– Мне кажется она влюблена в тебя, точно певчая пташка. А ты?

Довольно неожиданно, я даже бровь заломил:

– «Певчая пташка»? В таких выражениях вроде используют что-то про кошку?

– Не знакома ни с одной кошкой, а вот птички здесь повсюду, – её губы тронула первая улыбка. – Но ты не ответил.

– Мне хорошо рядом с ней.

– Я рада. Для двоих этот дом слишком пуст. Если в будущем ты или я застрянем в Иле, одному будет совсем тоскливо. Третий тут совсем не лишний. Придётся смириться, что я стану делиться с ней моей библиотекой.

И мы продолжили смотреть на великий, древний город, хранящий тысячи тайн, большинство из которых я совсем не желал знать.

Ворон приземлился на соседнюю крышу, посмотрел на нас, каркнул и, не дождавшись ответа, распахнув крылья, улетел.

– Следовало убить Личинку, – с горечью произнёс я. – Сразу, после того, как она показала мне ботаника. Уже тогда было понятно, что ничего хорошего от неё не будет. Я слишком расслабился и она нашла брешь. Ведь мог прислушаться к Амбруазу, но не придал значения его словам.

Элфи вздохнула:

– Очевидно всё становится только после случившегося, Раус. То, что он говорил о капающей воде.

– Да. Где-то протекала крыша. Вода от дождей копилась, а потом начались сильные ливни, проникла в логово Личинки, именно в то время, когда я к ней днями не заходил и не проверял. Растворила соль, первую линию защиты, дав ей возможность действовать. …Так всегда случается. Незначительная капля приводит к чему-то большему.

Моя воспитанница печально кивнула:

– Она выбрала самого слабого – старика. И смогла смутить его разум. Он жаловался мне в последние дни, что его кто-то зовет и пенял на старость. А я, бесчувственное чудовище, предложила ему поменьше интересоваться вином.

– И в итоге он, подчиняясь её воле, снял с двери все люпины. А замок всегда был препятствием лишь для любопытных чужаков, но не для Личинки.

– Странно, что крыша внезапно испортилась, – сказала Элфи. – Именно сейчас. Мог ли кто-то с этим постараться?

– Ты права. Дыру в крыше сделать не так уж и сложно.

– Но кому надо выпускать Личинку?

– Хороший вопрос, Элфи.

Моя воспитанница тревожно повела плечами, словно ощущая несуществующий холод:

– Тогда нам следует перечислить всех, кто знал о Личинке, – она стала загибать изящные пальцы, считая. – Я, ты, Амбруаз, Фрок, Ида. …Тигги.

– Верно. Она была в нашем доме.

– Значит… – красивые брови нахмурились, и я был рад, что Элфи на какое-то время забыла о горе, сосредоточившись на том, что так любила – решать головоломки. – Видела древо. А может даже и Личинку. Но я не понимаю, какова цель вьитини? Вредить тебе? Без причины.

– Если мы не видим причину, это не означает, что её нет, – наставительно сказал я. – Особенно когда общаешься с существами из Ила, да ещё и не полностью в своём уме, вроде Тигги.

Девушка вздохнула:

– Что мы упускаем? Что я упускаю, Раус? Вижу в твоих глазах, есть ещё кто-то…

– Есть, – согласился я. – Осенний Костёр. Раз я ношу метку от неё, значит, я получил этот знак, когда Личинка устроила мне путешествие по чужой памяти, прямо в объятья Ваэлинт. Уверен, Светозарная вполне представляет, что произошло, и кто был причиной этого путешествия.

– Точно! – её глаза загорелись. – Ну, конечно же! Её план до сих пор работает, солнцесветы постепенно гибнут, а, значит, ты всё ещё можешь помешать ей, если найдётся нечто, достаточно соблазнительное для Личинки, чтобы та показала, что замышляет Осенний Костёр! Поэтому от нашей пленницы и стоило избавиться, выпустить её, а там как совы решат – или сбежит или её убьют.

– Или она нас…

– Почти получилось. Я опять испугалась, как в тот раз, когда те люди пришли вместе с Плаксой. Увидела себя, эту лапу… когти. Даже не смогла убежать.

– И я ничего не смог сделать, не забывай об этом. Ни спасти Амбруаза, ни остановить её, когда она бросилась на тебя.

– Если бы не Ида… Хорошо, что она с нами, правда?

– Правда, – искренне ответил я.

– И где теперь Личинка?

– Несколько дней прошло. Она существо Ила. Очень надеюсь, что уже где-то там и мы её никогда не увидим.

Тим Клеве был той иголкой, которую невозможно спрятать в стоге сена. Журавлём среди стаи скворцов. Крокодилом в курятнике. Взгляд сразу врезался в его каменное лицо, ибо оно было совершенно лишним и чужеродным в зале «Пчёлки и Пёрышка». Ретар как раз принёс Голове чая, когда я спустился.

– Здравствуй, Раус, – глаза за очками были холодны, впрочем, как и всегда. – Я с неофициальным визитом.

– Приятно слышать. Поднимешься в гости?

