Келен

Тёмная хвойная стена закрывала от нас то, что вызвало у моих спутников нешуточную тревогу, хотя напугать тех, кто вообще ничего уже не боится – занятие непростое. Соваться туда, не продумав все шаги и не подготовив на всякий случай пути отхода, было бы глупо и недальновидно, поэтому я жестом призвал всех к молчанию и погрузился в размышления. Надо признать: дисциплина у моего воинства была отменная. Никому, даже волку, и в голову не пришло пошевелиться, пока я сам не обратился к ним.

– Сначала нужно просто взглянуть и оценить общий уровень опасности, – сказал я, понимая, что до этого мои спутники наверняка додумались и без моих ценных указаний.

– Повелитель, – кайрос говорил тихо, но вслух, чтобы все могли его слышать, – я могу незаметно подобраться и передать тебе… – тут он ненадолго запнулся, явно подбирая нужное слово, – изображение того, что увижу. При необходимости я могу ненадолго отвести глаза почти любому. Это значит, что тот, кто там прячется, меня не увидит, пока я сам не захочу. Если он, конечно, не маг и не сканирует окрестности.

Я прислушался: нет, никакого магического присутствия не ощущалось, было лишь неясное ощущение тревоги и терпкий аромат опасности.

– Иди, только аккуратно и осторожно, – согласился я, – мы будем ждать. И береги себя…

В изумрудных глазах кайроса мелькнуло чувство, которое я бы охарактеризовал как изумление, но он ничего не сказал, а осторожно двинулся в сторону еловой стены. Подойдя к ней почти вплотную, он на мгновение слово подёрнулся дрожащей дымкой, а потом практически слился с деревьями, превратившись в тень.

Ни одна ветка не шелохнулась, ни один сухой сучок не треснул, когда наш лазутчик нырнул в хвойные заросли. Минут пять ничего не происходило, а потом в моей голове возникла картинка: большая поляна была покрыта белым налётом, больше всего похожим на изморозь. То тут, то там стояли существа, отдалённо напоминающие людей, но покрытые светло-серой шерстью, оставляющей открытой только лица и руки с длинными сильными пальцами. Они стояли по периметру поляны и внимательно наблюдали, как десятка два гольцов, точно таких же, как те, что я в своё время уже видел, копают глубокие ямы. И, кажется, я даже знал, с какой целью они это делают.

Интересно, сюда тоже пожалует тот ледяной человек с впечатляющими когтями-стилетами? Если да, то нам, скорее всего, не нужно будет себя обнаруживать: вчетвером мы с ним просто можем не справиться. Впрочем, сначала надо понять, что тут происходит.

Пока я размышлял и шёпотом пересказывал остальным то, что транслировал мне кайрос, гольцы закончили работу и шустро отползли в сторону. Один из заросших шерстью людей – буду для удобства называть их так – подошёл к небольшому ящику, который стоял неподалёку и на который я сначала просто не обратил внимания. Откинув крышку, шерстяной склонился над ним, а затем властным жестом подозвал к себе нескольких гольцов.

Что именно он говорил ожившим костякам, нам было не слышно, но гольцы один за другим начали доставать из ящика уже знакомые мне пирамидки и, перебрасывая их с руки на руку, словно горячие пирожки, торопливо тащили их к вырытым ямкам.

На каждую пирамидку шерстяные выделили по три гольца и оказались правы: как и в прошлый раз, артефакты действовали на кости самым разрушительным образом. Но, стоило рукам одного из гольцов почернеть и рассыпаться в прах, пирамидку тут же подхватывал следующий и с упорством, достойным лучшего применения, тащил дальше. А «заражённый» костяк падал на землю, постепенно превращаясь в чёрную труху полностью. Но, судя по всему, это никого особо не заботило: гольцы не обращали внимания на рассыпающихся собратьев. Они явно были нацелены на одну чёткую задачу: опустить в подготовленные ямки смертельно опасные для всего живого артефакты.

Тут один из покрытых шерстью людей, стоявший ближе всего к кайросу, неожиданно насторожился и замер, медленно поворачиваясь, словно прислушиваясь или принюхиваясь. Неужели он смог учуять нашего разведчика?

Я мысленно отдал приказ возвращаться, и кайрос послушно отступил поближе к стене деревьев, практически слившись с ней.

