Каспер

Я смотрел на Максимилиана и ничего не чувствовал, то есть вот совершенно ничего! Словно это не моя рука только что метнула кинжал в грудь моего друга детства, который по стечению обстоятельств являлся ещё и всемогущим Императором. И вот тот, чьё имя приводило подавляющее большинство людей в состояние, близкое к панике, стоял напротив меня и с искренним недоумением смотрел на инкрустированную опалами и лунными камнями рукоять, торчавшую из его груди, а я молчал и, не двигаясь с места, пытался отыскать в душе хоть какие-то эмоции.

– Каспер? – повторил Максимилиан, подняв на меня внезапно ставший ясным, без малейшей тени безумия, взгляд.

И вот тут я испугался, до холодного пота, до металлического привкуса во рту и заполошно колотящегося сердца. Почему я не подумал о том, что на Максимилиане может стоять какая-то особая защита? С чего я взял, что кинжал, пусть и не совсем простой, в состоянии причинить ему вред? Это же Максимилиан, у которого просчитано всё на двадцать шагов вперёд. Или это я привык так о нём думать? Не предусмотрел же он последствий договора с Тревором… Может, не так он умён и хитёр, как я всегда считал?

– Этого не может быть, кровь должна была меня защитить… Как же я не догадался… – прошептал Максимилиан, закрывая глаза и падая на пол, засыпанный снегом, обломками мебели и кусками льда.

Кровь… Мало ли кто чего должен был сделать… Не Максимилиану говорить о каких-то обязанностях или о долге. Он предал свой мир и получил по заслугам. Да! Именно так и нужно будет всем говорить, когда станет известно, чья рука оборвала жизнь Императора. Нет, даже не так. Правильно будет говорить: чья рука покарала предателя и отступника, пожертвовавшего всем ради своей личной выгоды. Да, так будет лучше, людишки любят такую высокопарную чушь, так что пусть наслаждаются. Пусть все знают, что это именно я наказал Максимилиана, пусть помнят, кто освободил их от гнёта безумного тирана.

Хорошо бы, если бы где-нибудь неподалёку легла бы ещё и сестрица Элизабет… Это было бы вообще чудесно. Ну вот не испытываю я к родственничкам никаких тёплых чувств. Поэтому чем их меньше, тем мне лучше. Да, я не собираюсь занимать трон, у меня теперь совершенно иные цели, но зато я смогу посадить на него ту, которой по силам будет править империей, тем более что и опыт уже есть. А она в свою очередь всегда будет помнить, кому обязана своим возвращением в империю и кто отомстил за неё. Это можно очень красиво обставить, так, что менестрели ещё несколько веков будут прославлять имя Каспера Даргеро. Не думаю, что императрица Элизабет станет очень горевать о Максимилиане, а вот о Лиз… Так что хорошо, что сестрица сюда не сунулась: её смерти бывшая и будущая императрица могла бы мне и не простить. Хотя можно было бы сделать вид, что это Максимилиан сначала пришиб сестрицу, а потом уже я, преисполненный горя и возмущения, прервал его жизненный путь. С другой стороны, Элла, которая сейчас является носителем духа императрицы, обладает не до конца понятными способностями, так что риск был бы слишком велик. Нельзя недооценивать эту девочку с такими странными и порой пугающими тёмно-синими глазами. Ладно, будем считать, что сестрице повезло. Пока, во всяком случае.

А вот что теперь делать с Максимилианом? Бросить его тут? Как я вообще собрался информировать хоть кого-то о том, что император мёртв? Порталы тут не работают по одной простой причине: вокруг нет ни капли магии в её привычном понимании. Нет, что-то есть, в воздухе чувствуются потоки, но как ими пользоваться – с этим надо разбираться. И располагаю ли я достаточным для этого временем – большой вопрос, на который пока нет ответа.

– Я говорила, что он не предусмотрел твоего появления, Каспер, и в этом была его ошибка.

Не могу сказать, что я подпрыгнул от неожиданности, услышав за спиной знакомый негромкий голос матушки Неллины. Наверное, подсознательно я был готов к её появлению, поэтому даже не вздрогнул.

– Только в этом?

Я медленно повернулся и внимательно посмотрел на настоятельницу загадочной Ирманской обители.

