Толи посадил хозяина на коня. Он видел, что правая рука Квентина бесполезно свисает вдоль тела.

Квентин взял поводья левой рукой, а правую положил на колени.

– Вперед! – хрипло сказал он.

Толи вскочил на коня, и они поскакали. Лошади устремились в лес.

– Блейзер, похоже, не пострадал, – подумал Квентин, радуясь привычному седлу. С Блейзером обе руки ему были ни к чему. Лошадь прекрасно понимала команды хозяина и без повода. Квентину достаточно было всего лишь шевельнуться. А уж это-то он в состоянии сделать.

Скоро они оказались в густом лесу. Толстые стволы деревьев дробили серебристый лунный свет и рассеивали его блики вокруг. Позади раздавались крики пьяных солдат, но они быстро затихли в отдалении. Это сон, думал Квентин, стараясь не отставать от своих спутников, ужасный сон, который стоит поскорее забыть и не вспоминать никогда. Тут же его хлестнуло по лицу еловой лапой, напомнив, что вокруг все-таки реальность. То есть кошмар, в который он угодил, не приснился, он был вполне реален, и теперь эта реальность пришла в Менсандор.

Глава двадцать третья

– Пора что-то делать, – говорил себе Верховный жрец Ариэля, меряя шагами пустую келью. – Надо действовать. – Огонь толстой свечи колебался от его шагов. Стопка пергаментных свитков шелестела на столе, как осенние листья на ветру. – Пора... пора, – говорил он себе, выходя в темный коридор.

Он быстро прошел по пустому храму и толкнул дверь бокового выхода, которым пользовались только жрецы. Миновал залитый лунным светом двор и через узкий проем в стене вышел на край плато и посмотрел на тихую долину внизу. Потом поднял все еще зоркие глаза к небу на востоке.

Луна была над головой, на востоке ярко сияла звезда, ярче любой из ее сестер. И вокруг звезды, казалось, собиралось марево света. Часть ночного неба, где сверкала звезда, светилась бледным рассеянным сиянием, но куда бы ни устремлялся взгляд, он неизменно возвращался к Волчьей Звезде.

– Да! Пора действовать, – воскликнул Бьоркис. Его голос эхом прокатился по пустому двору, отразился от колоннады храма. Он повернулся, перелез через нагромождение камней, снова пересек двор и вошел в храм. Пробрался, пыхтя, на коротких, крепких ногах к одному из многочисленных гонгов, развешенных по храму. Поднял колотушку и, подумав мгновение, несколько раз ударил в гонг.

«Это заставит их поторопиться», – подумал он, и оказался прав. Уже через мгновение храм заполнился сонными жрецами. Они терли глаза и кряхтели, ворча на прерванный сон.

– Братья-жрецы – голос Бьоркиса ворвался в сонные уши. Он нарочно кричал, чтобы полностью разбудить их. – Я не спал две ночи подряд; так что придется вам потерпеть меня немного. Мне надо кое-что сказать вам. – Жрецы зароптали.

– Бьоркис, зачем ты оторвал нас от наших молитв?

– Мне плевать на вашу сонную вечерню, – резко ответил Бьоркис. – Пора действовать. Звезда становится ярче с каждой ночью. Теперь я знаю, что она предвещает.

– И что, с этим нельзя было подождать до утра? – брюзгливо произнес Плуэлл, его помощник. Только он имел право задавать вопросы Верховному жрецу.

– Нет, нельзя. Она и так уже ждет слишком долго. Пока мы слепо размышляли над ее значением на досуге, звезда выросла, а вместе с ней выросла и сила зла, которое она предвещает. Менсандор осажден силами из далеких стран. Мир, который мы знаем, стоит на грани уничтожения.

Среди жрецов послышался ропот. Плуэлл посовещался с несколькими братьями.