Вскоре последний, пятый артефакт был опущен в предназначенную для него ямку и засыпан землёй. К этому моменту уцелевших гольцов насчитывалось не больше пяти-шести, остальные превратились в маленькие кучки чёрного пепла. Внимательно оглядевшись и ещё раз убедившись, что все пирамидки надёжно закопаны, существа собрались в центре поляны, и один из них, тот самый, что чуть не обнаружил кайроса, открыл портал. В него шагнули все покрытые шерстью люди, а гольцов оставили на поляне, видимо, считая просто отработанным материалом. Как ни странно, костяки никак не отреагировали на такое отношение и, дождавшись, пока погаснет портал, отошли немного в сторону и очень сноровисто закопались в землю: каждый неподалёку от спрятанного артефакта. Интересно, а он на них не влияет? Или для того, чтобы разрушить кость, нужен прямой контакт? Ладно, с этим можно и потом разобраться.

Вскоре уже почти ничто не напоминало о том, что здесь только что произошло, но это было временно. Буквально через пару минут тонкая, едва заметная изморозь, покрывавшая траву, стала плотнее, листья и трава начали терять краски, словно на этой конкретной поляне вдруг наступила поздняя осень.

– Скоро здесь всё умрёт, – негромко проговорил я, обращаясь сразу ко всем, – я уже видел такое однажды. Эти пирамидки, которые костяки закопали в землю, – концентрированный холод, который убивает всё вокруг. Это смерть, медленная и неотвратимая. Я не знаю, на какую территорию рассчитаны эти, но уверен, что сейчас и в других местах происходит то же самое. И скоро Франгай будет отделён от остального мира кольцом мёртвой земли, и постепенно это кольцо будет сужаться, пока не уничтожит наш с вами дом окончательно.

– Значит, надо их вытащить наружу и уничтожить, – решительно махнул единственной рукой Борник, – я готов рискнуть, Повелитель!

– И погибнешь понапрасну, – жёстко ответил ему я, – ничто, в чём есть хоть капля жизненной силы, даже такой, как у вас или у гольцов, не может выдержать прикосновения этой магии. Те, кто гнал на убой гольцов, ни разу не прикоснулись к этой дряни даже через ткань или какую-нибудь иную защиту, понимаешь? И я не собираюсь терять своих бойцов из-за спешки и необдуманных поступков! Нас и без того слишком мало!

Борник покаянно опустил голову, признавая мою правоту, но тут же снова спросил:

– Что же делать, Повелитель? Мы ведь не можем оставить это так, ведь не можем же?!

– Нужно советоваться, – решил я, – возвращаемся и устраиваем большой совет, потому что только общими усилиями мы можем справиться с этой напастью. Идите, я скоро к вам присоединюсь.

Поклонившись, Борник лихо вскочил на своего волка, кайрос, уже принявший свой привычный вид, пристроился за ним, и вскоре эта троица скрылась в лесу. А я, убедившись, что меня никто не видит, пробрался на поляну.

Оказывается, дух авантюриста Реджинальда фон Рествуда никуда не исчез, а просто временно тихонечко сидел где-то на задворках моего нового сознания. Видимо, чтобы не обнаружили раньше времени и не уничтожили. Естественно, я решил поближе рассмотреть загадочный артефакт, и для этого, взяв длинную сухую палку, расчистил одну из сделанных гольцами ям. При этом я постоянно проверял окружающее пространство на предмет незапланированных свидетелей или тех, кто решит мне помешать. Гольца, который зарылся в землю неподалёку, я не ощущал, что было достаточно странно. Хотя, может быть, их пробуждала только конкретная магия, та, которая вернула им подобие жизни?

Впрочем, с этим я буду разбираться потом, а сейчас надо попробовать понять, что за дрянь закопали гольцы в нашем… в моём!! – лесу.

Земля ещё была рыхлой, так что копалась легко, и вот вскоре сквозь оставшийся слой почвы стало пробиваться знакомое голубоватое сияние, а воздух, окружавший меня, стал заметно холоднее, словно я зимой в тёплом доме открыл дверь на морозную улицу.

Трогать эту ледяную гадость руками я, разумеется, не собирался, а вот попробовать понять – это да, этого мне хотелось ужасно. Была у меня мысль взять одну пирамидку с собой, завернув в кокон из драконьей чешуи – я научился такой делать – но я быстренько её отогнал. Не хватало ещё всякую заразу в сердце Франгая таскать!

