Это долговязое страшилище потопало прочь, но я окликнул её:

– Постой! Помоги нам вернуться в Айурэ!

– Что? – голова повернулась вполоборота, так, что теперь на нас смотрела чёрная глазница.

– Это Печь, до Шельфа мы будем добираться неделями. Разве не выгодно Рабу, чтобы мы были в городе, если Осенний Костёр сделает свой ход?

– «Мы»? Маленькая сестра вообще никому не интересна. Хм… – она призадумалась. – А, кстати говоря, как ты здесь вообще оказался выродок?

– Через портал, который мне был не подвластен. Случайно. Верни нас в город.

Она обозлилась:

– Не смей мной командовать, племя Хонишблума! Я тебе не лошадь! И моим порталом ты не пройдешь, сдохнешь на половине пути.

– Быть может, ты поможешь найти ближайшие врата кладбища Храбрых людей? – попробовала предложить подходящий вариант Ида.

– Ближайшие, которые работают, в тысяче лиг отсюда. Я сдохну от скуки, пока доведу столь хрупких творений до них, – голубой глаз полыхнул зловещим угольком. – А точнее сама вас прибью, несмотря на метку Костра и приказ Раба Ароматов. Лучше вам быть со мной как можно меньше и от меня как можно дальше.

Ну, что же. Трезвая оценка своего безумного состояния – шаг к выздоровлению. Но это совсем не точно, если речь идёт о существах, давно растерявших многое из своей человечности.

– Я пошла, – она махнула рукой. – Ещё увидимся. Хотите домой, отправляйтесь в мастерскую, там имелись останки экспериментов Мастера Ламп по муравьиным львам. Несколько ещё ведут в Айурэ. Доберетесь до них за сутки, если не будете спать. А если будете, то придумайте, что сказать Колыхателю Пучины. Людей он обычно превращает в живых покойников. Не советую с ним встречаться, особенно после того, как он потерял слугу. Так что делайте ножками шажок за шажком и перебирайте ими побыстрее. Эй, ко мне. Хороший пёсик. Гав-гав. Да заткнитесь вы уже, безголосые твари!

И она ушла, только ало-зелёные ленты взметнулись на прощанье.

В мастерской шелестел всё тот же голодный ветер, высасывающий из колдуньи её и без того серьёзно потраченные силы, лишая её возможности двигаться быстрее. Рука Иды, я замечал это, болела всё сильнее. И, не слушая возражений колдуньи, подхватил её и понёс, машинально считая шаги. Сотня за сотней, всё ниже и ниже, уходя в глубину, где в грубых каменных цехах ещё до сих пор не остыли домны, а расплавленный металл в чанах из опаловых пластин, слыша чужаков, волновался рябью и начинал тянуться за нами, поднимая вверх горячие, ало-жёлтые отростки.

Когда Ида стала стонать после каждого пройденного мною фута, я понял, что придётся остановиться, как бы нас ни предупреждала Тигги.

– Нужен отдых.

– Нет, – её лицо было бледным, пот выступил на лбу. – Если останемся, ветер выдует из меня остатки сектора, и я не смогу управлять порталом.

– Его ещё надо найти. Я же вижу, что тебя мучает рука.

– Но ноги не рука, они могут идти. Спасибо, что нёс меня, теперь я сама.

К концу следующего часа мы оказались под вертикальной шахтой, той самой, в которой в хаотическом беспорядке метались грандиозные маятники. Тени то и дело накрывали нас, проносились мимо, скользя по заросшим растениями стенам, чтобы вернуться через мгновение. Здесь у наших тел был другой вес, гораздо легче – и пол, казалось, едва удерживал нас. Я опасался подскочить слишком высоко и получить по затылку проносящимися над головой конструкциями.

– Вот, – Ида, прижимая раненую руку к боку, показала в сторону, где за висячими зарослями распустившихся желтоватых цветов, гирляндами скрывающими проход, виднелось что-то остроконечное. – Кажется, здесь.

