– И всё же я попытаюсь, – сказал я.

Я бы не бросил Иду, даже если бы не было и такого маленького шанса, как сейчас.

– Отрадно знать, что времена рыцарства из старых новелл всё ещё с нами, – Август чуть устало потёр кулаком левый глаз. – Но, по правде, Медуница, твой план, и правда, не стоит даже павлиньего помёта. Слишком высоки риски.

– Я с радостью приму любой более подходящий вариант. У тебя есть мысли?

Он сунул руку в карман и вытащил три бугристых камня, едва умещающихся на его ладони. Один был тусклым, серо-голубого оттенка. Два других – ярко-лазоревые, с искрами внутри, похожими на далёкие звёзды, так испугавшие Элфи в улье.

– Долби меня дятлы, – Болохов подался вперёд, чтобы быть уверенным. – Портальные камни. Как ты их добыл?

– Поймал, – последовал лаконичный ответ.

Мы все переглянулись. Заявление из рода: я дал пинок Рабу Ароматов, и он отблагодарил меня коробкой конфет.

То есть довольно нелепо и совершенно невозможно.

– И тебе не оторвало руки, – из уст Болохова это не звучало вопросом. Очевидная констатация факта, так как не только руки, но и пальцы у Августа были на месте.

– Как видишь.

Я вспомнил, что заметил, когда мы неслись по порталу, прежде, чем нас начало выбрасывать в разные участки пространства: как Капитан хватает руками обломки льда. Не льда. Саму суть портала – его основу, камни.

– В чём фокус? – росс хмурился. Он, и вправду, не понимал. Как и я.

– Если раскрыть секрет фокуса, то будет не так интересно, – Август подкинул камни на ладони. – Вот наше решение.

Тут, друзья мои, мне, пожалуй, стоит упомянуть азы любой портальной магии, которая не является ни секретом, ни фокусом, а общеизвестна любому образованному человеку, в особенности, если он бродит по Илу.

Портальное колдовство – часть умений Серебряной ветви, утраченное в войне Светозарных. Ну, как… утраченное. Я уже говорил, что лишь Светозарные со своими прихвостнями умеют создавать порталы, в отличие от Школы Ветвей. Но базовые принципы творения этих штук, перекидывающих человека на очень большие расстояния, известны.

Все порталы растят, точно цветы. Точно ульи. Принцип везде одинаковый, хотя подход разный. Ну, и срок создания. Основа портала – семя, это его краеугольный камень, без которого сложная волшебная структура или схлопнется, или попросту рассеется. Чтобы «выстроить» некоторые переходы быстро – Светозарные используют муравьиных львов. Грубая работа, грубая сила, воронка, выплеск холодной зимы. Куда более сложные структуры требуют долгой работы и подготовки. Тогда портал можно спрятать в любом удобном месте и найти его будет очень непросто.

И возвращаясь к семени – это как раз портальный камень. Тот находится между двух входов. Где-то… там. Он вечно летает в ледяном пространстве, давая жизнь этой дороге. На нём подпись создателя. Все секреты и тропы. Точный адрес.

Обладая таким камнем, захваченным из чужого портала, ты обладаешь знанием. Проблема лишь в том, что поймать эту штуку можно только во время перемещения из точки А в точку Б. Поймать, да что там поймать, даже заметить, его очень сложно. Но если тебе всё же сопутствовала удача и это получилось, то выжить после контакта с ним – невозможно. В камне, пока тот плавает в теле портала, заключена такая мощь, что она враз превратит человека в кусок льда, если только тот не колдун Зелёной ветви.

Эти ребята, благодаря их сильной защитной магии, если они ловки и внимательны, в состоянии выйти из портала на своих двоих вместе с камнем.

Капитан как раз из Зелёной ветви. Но он бывший колдун, лишившийся дара. А вместе с тем я вижу на его ладони три портальных камня.

– Почему один из них тусклый? – спросил я.

– Это мой с Ларченковым, и погас, как только мы переместились. – А эти два – твой с Болоховым и ритессы Рефрейр. Погаснут, если окажутся на концах ваших переходов. Где чей – не имею понятия. Узнать истину можно только с помощью практики.

– Продолжай.

Август ухмыльнулся:

– У нас есть колдун, он сможет активировать камень и тот выкинет или туда, куда выбросили вас, или туда, где находится наша Кобальтовая колдунья. Шансы равны.

Я подумал о том, что будет весело загреметь обратно и снова пройти весь путь, если Рут обделит меня удачей. Посмотрите на Рауса Люнгенкраута, любезные риттеры и ритессы! Перед вами человек, обожающий бегать по кругу!

– Мне надо выбрать?

– Нам, Раус. Если идём, то все.

Август посмотрел на Ларченкова и тот сурово кивнул. Болохов же поджал губы. Шельф рядом, и рисковать снова он не хотел. Его руна и так слишком сильно потеряла форму.

– Нет, – вздохнул я. – Вы не идёте. Только я.

Болохов, к моему удивлению, ответил:

– Второй раз через кладбище без меня ты не пройдёшь.