– Возможно, в следующий раз. Выпью чая и пойду.

– Как знаешь. Готов внимательно слушать. Ретар, пожалуйста, как всегда.

– Конечно, риттер, – ответил альбинос.

Тим дождался пока мне принесут кофе, разглядывая Тиа, на несколько мгновений появившуюся в зале.

– Слышал, в твоём доме случились неприятности. Внезапная смерть старика.

– Увы.

– Печально, – это слово он произнёс так, словно складывал один плюс один. – Но я встревожен.

– Волноваться не о чем.

– Раз ты так говоришь, – и больше он эту тему не стал поднимать. – Капитан просил тебе помочь. Ты искал определённый цветок, он в реестре.

Я осторожно спросил:

– В реестре всего запрещённого или в реестре запрещённого чуть-чуть?

– В реестре вещей, на которые стоит обращать внимание, если быть точным. Ничего запрещённого, но имеется достаточное количество предметов, интересных для изучения. Люди из Айбенцвайга просят приносить такое им.

– А тебе попадают списки, – понял я. – Ведь тебя же два года назад назначили в комиссию, которую организовал лорд-командующий. Как её там…

– Не важно. Но Капитан знал, поэтому просил помочь. И вот я здесь.

Мы уставились друг на друга.

– Хочешь узнать, зачем он мне, – понял я.

– Не хочу, – последовал спокойный ответ. – Хочу лишь обещания, что это не повредит тебе, мне, Айурэ. Ты просто мастер притягивать неприятности, и я не хочу быть тем человеком, что утроит их с последствием для… всех.

– Не дам тебе такого обещания, – у меня всё-таки есть совесть, и я не могу, даже исключительно ради своих интересов, обманывать его доверие. – Не являюсь предсказателем, поэтому просто не знаю, к чему всё приведёт. Но я решаю одно семейное дело, оно не должно тебя никак коснуться.

– А Айурэ?

Что будет, если я узнаю, где Птицеед? Как это изменит город?

– Очень не хочу, чтобы страдал мой город.

– Ясно, – он допил чашку, поставил на блюдце. – Лиам. У него есть.

– Ты шутишь.

– Каждый день. Обычно до завтрака, – последовал флегматичный ответ. – Наш общий друг купил такую ботаническую редкость ещё шесть лет назад, у одной группы, ходившей в рейд. Цветок изучили в университете, вернули владельцу. Теперь он у него, но это бесполезно. Свои ботанические редкости тиграи никому не показывает, держит не в лавке, в доме. Вот адрес.

Он протянул мне сложенный белый лист.

– Советую украсть.

– Ты шутишь, – снова повторил я.

– Рациональный метод, – Голова встал из-за стола. – Подумай о нём.

– Порой мои друзья меня удивляют, когда этого совсем не ждёшь. Может быть сперва просто поговорить и предложить хорошую цену?

– Ты не знаешь Лиама, редкие цветы Ила – его страсть. Не продаст и даже не покажет. И когда ты последуешь моему совету – будет знать, кто за всем этим стоит. Лучше сразу и тихо забрать то, что нужно, не беспокоя большую и мстительную общину тиграи.

– Чему ты меня учишь, – пробормотал я.

– Рациональным методам. Пользуйся. За чай платишь ты.

– Без всякого сомнения, – пробормотал я. – Скажи, пожалуйста, а та проблема, по которой ты возил меня на консультацию кое-куда – она в каком состоянии?

Тим понял, что я спрашиваю о солнцесветах и Каскадах. Ответил, чему я был удивлён:

– Пока неясно. На какое-то время всё затихло, некоторые даже обрадовались, однако сейчас всё снова началось, но очень медленно. Мы успеваем бороться.

– Потери? Прогнозы?

– Пока неясно, – повторил он. – Но всё не очень радостно.

– Нашли какие-то следы?

– Да. Хорошего дня, Раус. – Он оставил меня в глубокой задумчивости.

Владельца «Пчёлки и Пёрышка» я нашёл в маленькой мастерской, на заднем дворе, рядом с домиком, пристроенным к основному зданию, где он обычно проводил лето, часто предпочитая спать на крыше, если не было дождя, до тех пор, пока не холодало так, что стоило перебраться поближе к камину.

Он сидел за маленьким деревянным станком, приводимым в движение широкой педалью, которая чередой ремней и блоков заставляла перемещаться очень тонкую пилу. Рядом, в сплетённом из лозы ящике горой лежали наваленные створки морских перламутровых раковин зелёного, розового и желтоватого цветов. Сильно подавшись вперед, заглядывая через большую линзу, он двигал пальцами небольшой кусочек перламутра, медленно поворачивая его, отрезая всё лишнее по краям.

Мои шаги услышал, но от работы не оторвался, пока полотно пилило. Затем бросил заготовку, всего-то птичьего пера, в банку, где уже лежали другие фрагменты.

– Решил сделать донгонский свадебный ларец? – удивился я.

– Почему нет? Мне скучно, а эта вещь требует много времени и внимания. Одних украшений из перламутра требуется… – он присвистнул, показывая, как много. – Работы до следующей осени. Будет весело.

