Даня сел за комп.
Чужой текст сразу бросился ему в глаза – и Даня почувствовал, как сердце колотится в висках, в ушах, в горле, еще бог знает где. Итак, этот неизвестный – он все же приходил… приходил в момент, когда он был самым беззащитным, потому что спал так крепко, что не только ничего не услышал – но и не почувствовал бы, наверное, если бы кто-то перерезал ему глотку.
Тьфу ты, что за бред лезет ему в голову…
А текст… ну что – текст… хороший… но и то, что сам Даниил написал вчера, не хуже. Так что – поборемся, неизвестный, кем бы ты там ни был!
Даня проскролил немного дальше – и прифигов: главный герой, его любимец, продуманный, как ему казалось, от и до – он… он повел себя совсем не так, как планировал Данило! Он не имел, да что там – не имел, он не мог поступить так, как было написано на последнем листе. Это было… нелогично! Это было не в его характере! Это было неестественно! Это было… любопытно.
Даня решительно выделила часть текста и удалилась. Вот! Кто бы это ни был, кто бы ни пытался «помочь» ему с романом – он не мог так поступать. Незнакомец должен был четко знать свое место! Это Даня – автор, это его роман, его персонажи! И он не позволит…
Несколько секунд он думал, потом нажал на отметку «вернуть». Удалённый текст появился снова.
Интересный поворот. Интересный, ничего не скажешь, но ведь… но ведь тогда характер персонажа придется полностью менять?
Столько работы насмарку – он же расписал характер, сделал длинный план, как именно должны развиваться события… но… но ведь так действительно может стать интереснее?
Вдруг он понял, что хочет есть. Впервые за долгое время он не просто почувствовал тревожный сигнал от желудка, который «свернулся в трубочку» из-за того, что у него давно не бросали пищу – а захотел есть. Причем – что-то конкретное: большой кусок мяса… не слишком зажаренного… и… и тыквенных плацинд, и еще…
Черт, да он сейчас слюной всю клавиатуру захлопает. А почему бы ему действительно не спуститься и не пойти поесть? Здесь неподалеку довольно неплохая кафешка… и цены вполне приличные… К тому же этот – тот, кто копался в его тексте – он же не объявится, пока Даня здесь, верно?
Даня быстро напечатал что-то на клавиатуре, пошурил в настройках компьютера и вышел. На мониторе осталась плавать кроваво-красная надпись: «Ты кто?».
*
Даниил не нашел ответа на этот вопрос ни в тот день, ни на следующий. Более того, текст, к которому он так и не смог коснуться, остался в том же состоянии, каким он был до неудачной попытки познакомиться с «соавтором».
На третий день Даня уже был уверен в том, что ему просто все привиделось: текст так и «висел» в том виде, что он оставил его еще до похода в кафе, в нем не появилось ни одной новой буквы… Плохо было то, что вообще никакой: сам Данило тоже не мог писать. Вот просто будто текст в его голове выключили, и все.
Даниил проигнорировал звонок Яны, отписав ей, что взял срочную работу и не может отвлекаться. Нельзя сейчас терять время на пустые разговоры. А то он никогда не допишет свой роман! То есть все, что он делал до этого, пойдет насмарку.
Но… но в голове царила звенящая пустота – ни одного мнения, ни слова.
Данило подошел к зеркалу, вгляделся. Из зеленоватой глубины, которая уже не казалась столь глубокой, как в прошлые разы, на него смотрело просто собственное лицо. Прочь обычное и привычное.
Ну, все ясно. Все понятно и все просто. Ему и в самом деле привиделось… видно, Яна была права, это просто переутомление сказалось, и следует таки записаться к врачу, чьи контакты она ему отправила.
Кстати, она так и не переспросила, пошел ли он к психиатру. Может быть, ей просто безразлично? Или – прям ли настолько она там занята?
