– У этого парня есть воля, – проскрипел Нимруд. – Вот и хорошо. Направим ее туда, куда нам надо. Молодой сэр, если хотите остаться живым и невредимым, лучше оставить мысли о побеге. – Нимруд наклонился ближе, его мерзкое дыхание обожгло лицо принца. – Иначе, когда за вами придут, они не увидят ничего, достойного выкупа.

Подошел запыхавшийся стражник.

– Проклятый конь ушел; мы не смогли его поймать.

– Идиоты! Еще одна такая ошибка, и ваша песня спета! – Старик яростно оглядел огорченных стражей; его длинная белая борода сияла в лунном свете, как замерзший водопад. – Верховный жрец обязательно услышит о вашем ротозействе. И уж он придумает, как вас наказать. – Нимруд резко повернулся и пошел вперед. Стражники, замерев, смотрели на него. – Ведите его сюда, – приказал он. Стражникам очень хотелось загладить свою вину. Принца Герина вздернули на ноги и потащили так, что он почти не касался земли. Так они и пошли дальше.

Глава восемнадцатая

Луна лила расплавленное серебро в чашу озера. Вода была похожа на закопченное стекло, а листья плакучей ивы в росе напоминали жемчужины. Над головой сверкали алмазы звезд, лучики, тянувшиеся от них, были холодными и острыми, как лед.

Квентин проснулся и непонимающе огляделся вокруг. Где я? – задался он вопросом. Как я здесь оказался? Потом он вспомнил, как греб к острову, и долго шел, а затем заснул. В сознании все смешалось, однако, проснувшись, он почувствовал странную уверенность, что его тянула сюда, а потом провела по тропе некая сила. Чувства обострились. В этом месте отчетливо ощущалось присутствие богов; если внимательно вслушаться, можно услышать их шепот. Квентин чувствовал близость странных существ, и что-то в его крови откликалось на этот зов. Боги были близко; они наблюдали за ним из каждой тени, как из-за бархатных занавесей, и Квентин чувствовал их бесстрастный взгляд. Он поднялся, ощущая напряжение во всем теле, и посмотрел на озеро. Туман поднимался над неподвижной водой, как пар, и длинными прядями тянулся к лужайке, словно чьи-то ищущие пальцы. Квентин подошел к краю воды. Призрачный туман просачивался, тек и кружился в незримых воздушных потоках, подползая все ближе.

Король ждал не представляя, чего ждет. Удары крови отдавались в ушах. Все происходило в мертвой тишине. Квентин наблюдал, как движущиеся пряди тумана возводят кружевные стены над зеркальной поверхностью. В тумане обрисовалась нечто темное; оно приближалось. Всмотревшись, Квентин понял, что среди испарений бесшумно скользит маленькая лодка. Никто не сидел на веслах, никто не держал руль. Широкий корпус, низко сидящий в воде, приблизился и остановился у ног короля, мягко стукнув о травяной берег.

Он осторожно шагнул в таинственное судно, почти ожидая, что лодка – порождение тумана, но она оказалась достаточно прочной, и Квентин сел на среднюю банку. Тихо и таинственно, как и прежде, призрачное судно отошло от берега, унося его тем же путем, которым пришло. Квентин старался не шевелиться, наблюдая, как его судно входит в туман. Твердый мир исчез, его поглотили призрачные струи. Лодка двигалась так мягко, что возникала иллюзия полёта. Она не создавала ряби на воде. Сколько бы король не напрягал слух и зрение, он ничего не видел и не слышал. Туман поредел и вдруг рассеялся.

Маленький кораблик вошел в лагуну, огражденную массивными стоячими камнями. В этом месте особенно остро чувствовалась магия; тело покалывало. Затем он увидел фигуру. На берегу стоял человек в длинной белой мантии, светившейся под луной. Он подождал, пока лодка достигнет берега, и жестом предложил Квентину следовать за ним. Король выбрался на берег и пошел вслед за своим провожатым. Они прошли через череду огромных камней и оказались в кругу из камней поменьше. Эти тоже были вкопаны в землю, но многие наклонились и даже упали.

Квентин не впервые видел такие камни. В Менсандоре они отмечали места поклонения древним божествам. Их ставили там, где, по слухам, боги касались земли. Подобные капища считались местами силы. В священном кругу камней горел костер. На вертелах жарилось мясо. Его провожатый уселся на один из упавших камней, покрытый толстым слоем зеленого мха и лишайника с белыми пятнами. Он тепло улыбнулся и жестом пригласил Квентина сесть. Пока они не обменялись ни единым словом, но Квентин чувствовал себя здесь желанным гостем и не испытывал страха. Он наблюдал, как мужчина поворачивает вертела.

Незнакомец был высок, хорошо сложен, черты лица не грубые. Рисунок челюсти и подбородка выдавал недюжинную внутреннюю силу. Длинные темные волосы незнакомец зачесывал назад и подвязывал ремешком, как было принято у пророков и провидцев. Глаза мужчины были темными, быстрыми и вспыхивали в свете костра, когда он поправлял вертела сильными руками. Огонь потрескивал, отбрасывая гротескные тени на стоячие камни.