– Нет, не только, – она смотрела на меня, стоя в дверях и не делая ни шага вперёд, – по количеству допущенных ошибок Максимилиан мог бы дать фору любому. Но этот просчёт оказался для него действительно непоправимым. Дело в том, что убить его мог только тот, в ком течёт та же или похожая кровь. Лиз далеко, к тому же он никогда не подпустил бы её так близко. Твой амулет надёжно спасал тебя все эти годы, так как малейшее подозрение со стороны Максимилиана привело бы к твоей быстрой и достаточно мучительной смерти. Почему ты убил его, Каспер?

– Он привёл в наш мир Тревора, разве этого недостаточно? Посмотри вокруг, – я широким жестом обвёл разрушенный холл монастыря, – неужели ты готова была бы простить всё это?

– Неплохая попытка, – кивнула монахиня, по-прежнему пристально всматриваясь в меня, – но эти речи ты можешь оставить для Совета или тех, кто знает тебя хуже, чем я.

– Я пожалел его, матушка Неллина, – я опустил глаза, чтобы она не заметила вспыхнувшего во мне раздражения, – в письме, которое я передал Максимилиану, было проклятье. И оно начало разрушать личность императора, он стал непредсказуем и опасен.

– Разумеется, так оно и было. Ведь мы оба знаем, что до этого момента император всегда был исключительно мил и очарователен, как пушистый котёнок, – согласилась со мной монахиня, даже не попытавшись скрыть насмешку, – попробуй ещё, Каспер.

– Что ты хочешь?

Я решил, что в дальнейшем разговоре нет ни малейшего смысла, так как перебрасываться загадочными, полными неясных намёков фразами можно бесконечно долго.

– Почему ты его убил, Каспер? – повторила свой вопрос настоятельница переставшей существовать могущественной Ирманской обители. Хотя что-то подсказывало мне, что разрушение здания монастыря ещё не говорит о том, что сама обитель исчезла. Уверен, что матушка Неллина предусмотрела всё, и такое развитие событий в том числе.

– Он не нужен, – я вдруг понял, что не хочу больше притворяться, во всяком случае, не здесь и не сейчас. С настоятельницей надо играть в открытую, тем более что из слов нынешнего командора Ла-Тредина я понял, что странный остров заинтересован в том, чтобы Ирманский монастырь продолжил своё существование. Значит, и мне с ними ссориться не с руки.

– Кому?

– Никому не нужен, – чуть более резко, чем планировал, ответил я и тут же постарался сгладить тон мягкой улыбкой, – Максимилиан стал не просто лишним, матушка Неллина, он стал ещё более непредсказуемым и потому ещё более опасным, и ты это знаешь не хуже меня, не так ли. Он никогда не рискнул бы противостоять Тревору, он, скорее, преподнёс бы ему империю на блюдечке в обмен на благополучное существование в каком-нибудь ином мире.

– Не исключено, – не стала спорить монахиня, – но империя не может оставаться без правителя. Кого же ты видишь на этом месте, Каспер? Себя?

А вот тут я задумался, так как от ответа зависело не просто многое, от него зависело всё. Моё будущее, моё благополучие, моя жизнь, в конце концов. Открыть карты? А надо ли? Не получу ли я дополнительного могущественного врага? Или Неллину и тех, кто стоит за ней, устроит моя кандидатура в качестве нового командора Ла-Тредина? Не для того ли настоятельница и отправила меня туда, пожертвовав Хигеном? Сейчас я почему-то даже не сомневался: она прекрасно знала, что для бывшего воина путь в Ла-Тредин – это дорога в один конец.

– Нет, – я ответил монахине прямым взглядом, решив довериться интуиции, которая говорила, что лучше сейчас не врать даже в мелочах, – у меня изменились планы. Не скрою, когда я узнал правду о своём происхождении, такая мысль у меня возникла. Но потом я решил, что…

– Что ты не хочешь быть крестьянином, – с непонятной усмешкой проговорила настоятельница, – и не смотри на меня так, Каспер. Это я когда-то очень давно привела такой пример в разговоре с тем, кого мы с тобой оба знаем. Да, мы знакомы с командором, причём очень давно, но я бы не советовала тебе стараться что-нибудь узнать об этом. Есть вещи, которые лучше оставить в покое для собственного благополучия, поверь мне. Ты решил стать новым командором Ла-Тредина, и я не возражаю. Когда-нибудь, если ты всё же получишь ключ от крепости, которой нет, ты многое узнаешь, но не сейчас.

– Почему?

– Потому что если ребёнку, который только вчера изучил азы грамоты, предложить прочесть книгу с заклинаниями, ничего не получится. Во всяком случае, ничего хорошего. Для любого знания есть своё время.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – кивнул я и неожиданно для себя самого спросил, – скажи, а что было бы, если бы я решил тебе солгать по поводу своих планов?