– Меня удивляет твое нетерпение, Бьоркис. Совсем на тебя не похоже. Ты не раз указывал нам на глупость размышлений о заботах смертных королей. Их интересуют только торговые интересы. А теперь ты сам утверждаешь, что нам тоже важны их помыслы. Давай-ка отойдем в сторонку и обсудим этот вопрос.

Бьоркис так и вскинулся, услышав это предложение.

– Плуэлл, по-моему, в тебе заговорили амбиции. С чего ты взял, что братьям не стоит послушать то, что я собираюсь сказать? – Верховный жрец подошел к своему заместителю, положив руку ему на плечо, словно и впрямь собрался отвести его в сторону. – Сейчас не время для храмовых интриг. Лучше ты отойди в сторонку. Вижу, вы устали, ваше еженощное бдение настроило вас на философский лад.

– Вот именно, на философский! Мне непонятны твои манеры. Что ты на меня уставился? Уже поздно, братья. Возвращайтесь в свои кельи. А завтра, если будет желание, поговорим о звезде.

Некоторые из жрецов топтались на месте, готовые последовать совету помощника Верховного жреца; другие стояли в нерешительности, не зная, остаться или пойти, как им было сказано.

– Я пока еще Верховный жрец! – сердито крикнул Бьоркис. – Надеюсь, вы не забыли? Вот и оставайтесь на местах. Слушайте меня! Я предлагаю послать Королю Эскевару сообщение о наших наблюдениях.

– Твоих наблюдениях, Бьоркис. Ты ж не думаешь, что мы все разделяем твое беспокойство? – Голос Плуэлла был ровным, теперь в нем не осталось ни следа сна или усталости.

Бьоркис понимал, что происходит: непомерные амбиции Плуэлла, долго сдерживаемые, теперь вырвались на свободу. Он делал явный шаг к тому, чтобы занять место Верховного жреца. Бьоркис содрогнулся от гнева, когда подумал об этом. Какой же я был дурак, корил он себя. Пока я лежал без сна, ища ответ на загадку Волчьей Звезды, он за моей спиной плел интриги, лишь бы добраться до моего жезла.

– Ну уж нет! По-твоему не будет, змей! – вскричал Бьоркис. Его вспышка вызвала удивленные взгляды собравшихся жрецов. – Прочь с глаз моих! Услышьте меня, братья. Я Верховный жрец, и вы давно знаете меня. Разве я когда-нибудь предлагал что-то неразумное или бесчестил бога, которому мы служим?

Ответом ему было скорбное молчание. Никто не рискнул заговорить. Плуэлл кипел от злости, его глаза сузились от ненависти.

– Почему же мое предложение направить послание Королю так обеспокоило некоторых из наших братьев? – Он огляделся вокруг и сразу увидел жрецов, принадлежащих к фракции Плуэлла, и понял, что счет не в его пользу. Однако гнев не помрачил рассудок, мысли оставались кристально четкими. – Что плохого в том, что я решил послать сообщение нашему монарху? Разве что кто-то решил сохранить в тайне события, которые предвещает Звезда? Но тогда этот кто-то решил, что Высокий храм больше не относится к подданным королевства.

Плуэлл рассмеялся, правда, веселья в его голосе не чувствовалось.

– Продолжай, Бьоркис. Действительно, что плохого в том, что тебе вдруг захотелось пообщаться с Королем?

– Ты прав, ничего плохого. Я – Верховный жрец. Путешествие в Аскелон входит в круг моих священных обетов. Достаточно того, что я хочу, чтобы так было. И я предоставлю все полномочия тому, кто послужит мне в этом деле.

– Почему бы тогда не пойти и не совершить путешествие самому? – прошипел Плуэлл.

– Ты предлагаешь отправиться мне самому? Я стар, а такое путешествие больше под стать молодому человеку. Он может доставить послание. Я скреплю его своей печатью и отправлю того, кого я выберу.

– Вот уж не думаю, что кто-нибудь забудет о своих обетах, и отравится выполнять твою прихоть!

