Из всех провожающих только Толи не обращал внимания на чудесный день. Он ехал молча, глядя перед собой, однако мало что видел. Сознанием он то и дело возвращался к событиям, от которых хотелось кричать: «Я подвел своего хозяина. Я опозорил себя и навлек беды на короля. Он был прав; это была моя вина. Моя вина и только моя. И кровь Дарвина тоже на мне. Я не должен был оставлять их одних. Останься я с ними, и Дарвин был бы жив, а принцу не грозила бы опасность. Ничего этого не было бы. Я не выполнил свой долг и больше не достоин называться слугой. Надо исправить. Я должен это исправить, даже если это будет стоить мне жизни. Моя жизнь – какая от нее теперь польза?»

Они добрались до места и отнесли гроб к могиле, приготовленной накануне. Здесь была кромка леса с видом на затененный пруд – здесь Дарвин много раз бродил, собирая целебные травы. Алинея сама выбрала это место, вспоминая, как он любил приходить сюда, чтобы просто посидеть и подумать. Много раз она заставала его на берегу пруда и сидела с ним, пока он говорил о той или иной траве или делился своими размышлениями о Всевышнем.

– Квентина очень не хватает, – сказала Брия, – и Герина. Оба очень любили Дарвина. Я бы хотела, чтобы они были здесь. – Она уже совсем оправилась от столбняка, случившегося с ней прошлой ночью, вернее, просто забыла о нем. Это было во сне, плохом сне, который остался там, в прошлой ночи.

– Они скоро вернутся, я уверена. – Эсме внимательно наблюдала за подругой, выискивая любые признаки того странного приступа, который поразил вчера Брию. Королева поймала ее пристальный взгляд и сказала:

– Не беспокойся, мне теперь намного лучше. – Она замолчала, а затем взглянула в сторону разверстой могилы. – Просто без Квентина здесь как-то не так.

– Ты же знаешь, он обязательно был бы здесь, если бы мог. Но у Квентина есть дело, самое важное дело – найти принца и вернуть его в целости и сохранности. Король не может успокоиться, пока его сын и наследник в опасности.

– Ты права. – Она помолчала и добавила: – Посмотри на Толи. Мне больно видеть его таким.

Эсме давно уже наблюдала за молчаливым джером. Она грустно кивнула. Ей хотелось лишь одного – подойти к Толи и утешить его; она бы так и сделала, если бы не боялась, что Толи опять оттолкнет ее. О резких словах Квентина Толи рассказал только Тейдо. Он должен был знать.

Рыцарь подал знак, и несколько лордов подошли к гробу и подняли его на плечи. Брия и Эсме тоже пошли к могиле с цветами. Лорды опустили тело отшельника в могилу. Гроб был открыт. Лучи солнца упали на бледное лицо.

Казалось, Святой отшельник спокоен и доволен. Только теперь это был уже не тот Дарвин, которого все они знали при жизни. Он изменился. Смерть стерла с его лица знакомые черты. Никто из них уже не мог сказать: «Вот тот человек, которого мы знали». Человек, которого они любили – исчез. В могиле лежала пустая оболочка. Алинея подошла к могиле и опустилась на колени, чтобы положить цветы рядом с ним на землю. Подошли Брия и Эсме. Толи молча стоял над могилой, лицо его напоминало полированный камень. Другие тоже подходили, ненадолго останавливались, отдавая последнюю дань уважения человеку. У многих в глазах стояли слезы, но никто не рыдал, не причитал, как бывало на многих похоронах. Каким-то образом собравшиеся понимали, что эти похороны иные, они провожают в последний путь одного из ближайших слуг Всевышнего. Никто не подумал, что этого человека больше не существует. Дух его был здесь, рядом с ними. Святой Отшельник из Пелгринского леса не ушел к теням в подземный мир богов. Даже те, кто никогда не слышал о Всевышнем, о Его великом и прекрасном королевстве, верили, что Дарвин отправился совсем в другое, гораздо лучшее место, чем подземный мрак. Те, кто видел его в могиле, хотели бы такой же смерти и для себя: спокойной и достойной. С того дня многие поверили, что Дарвин прав относительно Всевышнего, они тоже хотели бы отправиться вслед за ним.

