Роман Льва Николаевича Толстого «Война и мир» начинается с длинной французской фразы, произнесенной в петербургском салоне его хозяйкой, Анной Павловной Шерер: «Ну, князь, Генуя и Лукка – поместья фамилии Бонапарте. Нет, я вам вперед говорю, если вы мне не скажете, что у нас война…»

Казалось бы, какое отношение маленькие итальянские города, которых и на карте-то не отыскать, имеют к великим событиям, надолго определившим не только судьбу всех действующих лиц романа Толстого, но и страны в целом? А ведь именно эта фраза точно передает обстоятельства вступления России в войну с Наполеоном, к которой Александр I сознательно шел (хотя, по его утверждению, и против собственного желания) на протяжении двух лет, с 1803 года, однако ее начала – так и хочется верить! – можно было бы избежать, и тогда все его царствование имело бы совершенно иной характер. «Генуя и Лукка» стали тем последним камешком, падение которого вызвало горный обвал, похоронивший под собой столько прекрасных надежд на изменения внутри России после восшествия на престол молодого и полного либеральных идей императора. На смену этому Александру теперь приходил другой – погруженный в военные тяготы, хитросплетения дипломатии и во многом ожесточенный той долгой борьбой, конца которой пока видно не было…