Это и вправду напоминало рога муравьиных львов – витые, закрученные спиралью, но не ярко-алые, а тускло-серые и миниатюрные, по сравнению с оригиналом в Шестнадцатом андерите: каждый ниже меня, словно кто-то остановил их рост. Все разной формы, непохожие друг на друга: уже или шире…

Их было гораздо больше двадцати, наверное, с четыре десятка, часть из них столь плотно обросли побегами, что скорее угадывались, чем виделись. Из тех, что находились перед нами, восемь выглядели… немного иначе. Чёрные, заросшие странными колючками, на которых распускались бордовые цветочки. Порталы переродились в растения.

– Эти использованы и мертвы, – сказала Ида. – Как удивительно. У них концепция врат кладбища Храбрых людей. Почти такие же принципы в структуре. А ещё некоторые из них не одноразовые.

– Ты понимаешь, как ими пользоваться?

– Пойму, – ответила она уверенно. – Главное, чтобы холод нас не убил. Так-то всё довольно просто – касаешься руны, перекачиваешь силу солнцесвета в портал, и он просыпается. Надеюсь, остатков цветка хватит.

– На спиралях буквы. Видишь? Квелла.

– Они подписаны, – Ида попыталась прочитать первый, не поняла слова, перешла к следующему. – «Эксперимент двенадцать, ученики Альгорф и Пихлер. Сектор шесть». Так, а здесь: «Эксперимент одиннадцать, ученики Пихлер и Кох. Сектор восемь». Ил раньше делили на сектора.

– Да. Но только ту часть, что граничила с Шельфом. По андеритам, которые ближе к отмеченному району.

– Наоборот, – не согласилась Ида. – Сначала были районы, а потом уже рядом воздвигли андериты. Получается, порталы ведут туда. А здесь что?

Она пошла вдоль рогов, читая уже только локацию, куда можно прыгнуть. Сектора сменились названиями, малая толика из них мне была знакома. Порталы уводили всё дальше и глубже в Ил, пока Ида не прочитала:

– Лаборатория.

Мы оба посмотрели вверх. Где-то там возможно всё ещё бушует пожар. Вот уж точно туда не надо.

– Очисти, пожалуйста, эти, – колдунья указала на заросли, и я начал рубить их Вампиром.

– Уже интереснее, – она перевела надпись на первом из освобождённых мною от плена растений: – «Кряж на Шельфе». Это нам подходит больше. Дай-ка. Ну, надо же. Айурэ! «Айурэ. Дом», «Айурэ. Друг», «Айурэ. Казармы», «Айурэ. Берег», «Айурэ. Стройка Собора». Что думаешь?

– Если им пять сотен лет, то город много раз перестраивался. Мы можем влететь внутрь камня, на месте бывшего дома. Или даже на дно Эрвенорд.

– Или в спальню к лорду-командующему.

– А за нами может прийти кто-то ещё.

Ида подумала, покачала головой:

– В них слишком много от алтарей Рут. Ни одна тварь Ила не пройдёт, не говоря уже о вьитини. Их тела будут якорями, слишком изменены. Когда создавали порталы, Светозарных ещё даже не существовало. Их сделали не для тварей Ила, а для людей. Так что не беспокойся, за нами никто не пойдёт.

Тут она вздрогнула, подняла голову вверх, к гудящим маятникам:

– Только что кто-то открыл дверь в Печь. Они здесь, – и Ида стала быстро касаться ладонью рогов. – Этот спит, этот тоже, и здесь… Два отвечают мне. Какой?

Она повернулась, ожидая моего решения.

Следовало сделать выбор.

– «Друг» и «Берег»… Друг звучит как-то надёжнее.

– Да будет так. Обними меня и не отпускай.

– Целый день ждал этих слов, – пробормотал я, обнимая её сзади, прижимаясь к спине и крепко сцепляя руки на её животе.