В конце краткой похоронной церемонии юные принцессы тоже положили свои цветы на могилу. Толи с рыцарями насыпали могильный холм, а затем скорбящие положили поверх земли камни из кучи, лежащей рядом.

– Квентин очень хотел быть похороненным в Кольце Царей, – сказала Брия, глядя, как люди кладут камни на могилу. – Но здесь даже лучше.

– Согласна, – ответила Алинея. – Он любил лес, любил зверей, живущих здесь, так что здесь ему самое место.

Затем люди вернулись в замок, оставив позади печаль расставания с близким человеком. Все, кроме Толи. Он остался и долго стоял над могилой. Затем поднялся в седло и уехал, но вовсе не в замок Аскелон.

– Где Толи? – спросила Эсме, оглядываясь по сторонам.

Но его не было среди тех, кто направлялся к замку.

– Странно, – сказала Брия. – Я его не вижу. Я думала, он вместе с нами.

Эсме посмотрела на место захоронения, но там уже никого не было. Толи исчез.

Глава двадцатая

– Что?! Принц здесь? Клянусь бородами богов! Ты совершил ужасную ошибку. Впутал Высокий храм в придворные интриги. Я этого не потерплю! Слышишь? Я этого не потерплю! – Верховный жрец Плуэлл неистовствовал, рвал на себе волосы, расхаживая взад и вперед по комнате. Нимруд сидел с прикрытыми глазами, наблюдая за тем, как Плуэлл изливает свой гнев. Некромант молчал. Наконец Верховный жрец выдохся и встал перед стариком, уперев руки в бока. – Теперь из-за тебя храм в опасности. Мы так не договаривались. Ты ни слова не сказал о похищении. Я этого не потерплю!

Нимруду надоело. Он встал, бросил презрительный взгляд на Верховного жреца и направился к двери.

– Подожди! Что ты собираешься делать? Куда ты идешь?

– Я ухожу. Вижу, ты совсем ума лишился из-за нашей маленькой шалости. Больше ты мне не нужен.

– Нет! – закричал Плуэлл. – Ты не можешь так сделать! А как же принц? Что мне с ним делать?

– Да что хочешь! Мне-то какое дело? Может, послушником станет, хотя вряд ли, наверное, отец будет против.

– Стой! Вернись. Не можешь же ты оставить меня в таком положении! Я никогда не имел дело с принцами!

Нимруд остановился, держа руку на щеколде.

– Не имел, говоришь? Ха! – Он повернулся и пошел на Плуэлла. Тот заметил перемену и отступил назад, разинув рот. Нимруд надвигался на него, словно вырастая в росте. – Так что, это была моя идея? Я просто показал тебе, что затея короля таит в себе опасность для твоего храма, если ты будешь просто ждать. Это твои люди забрали мальчишку. Это их ошибка. Ты Верховный жрец – тебе и отвечать.

– Нет! Ты обманул меня! Я сказал тебе...

– Вот именно! Ты сказал мне сделать то, что нужно сделать. Меня бы здесь уже не было, если бы твои идиоты просто сделали, что должны были сделать. Я-то точно не хотел, чтобы оно так сложилось.

– Но ты должен помочь мне! – взвыл Плуэлл. Неожиданная выходка Нимруда отступила перед ужасом столкнуться с разгневанным королем в одиночку. Да ведь король-дракон разорвет его на куски за нападение на сына! – Хорошо. Извини. Я плохо соображаю. Останься и помоги мне придумать, что делать.