Хотя – а чего ты хотел, парень? Яна – девушка яркая со всякой точки зрения. Зачем ей неудачник, ничем не отличающийся от среднестатистического работника офиса? Наверное, она им и заинтересовалась только потому, что он писал роман… Не деньгами, нет – все знают, что писатели не очень-то зарабатывают. Но роман делал его индивидуальностью. А без романа он кто? Обычный копирайтер, которых двенадцать на дюжину…
Нет, нужно работать… нужно… нужно взять себя в руки… сесть и просто писать. А если получится ерунда – то вытереть и писать снова.
Он сел за комп, щелкнул одной клавишей… Ну и что, такой вопросик, писать? Вот что? Может… Может, как он перечитает все, что уже написано – это поможет?
Он начал читать – и не поверил своим глазам. Текст вообще был не тот. То есть, тот, но… Неизвестный соавтор не дописал новые строки не потому, что он примарался Даниле. А потому, что был занят приведением в порядок старого фрагмента. И, главное, к чему талантливо! Вроде бы все было и точно такое же, каким его записал Даня. И вместе с тем – не такое. Фразы стали более выпуклыми, округлыми, будто кто-то тщательно отшлифовал их наждачкой-нулевкой… То есть, текст был Данин, персонажи действовали по той же схеме, разговаривали так же, но… но просто все это читалось гораздо лучше – легче и увлекательнее.
Сомнений больше не было: был он, был – этот загадочный соавтор! Не плод больного воображения, а вполне реальная личность! И в психиатр можно не записываться.
Только вот почему он не ответил?
Не считает нужным? Думает, что исподтишка исправит весь Данин текст – и ему все сойдет с рук?! А славу… стоп! Какую славу – он до сих пор не объявился… ни на что не претендует…
Или – все-таки не было никого? Почему он так уверен, что этот призрачный соавтор существует не только в его воображении? Может, Даня и сам просто сел и исправил текст – случилось это, как его там… озарение? Может, он точно сходит с ума?
Странный звук отвлек его от лихорадочных размышлений: такой негромкий «колокол» - словно небольшой камень упал. Данило оглянулся по сторонам. Взгляд его только скользнул по зеркалу, поэтому он сразу и не понял, что было не так. И только спустя бесконечные несколько секунд до него дошло: в зеркале кто-то отражался!
Там было отражение чего-то… или кого – чего на самом деле не было в комнате.
Он быстро шагнул в сторону зеркала и застыл, боясь посмотреть. Может, лучше свет включить? Со светом – оно не так жутко…
Но, может, тому, кто там, внутри – может, ему наоборот – жутко при свете? В конце концов… в конце концов…
- Я не боюсь! – сказал Данило громко – не тому, кто сидел в зеркале или где-то еще, а самому себе. – Я не боюсь!
Он взглянул в зеркало – и сначала увидел только себя… а потом рядом – еще один силуэт, почти такой же – довольно худощавый, стройный. Продолговатое лицо, ровный нос, высокий лоб. И усы – те же усы, что он видел тогда, впервые посмотрев в это проклятое зеркало. Мужчина немного походил на него самого – ну, совсем немного, по крайней мере, если бы их пытались описать в полицейском своде, описания оказались бы похожими. Ну, разве что тот, другой – он был немного ниже Данилы.
На всякий случай Данило посмотрел направо – ну конечно, рядом никого не было. А рядом с его отражением – был.
- Ты кто? – снова задал Даня тот же вопрос, на который уже когда-то не получил ответа, а потом спохватился: это же, очевидно, привидение! А призраки, как известно, не разговаривают. Потому что им нечем разговаривать.
- Вороной, Николай Кондратьевич, - ответил привидение и легонько поклонился; русые волосы рассыпались и уложились на место легкой волной.
- ВОЗ?!
Услышать ответ от существа, о котором только что подумал, что оно не может говорить, было странно, поэтому Данило не то чтобы не расслышал, а даже не понял, что тот сказал.
- Вороной, – четко повторил призрачный гость. – Николай Кондратьевич. Писатель и режиссер. Э… начала прошлого века.