Её ладони уже были на роге, тот начал мелко вибрировать, и эта вибрация отдавалась у меня в костях. Вокруг расползался холод, дохнуло морозом, и иней посеребрил побеги, заставляя капли росы на жёлтых цветках превращаться в снежинки.

Мелькнула тень, я обернулся, не отпуская Иду. Высокая долговязая фигура упала с высоты, пролетев шахту и приземлившись в пятидесяти футах от нас. Жёлтая полумаска, закрывающая нижнюю часть лица, уродливая голова, четыре тонкие руки и алый огонь в глазах. Суани шагнул к нам – и в этот момент нас объял холод…

Резкий бросок вперёд …а затем мы врезались в оледеневшие доски, которые хрустнули, но выдержали. Ида вскрикнула, я выругался. Тут было совершенно темно, сверху что-то посыпалось мне на голову, иней попал за шиворот.

– Дери меня совы!

Так тесно, что на секунду я испугался: неизвестный нам «друг», к кому мы отправились, давно коротает свой век в гробу.

Но, нет. Не гроб. Не настолько узко и пахнет скорее пылью. Сухой лавандой, книгами, а не древними мертвецами.

Я на что-то наступил, оно треснуло. Пальцы всё ещё немели от холода, с волос капали тающие льдинки. Ида застонала, когда задела больной рукой стенку, жалобно произнесла:

– Постой. Тут свет. Щель. Постой… – она приникла к ней глазом, пытаясь рассмотреть, что там. – Кажется, мы в шкафу. Жилая комната. Солнце. Мы не в Иле.

– Отойди-ка в сторону.

Девушка осторожно потеснилась, уронила с полки что-то, громко и мелодично звякнувшее. Я услышал, как она тихо вздохнула, стараясь дышать ровно и спокойно, не думать о том, что скажет владелец шкафа, когда увидит, какой разгром мы учинили.

Я саданул ногой в то, что счёл дверью. Та жалобно охнула. Ещё удар. И ещё! Дери меня совы, этот шкаф собрали на совесть. Я уже не церемонился, желая выбраться прежде, чем кто-то опомнится.

Наконец, дверь лопнула, вывалившись вместе со мной на оледеневший ковёр. Я, помянув сов, перевернулся, встал, протянул руку, чтобы помочь Иде выйти из шкафа, машинально сжал её пальцы, рассматривая книжные шкафы, накрытый фиолетовой тряпкой скелет гнилоеда, огромный глобус, занимавший четверть комнаты, и застывшего с кочергой для камина, вошедшего в комнату географии Фридриха, смотрящего на нашу парочку во все глаза.

– Доброго дня, риттер Раус, – нашёлся он, решив следовать привычному порядку вещей. – Ритесса Рефрейр. Я извещу госпожу о вашем появлении.

И тут я услышал полный бешенства голос Фрок:

– Каких сов здесь происходит?! Кто-нибудь из вас потрудится мне объяснить?!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ТАЙНЫ ОКРЕСТНЫХ ВОРОБУШКОВ И… НЕ ТОЛЬКО

Со стороны казалось, что Тим Клеве страдает сразу от нескольких недугов: изжоги, мигрени и подагры. Вид у него был совершенно ему не свойственный – каменная скала дала трещину.

– Моё сердце истекает кровью, – произнёс Капитан, дымя трубкой. – Буквально разрывается.

По нему не очень-то было видно, что его тронула хоть капля страдания. Август был доволен жизнью, щурился в солнечном свете, падающем ему на глаза, ухмылялся и, полагаю, уже планировал, как проведёт этот вечер, а может и ночь. Унывать он не умел, а точнее не любил, полагаясь на принцип, что жизнь довольно коротка, чтобы предаваться хандре. И считал, что наше «приключение» прошло крайне успешно (если не думать о гибели Бёрхена).

Голова отвлёкся от бумаг на столе, поднял красные глаза:

– Что?