Нимруд дернул себя за бороду. Казалось, он размышляет о том, что предпринять. Ах! – подумал он про себя. Ведь это так просто! Попалась птичка! У этого жреца нет хребта. Он заслуживает своей участи. Но он может еще пригодиться. Ладно. Спасу его. Так даже лучше…

– Хорошо. Останусь. Только перестань ныть и делай, как я скажу. Есть у меня план. Очень простой. Если все пойдет хорошо, то вскоре ты, дружок мой, будешь держать короля на своей пухлой ладошке.

* * *

Они начали с того места, где в последний раз видели принца. Тейдо и Ронсар со своей группой рыцарей прочесывали лес, расходясь веером от этой центральной точки, углубляясь в сердце Пелгрина. Рыцари ехали по тенистым и тускло освещенным тропам; встречались в заранее оговоренных местах, чтобы посоветоваться и поделиться новостями. Впрочем, новостей-то как раз не было. Признаков похитителей не нашли.

– Не могли же они просто исчезнуть! – возмущался Ронсар, когда они встретились в очередной раз. – Хоть что-то мы бы заметили.

Тейдо посмотрел на небо. Облака приобрели оранжевый оттенок. Солнце опускалось к горизонту.

– Скоро сумерки, мы не сможем продолжать поиски.

Ронсар тоже взглянул вверх.

– Да что б их кости полопались! Клянусь богами, я надеялся напасть на след сегодня. – Он посмотрел на Тейдо, но тот так и стоял, уставившись в небо. – О чем задумался?

– Да так, ни о чем… – Ронсар не поверил. – Знаю я тебя! Выкладывай, Тейдо. – Тейдо покорно кивнул. – Я думал о том, что сказал Толи о мече Квентина.

– И в самом деле – загадка. Интересно, что в ней кроется?

– Ничего хорошего, можешь быть уверен. Это куда важнее исчезновения принца. – Ронсар непонимающе смотрел на друга. – Видишь ли, с Сияющим нельзя просто так расстаться. Уверен, что Квентин будет сражаться насмерть, прежде чем отдаст его. Но когда Толи встретился с ним на дороге, он ничего не сказал о мече. Интересно, почему? – Тейдо опять обратился к небесам, помолчал и сказал: – А то нам не хватало проблем… Ладно. Начнем на рассвете.

– Да, завтра... боюсь, это будет последний день. Знаки, даже если мы их найдем, исчезают.

Тейдо двинулся прочь.

– Спокойной ночи, Ронсар. Завтра встретимся в то же время. Если не найдем следы… нет, лучше помолись, чтобы нашли.

Ронсар махнул рукой на прощание и проводил взглядом высокого рыцаря, скрывающегося среди деревьев. Тейдо прав, подумал он. Здесь что-то творится, и от этого «что-то» хорошего ждать не приходится. Впрочем, чем именно оно нам грозит, мы скоро узнаем. В этом я уверен. Он вздохнул и двинулся в сумерках навстречу своим людям.

Лес вокруг лежал неподвижный и безмолвный, словно думал о том, что скоро ночь, и пора ложиться спать. Темнело. А раз темнело, то и холодало. Ронсар чувствовал, как вместе с тенями на него надвигается зловещее предчувствие. Пожалуй, он уже много лет не ощущал ничего подобного. Внутри что-то содрогнулось, но он не обратил на это внимания и поехал дальше.

Глава двадцать первая

– Мама, если ты думаешь, что это неразумно, предложи что-нибудь получше. – Брия, почти затаив дыхание, наблюдала за матерью. Мысль пришла ей в голову внезапно, и она немедленно отправилась в покои матери, чтобы поделиться идеей.