Данило ошарашенно кивнул. Конечно, он знал, кто такой Николай Вороной – в школе изучал. Нет фига себе… только, кажется, Вороной погиб в довольно преклонном возрасте? А перед Данилой был молодой – ну, пусть не парень, но мужчина явно не старше его самого. А с учетом того, что в начале двадцатого века люди все же выглядели старее, чем сейчас…
- А что вас смущает? Что вы видите перед собой не седовласого почти семидесятилетнего старца? У нас, привидений, плоти нет. Так – можем выбирать, как выглядеть: парня, мужчину или вообще ребенка. Какими сами себя ощущаем – такими и являемся. Я вот предпочитаю, чтобы вы меня видели таким, каким я был, когда ярче пылал.
Даня кивнул.
- А… чего…
Как спросить, ради чего он здесь? К тому же это вроде бы так понятно: чтобы писать вместе с ним, Данилом, роман… Только зачем ему это? Он же умер - значит, никакой дополнительной славы не получит…
И Даня спросил совсем о другом:
- Вы… существуете в зеркале? То есть, е… вы… привязаны к зеркалу?
Писатель фыркнул.
- У вас, мой любимый коллега, довольно странные представления о е… так сказать, жизни привидений. Конечно, нет – я не привязан к зеркалу или к какому-либо другому предмету. Разве я джин?
- Я не очень интересуюсь мистикой, – признал Данило. – Мне как-то реализм более близкий.
Привидение улыбнулось:
– Я заметил. Но, простите, для реализма у вас характеры персонажей не слишком проработаны. Вот, например, главный герой – вы можете объяснить, почему на тридцать седьмой странице он так странно поступил? Я, собственно, почему и вмешался.
Следующие полчаса они обсуждали поведение главного героя и причины тех или иных его поступков. Достигнув договоренности в том, как дальше должен вести себя главный герой – чтобы изменения в его характере не выглядели «странными скачками психики», как выразился Николай, они остались абсолютно довольны друг другом.
Призрачный писатель похлопал себя по карманам, достал из портсигара призрачную сигарету, или, может, папиросу, и, зажег ее с помощью огнища, затянулся. Это было удивительно – смотреть, как от призрачной сигареты идет призрачный дым, и не чувствовать даже тени запаха…
Впрочем – вероятно, не более странно, чем вообще сидеть в комнате рядом с привидением – и обсуждать с ним роман… с привидением, которое, вероятно, будет его соавтором…
Господи, да еще месяц – да что там месяц, несколько дней назад если бы он услышал или, например, увидел в кино подобную историю – не поверил бы, как никогда не верил ни в что мистическую, всегда ища какую-то простую и материалистическую почву во всем…
- А если не зеркало… скажите – почему вы… ну, е… проявились… появились… как там у вас это называется… именно здесь, в моей квартире – и именно сейчас?
В Дани, который всегда довольно быстро переходил на «ты» с кем-либо – несмотря на пол, возраст и статус, на этот раз даже мысли не мелькнуло обратиться к писателю «панибратски»: что-то в этом было такое, что заставляло обращаться на «вы» и подбирать самые достойные слова, а не хлопать вслух первое, что пришло в голову.
- Ну, я здесь жил… когда-то. Не в этой квартире - там, - длинный палец указал вверх и в сторону, по всему - на квартиру, где сейчас жила скандальная бабушка Тамара Петровна. – Но, знаете, у призрака жизнь… как говорится – не слишком наполнена событиями. Конечно, я знал, что в этой квартире живет начинающий литератор. И, конечно же, мне было интересно… Но, признаю, именно зеркало стало своего рода катализатором… Понимаете, когда вы притащили зеркало, я попытался… показаться. И вы отреагировали именно так, как я того желал: задумались, а не содержит ли эта обычная, в общем-то, вещь какой-то мистической составляющей. С таким человеком… с человеком, который верит в потустороннее – пусть даже сам этого не осознает, – гораздо легче искать общий язык, если ты сам являешься сущностью потусторонним.