– Ты раньше это делал? Говорят, такие ящики должны содержать множество секретных отделений и скрытых дверок.

– Нет. Тем и интереснее. Осваиваю новый навык. Говорю же – мне скучно и есть свободная минутка, чтобы занять руки.

– А для кого стараешься?

– Хочешь, тебе продам? Если невесту найдёшь.

Я хмыкнул. Что я там буду хранить? Птицееда?

– Очень лестно, что ты обо мне не забываешь.

– Это довольно сложно, если над головой гремят выстрелы, – он вновь собрался заняться работой, и я поспешил:

– Как-то ты говорил, что раньше занимался делами не очень-то и законными.

Гаррет обречённо вздохнул, опуская плечи, словно учитель, который услышал от нерадивого ученика не выученный урок, а какую-то совершенно несусветную глупость. Мол, столько сил на тебя потратил, а ты не можешь запомнить самую простую вещь. Что же будет дальше?

– Это поклёпы моих недругов.

– Давай серьёзно. Ты сам мне сказал. Нужна помощь.

– Ладно, давай серьёзно, – легко сдался он, снова повеселев. – Что стряслось?

– У тебя остались в городе знакомые из прошлых времён? К кому можно обратиться.

– Может, и остались, – ухмыляясь, ответил владелец чудесной таверны. – Но с каждым днём, а может и часом их всё меньше и меньше. Чайки доедают в клетках. Не слышал, что ли – Совушкиному двору пришёл конец. Что требуется любезному риттеру? Задушить какого-то злодея из Великого Дома?

– Мне нужен тот, кто может незаметно проникнуть в чужой, хорошо охраняемый особняк и украсть одну вещь для меня. Есть у тебя на примете такие люди?

– Что надо украсть? – деловито поинтересовался он, не скрывая иронии. – Фамильные драгоценности? Редкую руну? Закладную на поместье? А, может, компрометирующее письмо? Нет? Похитить для тебя юную девицу? Но вокруг тебя их и так в достатке. Так что же?

– Цветок.

Он хмыкнул, отодвинул трёхногий табурет от станка, показывая свою заинтересованность.

– А вот это увлекательно, Раус. А я, признаюсь тебе, спать не могу, когда становится интересно. Всегда знал, что ты оригинальный человек и если уж решишься на преступление, то ради вещи, мимо которой пройдут все остальные. Цветок, значит. Это настоящий вызов. Заказы на кражу цветов я ещё ни разу не получал.

– Ты?!

Он посмотрел на меня с оскорблённым видом:

– Я битый час распинаюсь, что мне скучно. Ради чего? Конечно, я. И не надо этого скептического выражения на лице, риттер. Надеюсь, украсть надо не банальный солнцесвет?

– Я покажу, что, когда придём туда.

– А вот тут – нет. Тебя я с собой не возьму. Бродить по незнакомому дому ночью – человеку со стороны чревато неприятностями для всех. В прошлый раз, когда я так проводил одних ребят в чужое жилище, кончилось всё не очень удачно. Эту парочку сцапали, я едва успел сбежать. Так что побереги моё старое сердце, дождись меня здесь.

Не то что бы я возражал.

– Слышал про микаре?

Он задумался:

– Они из Ила? Да. Вспомнил. Похожи на медуз.

– Твои познания поражают.

– Я вообще человек, умеющий удивлять других. Работа усложняется, эту штуку придётся тащить в тяжёлой банке. Поговорим о цене?

– Ты ошеломишь меня, если скажешь, что нуждаешься в соловьях.

– К совам деньги. Наш общий друг, так любящий залезать в мои бочки и высасывать эль, точно конь, полагаю уже давно отцвёл. Что там насчёт семян?

Семена были. Они походили на кленовые и как раз начали падать с веток, кружась в танцах, оставляя после себя в воздухе светящиеся полосы. До этого они появлялись лишь раз, три года назад, я пытался ради интереса посадить их, но ни одно не взошло.

– Зачем тебе?

– Я же не спрашиваю, зачем тебе нужен микаре и что ты хочешь с помощью него увидеть.

– Я тебе их и так отдам. Можешь прийти с мешком и собрать сколько нужно.

– Во-первых, это совершенно не интересно. Во-вторых, мне нужно только одно, а не все.

Я вздохнул, показывая, что сегодня моё терпение ничто не поколеблет, и я готов выносить любые странности. Положил перед ним листок с адресом, всё ещё сомневаясь, правильно ли поступаю. Гаррет ловко спрятал его в карман:

– Мастер-вор принимает ваш заказ, риттер. Пусть все пташки в небе будут этому свидетелями. Дайте мне несколько дней. Я сообщу.

– Ух ты! – Элфи прижимала нос прямо к огромной банке, на которой краской было выведено: «Лучшие леденцы магазина «Цукшвердт». Ананасовые», отчего если смотреть на неё сквозь стекло, получалось довольно забавно и совершенно комично. – Раус! Ты верил, что у него получится?!