– Ни о каком нарушении обетов речи нет. Я же сказал, что посланец будет выполнять мою волю. Так почему же ты против? – Бьоркис внезапно почувствовал слабость и тошноту. Он пока еще не понимал, что хитрый Плуэлл уже выиграл. Просто он видел, что, как Верховный жрец, обречен, хотя как исправить положение, не понимал.

– Кто же лучше Верховного жреца сможет говорить с Королем? Вот и неси свои вести сам.

– Хорошо, – сердито ответил Бьоркис. – Я пойду сам. Кто пойдет со мной? – Он обвел взглядом круг изумленных лиц.

Никто не вызвался.

– Что? Неужто никто не будет сопровождать Верховного Жреца в этом непростом путешествии? Я ведь могу приказать идти вам всем!

– Может теперь все-таки отойдем в сторону и поговорим? – снова предложил Плуэлл. Похоже, он был доволен.

– Мне больше нечего сказать. – Бьоркис поднял свой жезл и с грохотом обрушил его на каменный пол у ног.

– Как хочешь, брат. Тогда у меня нет другого выбора, кроме как сообщить жрецам Ариэля о проступках Верховного жреца, и попросить у них совета.

– О каких проступках ты говоришь? Назови их! За всю свою жизнь жреца я всегда был верен обетам и богу.

– Ладно. Ты меня вынудил. Слушайте же, жрецы, – сказал Плуэлл, кивнув одному из жрецов. Тот подошел и передал свиток, который Плуэлл взял и демонстративно развернул. Резким, обвиняющим голосом он начал зачитывать список воображаемых преступлений, которые Бьоркис якобы совершил против храма и своих обетов. Наблюдавшие за этим жрецы, казалось, разделились; некоторые кивали, соглашаясь с обвинениями, другие выражали удивленность и недоверие.

Когда Плуэлл закончил, он повернулся к Бьоркису.

– Что ты можешь сказать по поводу этих обвинений?

– Азраил возьми твои обвинения! В них нет ни капли правды. Любой, кто меня знает, может это подтвердить. Но сейчас это уже не имеет значения. Ты ведь давно решил, чем это должно кончиться. Продолжай.

Плуэлл повернулся к собранию и невозмутимо сказал:

– Вы слышали собственными ушами, что он не отрицает обвинений. Думаю, есть только один выход: Бьоркис должен быть лишен звания Верховного жреца, изгнан из храма, а новый Верховный жрец должен занять его место. Есть кто-нибудь против? – На дворе было тихо, как в могиле. Никто даже не дернулся. Момент прошел, и Плуэлл с ложной грустью повернулся к Бьоркису.

– Мне жаль, что все так закончилось. Лучше бы тебе уйти самому, пока была такая возможность. Глядишь, удалось бы избежать унижения.

– Не стоит меня щадить, мой неверный друг! Я уйду, но прежде вы меня выслушаете, жрецы Ариэля. – Он обвел глазами всех. Многих из них он считал друзьями, именно они в первую очередь отвели взгляды, стыдясь своего молчания.

– Этой ночью в храм вошло зло. Оно уничтожит всех вас, если только вы сейчас же не вырвете его корни и не выбросите их за ворота.

Плуэлл подал знак, и четверо стражников храма выступили вперед с факелами. Они взяли Бьоркиса за руки.

– Я ухожу, – выкрикнул Верховный жрец. – Но запомните мои слова, все вы. На нашу землю пала тень. Скоро не останется безопасного места, даже в Высоком храме Ариэля. Если не последуете за мной и не сделаете то, что должны сделать, то хотя бы вглядитесь в того, кто будет отныне вашим Верховным жрецом. Поймите, кто он. Люди королевства будут искать вашей защиты и просить бога защитить их. Вы не сможете этого сделать, потому что ваши молитвы никто не услышит.

– Уведите его! – приказал Плуэлл. – Он бредит.

Стражники с готовностью распахнули большие двери храма. Ночной воздух обдал собравшихся жрецов, словно ледяное напоминание о страшных предсказаниях Бьоркиса.