– Ценю, – сказал я и после паузы добавил немыслимое: – Мой друг. Но в любом случае этот путь будет без тебя. Никакой разницы для меня, что ты останешься здесь, что пойдёшь со мной – нет. Второго прыжка на такое расстояние ты не переживёшь. Если не умрёшь сразу, то сойдёшь с ума. А если повезёт, то Шельф тебя не примет. Умрёшь, не дойдя до андерита. Все вы умрёте.

Ларченков зло сжал челюсти. Он бы рад возразить и пойти со мной, но понимал всю тщетность такой попытки.

– Но не ты, о носящий булыжники, – почти пропел Капитан, улыбаясь. – Давай-ка прогуляемся.

Мы отошли. И теперь смотрели на розовое озеро с выступившей по берегам солью и многочисленные врата, ведущие на кладбище Храбрых людей.

– Интересно всё поворачивается, а? – Август щёлкнул пальцем по рукоятке своей чёрной шпаги. – Я как чувствовал. Всё началось с Сонной Оделии и продолжается до сих пор. Считаю себя слабаком – стоило всё же убить её сразу.

– Мы уже это обсуждали, – напомнил я ему. – И ты сам себе привёл доводы, почему так поступать не стоило.

– Головная боль. Вечно я боюсь последствий головной боли, дружище. Но в итоге она меня всё равно настигает. В стократном размере, – он скривил губы, что бывало с ним довольно редко. – Я, конечно, не милая дочурка Болохова, но предсказывать умею так же ловко, как она. Клянусь всеми перьями сокола, мы видим только начало, а зрителями финала станем, лишь если Рут к нам будет очень благоволить. Ил начинает бурлить, что-то готовится, и я боюсь думать о тех, кто может подняться из глубины.

– Боишься ты или нет, они всё равно попытаются это сделать. А нам придётся их остановить.

У него была совершенно мальчишеская улыбка. Очень яркая, особенно если сравнивать с тем, как только что недовольно кривились его губы:

– Нам?

– Нам, – подтвердил я. – Всеми способами. Всеми умениями. Вложив в это силы, знания, удачу, о которой вечно говорят из каждого окна. Айурэ вряд ли захочет падать на колени, даже если из его рук вырвут меч.

– Если под мечом ты подразумеваешь дохнущие поля солнцесветов, которые не смогут питать Небеса, то меч наш город держит примерно вот так, – Август сжал два пальца, показывая этим, что тяжёлый клинок таким способом не удержать и он вот-вот упадёт. – Но, это не повод не помочь ему поднять клинок с земли. Ты точно решил попытать счастья через портал?

– Да.

За этот ответ я удостоился дружеского похлопывания по плечу:

– Другой бы сказал, что молодость склонна к горячим и глупым попыткам рискнуть собою. Но не я. Во-первых, тебе почти тридцать, и я не могу списать твоё решение на горячую кровь, которая действует без всякого совета с мозгом. Во-вторых, верю, что ритесса Рефрейр стоит любого риска. Полагаю, ты бросился бы её спасать из щупалец Ила, даже если бы она просто оставалась для тебя обычной знакомой.

Я подумал об Иде. О странном влечении, что нас связывало. О снах с ней. О том, насколько рядом мне хорошо и спокойно. И что мне хотелось бы, чтобы она была со мной как можно дольше.

Возможно, даже навсегда. Необъяснимое чувство, которого у меня никогда ни с кем раньше не было.

И Капитан прав. Даже если бы не всё это, я бы не бросил Кобальтовую колдунью, зная, что есть хоть один шанс вытащить её с дальних рубежей. Рейн назвал бы меня идиотом, сказал бы, что его уроки пропали втуне.

– Так и есть.

– Жаль, это приключение я не могу с тобой разделить, – налетевший порыв ветра растрепал его светлые волосы. – Но если в Иле и может кто-то выжить, так это ты. Мы дождёмся вас.

– Не стоит. Это может затянуться. К тому же, я могу и не вернуться. Полагаю, провести остаток жизни с двумя не самыми улыбчивыми россами – это не то, о чём ты мечтаешь. Уходите в Шестнадцатый андерит, там Ил уже не имеет такой силы. Сообщи Голове, Болохов скажет тебе что. Полагаю, все с ног сбились, нас разыскивая. Мы с Идой вернёмся сами.

– Если её солнцесвет пуст…

– То я найду способ сообщить, и попросить помощи у тебя, – говорил я уверенно. – Если через месяц ничего не изменится, позаботься об Элфи. И она скажет тебе, где мы. Она чувствует…

Я очень надеюсь, что она уже вернулась в Айурэ. Все сроки вышли.

– Даже не сомневайся.

На том и решили.

Мы вернулись обратно к костру, и Ларченков, точно тигр в клетке меривший пятачок пространства стоянки шагами, сказал мне:

– Верните её назад, риттер.

Я кивнул. Он протянул мне свой здоровенный плащ, в который я мог бы укутаться, точно младенец в полковое знамя.