У Квентина накопилось множество вопросов, но он молчал. Здесь, в этом таинственном месте слова казались неуместными. Поэтому он сел поближе к огню и ждал. Незнакомец взял кувшин, стоявший рядом с ним, плеснул из него в деревянную чашу и предложил Квентину.

– Ты голоден?

– Да! – ответил Квентин, пораженный тем, что мужчина заговорил.

– Хорошо. Значит, я не ошибся. – Он звучно рассмеялся, и Квентину показалось, что подобный звук могли бы издать земля, лес, холмы и ручьи, несущие воды к морю. Квентин не удержался и тоже рассмеялся. – Я подумал, вдруг ты проголодался и поэтому приготовил поесть, – объяснил таинственный хозяин. – Ты издалека.

– Откуда ты знаешь?

Хозяин этого места ответил с улыбкой:

– Я вообще много о тебе знаю.

Квентин был уверен, что знал его раньше; ему были знакомы и голос, и манеры. Но откуда? Воспоминания ускользали.

– Многие могут так сказать, – Квентин усмехнулся. – Мое имя достаточно известно.

– Это ты хорошо сказал, – улыбнулся человек. В его глазах плясали задорные искорки. – Ты – король-дракон Менсандора, и поистине многим известно твое имя. Но я знаю гораздо больше.

– Тогда продолжай, – кивнул Квентин. Кто же это все-таки?

– Ты благородный человек, у тебя много друзей. Недавно ты потерял очень близкого друга. А теперь рискуешь потерять и другого, который тебе еще дороже. – Незнакомец замолчал.

– Это все?

– На сегодня хватит. Вот, мясо готово. – Он протянул Квентину один из вертелов, второй оставил себе, отпил из своей деревянной чаши.

Квентин тоже выпил и подумал, что вода исключительно свежая и вкусная. Он снял с вертела кусок мяса и съел его, не сводя глаз с незнакомца.

– Как мне называть тебя? – спросил он.

– Называй меня другом, ведь это и в самом деле так.

– Друг? И все?

– А что еще нужно?

Квентин задумчиво жевал мясо. Кто был этот «друг»? И почему он кажется таким знакомым? Он снова отпил воды и спросил:

– Где я? Что это за место?

«Друг» не ответил, а вместо этого задал свой вопрос.

– Ты видишь эти камни? – Квентин кивнул. – Они стоят тут многие сотни лет. Но теперь они лежат заброшенные и низвергнутые. Боги, в честь которых они были воздвигнуты, больше не приходят сюда. Как думаешь, почему?

Квентин подумал и ответил:

– Может быть, старые боги умирают, или их и вовсе никогда не было?

– Говорят, наступила новая эра, пришел новый бог и заявляет о себе. Что ты на это скажешь?

– Я в это верю, – медленно сказал Квентин, тщательно подбирая слова, – верю, что времена меняются, наступает новая эра, что есть только один бог, единый для всех. А старые боги… не могу сказать, были они вообще или нет.

– Странно слышать такое от бывшего послушника, – сказал незнакомец. Улыбка у него была мимолетной и намекала на то, что есть некая большая тайна, о которой он осведомлен. Но Квентина ошеломило другое – прошло слишком много времени с тех пор, как его в последний раз называли послушником. Он почти забыл, что вообще когда-либо служил в храме.

– Я тогда был совсем мальчишкой, – ответил он.

– Времена меняются, но старые обычаи умирают с трудом, не так ли?

Квентин ничего не сказал. Мужчина оглядел кольцо упавших камней.

– Как ты думаешь, почему люди ставят камни, чтобы почтить своих богов?

– Камень долго живет, – сказал Квентин.

– Да, но, как видишь, даже камень в конце концов падает. А ведь может и вовсе в песок рассыпаться?

Учитель Йосеф уже задавал Квентину этот вопрос, когда он был учеником много лет назад. В Декре. Старый Йесеф, давно умер и похоронен.

– Душа остается, – сказал Квентин. Этот ответ искал Йесеф.

– И любовь остается, – просто сказал человек. – Так не разумнее было бы чтить бога любовью, а не каменными храмами?

Король почувствовал себя неуютно, виной тому было осознание вины. Кто же этот человек?

– Квентин, – тихо сказал его собеседник, – не надо бояться.

– Мне нечего бояться, – начал Квентин, вскидывая голову.

Человек поднял руку.

– И впадать в отчаяние тоже не надо. Твои враги стремятся унизить тебя, посмеяться над Богом, которому ты служишь. Верь во Всевышнего, и он тебя не оставит. – Незнакомец встал и опять улыбнулся. – Лодка перевезет тебя обратно.

Квентин вскочил.

– Не уходи! Пожалуйста!

– Я должен. Мое время здесь истекло. Я хотел бы увидеть тебя еще раз и попрощаться.

– Нет! – воскликнул Квентин, бросаясь на колени. – Останься со мной. Я хочу послушать тебя еще!