– Не то, чтобы неразумно, – медленно произнесла Алинея. – Но есть некоторые опасения. – Брия нахмурилась, но мать продолжала. – Однако я припоминаю, как много лет назад Дарвин советовал примерно то же самое. Тогда его предложение тоже казалось рискованным. Но, как оказалось, единственно правильным, хотя даже сам Дарвин не знал, чем это кончится. – Она улыбнулась дочери, и Брия заметила свет, мелькнувший в зеленых глазах королевы-матери. – Мне начинает казаться, что судьбы Аскелона и Декры переплетены куда теснее, чем я думала раньше. Хорошо, моя дорогая, мы отправляемся в Декру.

– Мама, ты серьезно? Ты хочешь пойти со мной?

– Почему бы и нет? Я готова к путешествию. И теперь, когда по приказу короля дорога проложена до самого Малмарби, путешествие будет несложным. Только отправляться лучше бы немедленно. – Она быстро взглянула на дочь.

– Но к чему такая спешка?

– Ты сама говорила о дурных предчувствиях. Что ты имела в виду?

– Только то, что пока нас не будет, могут прийти вести о принце. И кто их получит? – Она горестно замолчала. – И что же мне делать?

– Это тебе решать. Ты должна делать то, что делает любая мать: слушать свое сердце.

– Тогда я все-таки отправлюсь в Декру и поговорю со Старейшинами. Мы и раньше прибегали к их мудрости, а сейчас особенно нуждаемся в их молитвах. – Она взглянула на мать. – О, как бы я хотела, чтобы Квентин был здесь

– Квентин скоро вернется. Мы оставим ему письмо. Он в любом случае останется здесь и примет участие в поисках.

– А как же Брианна и Елена? Их же нельзя оставлять одних.

– Они поедут с нами. Почему бы и нет? Они давно просят взять их в Декру, поездка им понравится. Оставлять их и в самом деле неразумно. Возьмем карету и телохранителей из рыцарей, так будет безопаснее.

Брия улыбнулась; после разговора с матерью она приободрилась.

– Ты права, конечно. А так в дороге нам будет чем заняться. Ждать вестей – хуже всего. Мы же не знаем, что с Герином. Старейшины Декры смогут помочь. – Брия обняла мать. – Спасибо тебе. Я знала, что ты подскажешь, как нам действовать. – Алинея погладила дочь по спине. – Бедный Квентин! Я буду молиться, чтобы ожидание поскорее кончилось. И, как на зло, Толи нет. При нем как-то спокойнее… Когда отправимся?

– Как только будут готовы лошади и припасы.

– Значит, завтра утром. Сегодня переночуем в своих постелях и тронемся в путь с рассветом.

Алинея кивнула. Брия поцеловала мать и поспешила прочь, думая о разных разностях, которые могут понадобиться в дороге. Алинея смотрела ей вслед, вспоминая время, когда она сама собиралась в путешествие. Она улыбнулась, кивнула и пошла помолиться.

* * *

– Вода вон там, – фермер равнодушно кивнул в сторону колодца. Квентин спешился и тяжело пошел к колодцу. После целого дня в седле ходить по твердой земле было непривычно. Он устроился на краю каменной кладки и взял тыкву. Размотал плетеный шнур, наполнил тыкву и понес Блейзеру. Блестящая белая шерсть коня покрылась пылью. Он засунул широкую морду в тыкву и гулко глотнул. Квентин терпеливо держал посудину, пока конь пил, и краем глаза заметил движение в дверном проеме соседнего дома. Жена фермера встала рядом с мужем и пристально рассматривала путника. Она что-то довольно громко шептала фермеру. Квентин подумал: о чем они могут говорить? Но когда он обернулся, вопросов не осталось. На лице хозяйки застыло выражение благоговения – оно сопровождало Квентина всякий раз, когда ему приходилось выбираться на люди. Он вспомнил, что вообще-то он – король-дракон. Оба селянина неловко и как-то застенчиво опустились на колени.

– Встаньте, друзья мои, – тихо сказал он.

– Я… я не сразу узнал вас, сир, – запинаясь, пробормотал фермер. – Ваш покорный слуга.