– В портале холодно. И если домчитесь, ей он точно пригодится.

Я возражать не стал. Капитан собрал мне в сумку немногочисленную еду, туда же сунул крохотный двуствольный пистолет и капсулу с порошком солнцесветов. А после протянул на ладони два сияющих портальных камня:

– Ну, Медуница. Выбирай свой счастливый билет. Посмотрим, насколько Рут на нашей стороне.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

НА БЕРЕГУ

Это озеро было самым большим из виденных мною. Бесконечное, похожее на море, без всякого намёка на противоположный берег. Впереди лишь нечёткий горизонт и почти лежащий на нём разжиревший, раздувшийся словно от выпитой крови, месяц. Сейчас он выглядел особенно отвратительно и отталкивающе.

Рут оказалась на нашей стороне, я угадал с портальным камнем и практически умер во время перемещения, так долго длился холод. Я ни разу не забирался настолько далеко от Шельфа так быстро. А потому следующий час расплачивался, трясясь от холода, корчась от боли в ушах и пытаясь остановить кровь, хлещущую из обеих ноздрей. Плащ Ларченкова стал настоящим спасением, сохраняя моё тепло.

Иды рядом не оказалось, что не удивительно, пускай меня и бросило на то же место, где несколькими днями раньше очутилась она. Я видел отпечатки её башмаков, оставившие раны в нежном лишайнике – и примерно понял направление.

Так я и добрался до озера.

Свинцово-розового, с блеском месяца на ломких волнах, дышащего холодом, пахнущего горечью незнакомых мне трав, обдающего мелкими брызгами. Существа на треугольных крыльях, с треугольными хвостами и треугольными головами, носились под водой, закладывая лихие виражи, дерясь друг с другом за бледных мучнистых рыбочервей, добытых со дна. Иногда кто-то из них проигрывал бой и тогда в воздухе сверкали рубиновые капли, а изломанные тела разбивались о камни или исчезали в глубине, в свою очередь становясь прокормом для рыбочервей.

Из озера вырастали четыре колонны, каждая не уступала размерами колокольне главного собора Рут. Их словно собрали из отшлифованного гематита, из бесконечного множества блестящих кусочков, поставленных друг на друга.

Под ногами хрустели ракушки. Здесь их были тысячи… сотни тысяч. Миллионы. Небольшие, плоские, мраморного цвета, с тонкой бордовой каймой, они плотным слоем покрывали берег. Волны накатывали на них, проникали, стремясь дальше, а потом, обессилев, досадливо шелестя, отступали, оставляя после себя розовую, зло шипящую пену, тающую на ветру.

А затем всё повторялось вновь.

Раз за разом. Из вечности в вечность, пока светит месяц.

Между ракушек сновали ядовито-зелёные мокрицы, прыгучие, суетящиеся, как только вода успевала схлынуть, охотящиеся за кусочками бурых водорослей и начинающие ярко светиться, стоило моим башмакам оказаться рядом с ними.

А ещё среди пены и раковин лежали мелкие кубические камушки, похожие на стальные: сглаженные прибоем, отполированные до блеска в течение сотен лет. Они сверкали, стоило лишь на них попасть свету месяца, и я поднял один, с удивлением разглядывая свое отражение. Пальцев коснулось едва ощутимое, неожиданное тепло.

В этот момент далеко-далеко я заметил знакомую тонкую фигурку, следящую за волнами, и, забыв обо всём, побежал к ней. Ветер с озера трепал её волосы, обдавал брызгами, но Ида, кажется, даже не замечала этого. Из воды, то появляясь, то полностью исчезая, выглядывали останки рухнувших врат, ведущих на кладбище Храбрых людей.

Наш пропавший обратный билет к Шельфу.

Сквозь шум прибоя она услышала, как под моими подошвами перестукиваются потревоженные раковины, вздрогнула, обернулась, вскочила и отшатнулась назад. Затем подалась чуть вперёд, рассмотрев кто перед ней, и оказалась у меня в объятьях.

Её волосы пахли озером, Илом, едва уловимым ароматом почти исчезнувших духов, а ещё свежей кровью. Пальцы были холодными, и я чувствовал их едва заметную дрожь. Я испытал прилив счастья, что с ней всё в порядке, она продержалась, выжила. Чудеса в Иле, чудеса в хорошем смысле слова, всё же случаются. Я до последнего мгновения ожидал самого худшего расклада. Это лишь её второе путешествие в Ил, и опыта у Иды не так и много, особенно для такого чудовищного расстояния.

– Я нашёл тебя, – шепнул я. – Теперь всё будет хорошо.

Она вздохнула, отстранилась, с сомнением разглядывая моё лицо. И хоть в карих глазах блестели слёзы, я заметил этот придирчивый, я бы даже сказал недоверчивый взгляд.

– Ты?.. Но как это возможно? Спустя столько лет… Ты совсем не изменился. Не постарел. Сколько времени прошло?

– Шесть дней.

– Всего шесть? – она настороженно посмотрела на свои руки, совершенно не тронутые метками времени.