– Нельзя. Но не бойся, мы снова будем вместе. Я уверен в этом. – Мужчина с нежностью улыбнулся и положил руку на голову Квентина.

Квентин почувствовал, как по всему телу прокатилась волна тепла. Паника, охватившая его, утихла.

– Раньше я не смог попрощаться так, как мне бы хотелось. – Человек поднял Квентина на ноги и обнял его. Через мгновение он отстранил короля на расстоянии вытянутой руки и сказал: – Прощай, мой друг.

– Прощай, – сказал Квентин. Он стоял и смотрел, как человек повернулся и пошел к лесу, пройдя между двумя большими каменными плитами, как через дверь. Туман сгустился, и он исчез.

Глава девятнадцатая

Похоронная процессия отправилась на рассвете и проехала по тихим улицам Аскелона. Тело многими любимого отшельника везли на черном катафалке, запряженном двумя лучшими белыми лошадьми Толи. Процессия направлялась на север, туда, где Пелгринский лес встречался с аскелонской равниной. От замка выбранное место отделяло не больше лиги. День был ясным и теплым, солнце розово-золотистое играло в кронах деревьев, поднимаясь в большую чашу небес, в голубизну, свободную от облаков. Воздух, мягкий и неподвижный, пах полевыми цветами, росшими беспорядочными купами по всему плоскогорью – розовые и желтые солнечные лилии, лютики и голубые колокольчики, крошечные фиолетовые венерины туфельки. Толи ехал верхом на Риве, он сопровождал катафалк; Эсме и Брия следовали за ним, а Алинея ехала в карете с принцессой Брианной по одну сторону от нее и принцессой Еленой по другую. Кортеж составляли более трех десятков лордов и леди, рыцарей, оруженосцев, домашних слуг и горожан – все друзья отшельника, потому что он не делал различия между людьми высокого или низкого происхождения. И хотя их сегодняшнее дело было печальным, день стоял яркий, а ощущение жизни так сильно влияло на людей, что никто из скорбящих не оставался печальным по-настоящему.

– Как странно, – заметила Брия. – Сегодня я чувствую себя словно заново родившейся. Как будто прошедшие дни были печальным сном, развеявшимся с рассветом.

– Да, – кивнула Эсме. – Я чувствую то же самое. И все же это не я изменилась – это весь мир кажется новорожденным.

Они продолжали разговор, а позади них в карете маленькие принцессы донимали бабушку вопросами. Принцесса Елена никогда не была на похоронах, а принцесса Брианна только на одних – на похоронах Йесефа; но ей тогда и года не исполнилось, так что она, конечно, ничего не запомнила.

– Бабушка, а что теперь будет с Дарвином?

– Ничего плохого, дитя мое. Его тело упокоится в земле, – ответила Алинея.

– А он там не замерзнет? – пропищала Елена.

– Нет, ему уже никогда больше не будет холодно.

– Я знаю, – важно заявила Брианна. – Он превратится в кости!

– Ужас какой! – воскликнула маленькая Елена. Ее ужасно возбуждала таинственность происходящего. – Что, и я тоже превращусь в кости?

– Не скоро, очень не скоро, дорогая. Но когда-нибудь обязательно. Все умирают, и от их тел остаются одни кости.

– Мне это не нравится, – подумав, сказала Елена.

– А мне нравится! – объявила Брианна, она старалась извлечь максимум пользы из любой ситуации.

– Ты вообще вряд ли узнаешь, что произошло, и уж точно тебя это не будет волновать. Ты начнешь прекрасную новую жизнь где-нибудь в другом месте.

– Где, бабушка? Расскажи, расскажи, пожалуйста! – заныли принцессы.

– Хорошо, расскажу. Далеко-далеко есть великое королевство – королевство Всевышнего. Когда вы умрете, вы отправитесь туда и будете жить там. Это чудесное место, прекраснее всего, что вы когда-либо видели. Тела вы покинете – они вам больше не понадобятся, потому что у вас будут новые тела – вечные и счастливые.

– Так Дарвин туда уехал?

– Да. Он ушел к Всевышнему.

– А мы увидим Дарвина снова, когда приедем туда? – спросила Елена.

– Конечно. Он будет ждать нас.

– И дедушка Эскевар тоже? – поинтересовалась Брианна.

– Да, и Эскевар тоже. – Алинея улыбнулась. Дети были такими доверчивыми, такими невинными. Они верили всему, что она им говорила, не нуждаясь в доказательствах. Их вера была самой простой, рождающей множество вопросов, но без малейших сомнений.

– О, – сказала Брианна как ни в чем не бывало, – тогда я отправлюсь туда немедленно. Я бы повидала дедушку.

– Нам было бы грустно, если бы ты ушла прямо сейчас, дорогая, – ответила Алинея, приглаживая волосы внучки. – Мы же больше тебя не увидим. Так что побудь с нами еще немного, пожалуйста.

– Ладно, – снисходительно пообещала Брианна, – побуду. Мне без тебя тоже будет грустно, бабушка. – Она прижалась к королеве-матери.