– Ничего не было бы, – монахиня поправила капюшон плаща, – просто новый командор Ла-Тредина не мог бы в будущем рассчитывать на лояльность ордена дочерей Безмолвной.

– А я, стало быть, могу?

– Не знаю, – её голос был абсолютно равнодушным, – ты пока не стал командором, Каспер. Поэтому не жди от меня ответа. Я не стану спрашивать у тебя, какую цену назвал нынешний командор, мне это не интересно, но орден не станет вмешиваться. Мы не будем тебе помогать, но и мешать не станем. Это твоя цель, твоя цена и твои проблемы, Каспер.

– И ты не спросишь о Хигене? – не удержался я от вопроса, но если я рассчитывал смутить монахиню, то просчитался: она никак не отреагировала на мой вопрос, словно его и не было.

– Что ты будешь делать с телом императора?

– Я?

– Ну не я же, – она мельком посмотрела на меня, – ты убил его, ты этим и занимайся.

– Я хотел бы, чтобы трон заняла императрица Элизабет, – решительно проговорил я в спину собравшейся уходить женщины, – не моя сестрица Лиз, а та императрица, которая была матерью Максимилиана и которая сейчас живёт в теле моей дочери.

А вот на этот раз мне, похоже, удалось её если не удивить, то хотя бы заинтересовать, так как матушка Неллина медленно повернулась и даже сделала небольшой шаг в мою сторону.

– Вот как? – она склонила голову набок. – Неожиданно. Почему вдруг такое решение?

– Если бы я планировал оставаться возле трона, я остановил бы свой выбор на сестрице, – обдумывая каждое слово, ответил я, – но у меня иные планы. Поэтому я предпочёл бы видеть на троне империи равного по силе союзника.

– Я передам Элизабет твои слова, – кивнул монахиня, – выбирать свой путь будет только она сама, я приму любое её решение и всегда поддержу его.

– Это, конечно, замечательно, но что мне делать с телом Максимилиана? Я не могу заниматься им, мне надо передать Тревору ответ императора, пусть даже ныне покойного. Я взялся за поручение и должен его завершить. К тому же там, на Севере, остались Минни и Сеол. Ты, кстати, не знаешь, что с ними? Они живы?

– Откуда я могу это знать? – пожала плечами настоятельница. – Но ты прав, тебе нужно передать Тревору ответ. Однако дело в том, что он покинул Север и во главе своей армии продвигается в сторону империи. И он движется гораздо быстрее, чем мы могли предположить.

– Как мне найти его?

– Не знаю, – монахиня внимательно на меня посмотрела, – я действительно не знаю, Каспер. Но мне кажется, ты можешь подождать его в том месте, куда он обязательно придёт.

– Ты имеешь в виду Франгай?

Я почему-то сразу понял, о каком месте говорит матушка Неллина. Действительно, мимо Франгайского леса Тревор никак не пройдёт: в этом месте слишком много силы, которую он постарается выпить. Но неужели он рассчитывает на то, что Древний добровольно уступит ему свою территорию? Или он сначала двинется в сторону империи? Как бы это разузнать?

– Он давно ушёл отсюда? Я потерял счёт времени, – признался я, – порой мне кажется, что я только что наблюдал, как рухнул защитный купол, – тут я заметил, как настоятельница вздрогнула и на её лицо набежала тень, – но через минуту мне кажется, что прошло уже много времени. День, два, неделя… Я потерялся во времени, ну или оно теперь течёт здесь очень странно.

– И то, и другое, – не слишком понятно ответила монахиня, – мир, из которого вытягивают магию, начинает вести себя непредсказуемо. Я могу лишь сказать, что пройдёт ещё немного времени, и эта часть мира застынет, словно погружённая в глубокий сон, неизбежно переходящий в смерть. Ты можешь оставить тело Максимилиана здесь: с ним ничего не произойдёт, даже если он пролежит достаточно долго. А ты попробуй пройти по следу Тревора, Каспер. И сделай то, что должен…

– Что ты имеешь в виду?

– А это ты решишь сам, – проговорила настоятельница и словно растаяла в воздухе. Как она это сделала в месте, где не осталось магии, я так и не понял. Немного постоял, глубоко вздохнул и вышел из развалин, чтобы пойти за войском Тревора. На лежащее в снегу тело Максимилиана я даже не посмотрел.