Выковыряв артефакт из ямки и заметив, как земля вокруг него начала промерзать, я потянулся к зловещей игрушке ментальными щупальцами. Прикасаться к ней мне не хотелось, хотя, конечно, драконья чешуя должна была меня защитить и не от такого, но, как говорится, бережёного и боги берегут.

Перестроившись на магическое зрение, я стал рассматривать артефакт, фиксируя в памяти непривычные способы плетения, и чем дальше, тем больше убеждался в том, что передо мной продукт магии иного мира. Узоры заклятий, которые я смог рассмотреть только благодаря урокам, полученным в Оке Тьмы, были слишком непривычными, слишком другими, слишком чужими.

На меня пирамидка не реагировала никак, во всяком случае, пока я не прикасался к ней. Было впечатление, что она меня просто не видит, не чувствует. Я решил поэкспериментировать и убрал драконью чешую с левой руки. И тут же от пирамидки в мою сторону выстрелили тонкие нити абсолютного холода. Разумеется, до меня они не долетели, бессильно опав примерно на середине пути, но скорость, с которой они рванули в сторону потенциальной добычи, впечатляла.

Я вернул чешую и снова потянулся к пирамидке. Та застыла, словно не понимая, как нужно реагировать: вроде как приближается что-то, но в то же время оно, это что-то, не вписывается в привычную картину мира. За пару сантиметров до артефакта я остановился, так как почувствовал, что ещё немного – и магический холод пробьёт даже чешую. Значит, нужно исходить из того, что дотронуться до «подарочка» я не могу, но реагирует на меня артефакт намного слабее. Да, тут нужно советоваться и привлекать как можно больше тех, кто в состоянии дать дельную подсказку.

Придя к такому выводу, я засыпал пирамидку землёй и постарался придать этой части полянки точно такой же вид, какой был после ухода меховых существ. Мельком подумал о том, что зарывшиеся в землю гольцы на мою драконью ипостась тоже никак не отреагировали.

Когда я спрыгнул с дерева на землю возле Невидимой Горы, там уже собралась часть тех, кого я хотел бы видеть на совете: не успевшие уйти разведчики, Лиам, старейшина общины кайросов и ещё несколько представителей разумных хищников Франгая.

– Повелитель, Борник сказал, что ты хочешь говорить с нами, – проговорил Лиам, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно желая прочесть на нём ответы на какие-то невысказанные вопросы.

– Это так, – кивнул я, – скажи, Лиам, какие силы есть во Франгае, с которыми имеет смысл говорить в случае смертельной опасности? Поверь, без нужды я не стал бы спрашивать.

– Есть те, кто лежит здесь очень давно и кому нет дела до наших проблем, – медленно начал Лиам, – и есть Древний бог, но он не выходит за пределы своего дома, это знают все.

Точно! Есть же Домиан, как я мог о нём забыть! У него, конечно, своеобразное отношение к миру, но Франгай – и его дом тоже, так что не исключено, что он согласится нам помочь. Ибо что-то подсказывает мне, что ледяная смерть не пощадит никого, и не факт, что защита, которой Домиан окутал своё жилище, выдержит.

– Ты можешь поговорить с теми, кто давно лежит под землёй? – спросил я, но Лиам покачал головой. – А кто может?

– Если они кого и послушают, то только Повелителя Шегрила, – ответил мой помощник, – на меня они и внимания не обратят.

– Тогда сделаем так, – я внимательно оглядел своё небольшое разношёрстное войско. – Я возьму на себя переговоры с Древним богом, тем более что мы с ним неплохо знакомы, и спрошу Око Тьмы… Лиам, если без меня появится Повелитель Шегрил, передай ему мою просьбу, пусть он попробует разбудить тех, о ком мы говорили. Нам такие силы не помешали бы. Борник, ты расскажешь остальным, что мы видели. Пусть все ищут именно такие участки, нам надо понимать, сколько артефактов закопано по границам Франгая. Встречаемся здесь… через три дня и обмениваемся информацией. Вопросы?

Никто ничего не сказал, но в воздухе разлилась невидимая атмосфера решимости и сосредоточенности. И именно в этот момент, глядя на сурово нахмурившегося Лиама, я понял: мы справимся, чего бы нам это ни стоило!