Сань надел новые сапоги. Он идет медленнее, чем обычно, потому что сапоги натирают ему пятки и большие пальцы ног.

Копенгаген еще не совсем проснулся в первый день нового года.

Сань не спит, но праздник для него был как сон. И сейчас ему необходимо прогуляться. Он не понимает, как такое может быть, что Ингеборг не состоит в родстве ни с кем из множества присутствовавших на празднике гостей. Другой вопрос: почему эти богатые люди, купающиеся в роскоши, вели себя так бескультурно? Будто свиньи в золоте — подбирает он определение. Весь вечер он наблюдал за ними без отвращения, но в тихом изумлении.

Несколько улиц спустя празд нество уже бледнеет в памяти, кажется миражом на фоне мокрой и грязной мостовой, сугробов посеревшего снега. Повозка, грохочущая мимо и сворачивающая в боковой переулок, добавляет картине реальности, и Сань думает о том, что карточная игра за круглым столом тоже была реальной.

Он вспоминает детали. Толстый мужчина хлопнул его по плечу и предложил постоять за спиной, чтобы он, Сань, мог видеть карты. От мужчины исходил резкий запах пота, он тяжело выдыхал сигарный дым, Сань не понимал ни слова из его бормотания, но после нескольких партий уловил основные правила игры. Все это время он не спускал глаз с карт. Пальцы мужчины оставляли жирные следы на уголках то крестового валета, то червонного короля — игрок сомневался, какую карту выбрать. Вздыхал, пил, снова вздыхал, пока наконец Сань не позволил себе указать ему на девятку пик.

Тут же Саню освобождают место за столом, предлагают сигару и суют в руки шесть карт. Мужчины смеются, словно рядом с ними дрессированная обезьянка, которая, подражая людям, вносит лепту в общее веселье. Но Сань приветливо улыбается. Он смотрит на карты, что у него на руках. Кладет одну из них на стол, и на мгновение воцаряется тишина. Потом мужчины откидываются на спинки стульев и громко хохочут: надо же, он берет взятку.

Сань все помнит. Какой картой был сделан первый ход, какими ходили потом и кто тянется за взяткой. Все это стоит перед глазами так четко и ярко, как вывеска на фасаде углового здания перед ним. «С. Ф. Краруп. Мужское белье». Потому что карты не часть сна: карты равны тому, что ты видишь.

Сань думает о своем отце. Он знает, что бы тот сказал.

Что карточные игры изобрели китайцы.

Так что, конечно, ты умеешь играть, Сань.

Конечно, ты лучше них.

Несколько китайцев, которые, как и он, остались в Дании, встречаются в квартире на Студиестреде. Здесь ведутся бесконечные разговоры на родном языке и играют в карточные игры, знакомые Саню. Некоторые китайцы нашли работу официантами в развлекательных заведениях, но это слишком напоминает Саню о том времени, когда он сидел выставленный напоказ в Тиволи. Он приходил в квартиру на Студиестреде всего несколько раз, а потом перестал участвовать в этих посиделках.