– Переживаю за тебя, – охотно пояснил командир «Соломенных плащей». – Такое ощущение, что это не мы провалились в Ил, а ты.

– Со мной всё хорошо, – лаконично ответил Тим. – Просто работы навалилось. Благодаря вам, между прочим. Я не видел семью целую неделю.

– Сожалею, – Капитан, надо отдать ему должное, скорчил на мгновение скорбную мину. Но лишь на мгновение, через секунду он снова сиял, точно новенький соловей. – Но мы вроде всё выяснили, а если так…

Но Тим строго погрозил ему пальцем, понимая, что Август хочет помахать ему ручкой и свалить по своим делам, не желая больше терять время в неуютных кабинетах Фогельфедера, обменяв их на игристое и очаровательных ритесс. Капитан скорбно вздохнул, полагая, что это подходит случаю, и налил Тиму чая из высокого металлического чайника зелёного цвета, со смешным жучком, нарисованным на боку – круглым, алым, в чёрную точку:

– Воистину, ты убиваешься так, словно кроме тебя здесь никто не работает.

Тим благодарно кивнул, снял очки, глотнул чаю:

– Людей вокруг лорда-командующего интересует произошедшее с вами. Первого секретаря в том числе. И мне приходиться докладывать ему о ходе расследования два раза в день. К тому же я пытаюсь прикрыть ваши задницы.

– Что они ставят нам в вину?

– Ничего. И это вызывает у них раздражение. Особенно на Рауса, которому вообще было запрещено подходить к Илу.

– Мне не очень-то и хотелось, – сказал я. – Им опять нужна виноватая пташка?

– Нет. Но всем хотелось бы понять, что вы такое нащупали и к чему готовиться в будущем.

– К плохому, мой друг, – Капитан положил трубку на стол. – Всегда стоит готовиться к плохому, чтобы встретить его во всеоружии. Но, в то же время, не забывать о приятных моментах жизни. Так им и передай.

Тим хмыкнул, говоря этим, что на вершинах Айурэ обойдутся без чужих советов. Сказал вместо этого:

– Все службы, и не только наши, на ногах с тех пор, как ко мне примчался Колосок, и мы поняли, что случилось. Довольно странно приехать, найти одни лишь трупы и никаких следов вас. К рассвету прибыл колдун, обнаружил следы портала. Так-то сразу и не поймёшь, что он там был.

– Одноразовая дрянь, – буркнул Болохов, сидевший в углу, в кресле Тима, и взваливший ноги в ботинках на маленький столик. Голова, кстати говоря, не возражал. – Я думал меня в ней разорвёт на сотню жалких колдунишек. Топорная работа.

– Только на первый взгляд, – не согласился Тим. – Никто из живущих в Айурэ не может создавать порталы. Знание утрачено. Во всяком случае так считается, значит его сделал не-человек, пришедший из Ила. Это сложное колдовство.

– Колдовство может и сложное, но работа топорная, – росс не собирался менять своё мнение. – Никакой логики в портале, да ещё и множественном, не вижу. Замах не стоит удара.

– Просто ты не видишь логики создателя, – улыбался Капитан. – Это лучший способ бегства в момент преследования. Владелец может контролировать свой портал и несмотря на множество путей выбрать тот, который ему нужен. Запутать следы.

Болохов потёр ус, хмурясь:

– Сколько надо ума, чтобы погнаться за суани? Или за вьитини, или долби меня дятел за Светозарным? Прыгнуть следом за ним, на его территорию, чтобы что? Сказать «сдавайся»? Столь нелепая картина…

Я понял быстрее, чем он:

– Ты раскручиваешь не от того перекрёстка. Надо задавать вопрос иначе: от кого планирует сбежать суани, вьитини или даже Светозарный?

– А… – он стукнул ботинками друг об друга, с подошв на стол упало несколько песчинок, и Тим поморщился. – Тогда да. Если за ним погонится кто-то из их братии, более сильный, то это ловко. Но означает, что создавший порталы опасался других.