Стражи храма стащили своего бывшего начальника вниз по длинным каменным ступеням и вытолкнули во двор. Бьоркис отступил на несколько шагов, а затем повернулся к своим обвинителям, которые тоже вышли на ступени, чтобы посмотреть, как он уходит. Седовласый старик поднял свой посох, который стражи забыли отобрать у него, и сказал негромко, но так, что услышали все:

– Настают последние времена. Ищите спасения в себе; боги вам не помогут. Этот храм не устоит! – С этими словами он бросил посох на землю, и он неожиданно разбился на множество осколков. Затем Бьоркис повернулся и ушел в ночь.

Глава двадцать четвертая

– Если я не ошибаюсь, враг встал лагерем в том лесу. – Ронсар тяжело оперся на луку седла, глядя на лесистую равнину впереди, черную и зловещую в лунном свете.

– Согласен, – ответил Тейдо. Он тоже устал и раскачивался в седле, чтобы размять затекшие мышцы.

Рыцари Ронсара и вовсе спешились и шли пешком, чтобы снять напряжение от долгого сидения в седлах. Только Эсме казалась такой же свежей, как и рано утром.

– Интересно, что за обряды там сейчас отправляют? – Эсме всерьез задумалась, прислушиваясь к ужасному шуму из леса. Там так орали, словно людей пытали или отправляли на казнь.

– Можно только догадываться, моя госпожа. Но это нам, без сомнения, на руку. Во время такого пира мы можем идти безбоязненно.

– Если Квентин и Толи там, мы найдем их, – решительно сказал Ронсар. – Можно начинать. – Он попробовал, как выходит меч из ножен. Клинок серебристо сверкнул в лунном свете. Он повернулся к Эсме.

– Моя госпожа, мне было бы спокойнее, если бы вы подождали нас здесь.

– Не беспокойтесь за меня, сэр, я сделаю, что смогу. Кто знает, может быть именно той малости, которая от меня зависит, вам и не хватит. Я, конечно, послабее вас, но мой клинок остер, как зуб змеи, и такой же быстрый.

– Как пожелаете; не буду вас отговаривать. Я вижу, что вы можете о себе позаботиться. Тогда двигайтесь за мной и выполняйте приказы. – Ронсар дернул повод и приказал рыцарям:

– По коням! Двигаемся друг за другом. Держите мечи и щиты наготове. Лошадей оставим в лесу, в лагерь пойдем пешими. Если соблюдать осторожность, нас могут не заметить.

– Лорд Ронсар, – обратился к нему один из рыцарей. – Там кто-то бежит. Вон там, вдоль оврага за деревьями.

– Вижу, – тихо ответил Тейдо. – Их трое. Как думаешь?.. – Он с надеждой посмотрел на Ронсара.

– Хорошо бы узнать, кто это. – Ронсар всматривался в ночь. На фоне темного леса быстро двигались три тени. До них было пока далеко. – Встретим их вон там, – он указал на изгиб оврага, огибающий невысокий холм. – Надо же посмотреть, кто бежит от такого веселья на ночь глядя.

Квентин держался в седле только силой воли. Все прочие силы ушли на побег. Пусть Блейзер сам теперь решает, как ему не потерять всадника. Долго он все равно не сможет продержаться, скоро придется остановиться и отдохнуть. Но тут же пришла мысль, что если продержаться до рассвета, они успеют уйти достаточно далеко, и тогда можно позволить себе маленькую остановку.

Поэтому он попытался крепче ухватиться за луку седла и только страдальчески морщился, когда Блейзер перепрыгивал рытвины. Его помраченному разуму казалось, что он спит, а холмы, небо и лес преследуют его с яростными криками. Он бежал от них сквозь серый туман. Лошадь летела как ветер и все никак не могла оторваться от преследователей. Так что он совсем не удивился, когда из-за холма вылетел отряд с явным намерением перехватить их. Просто продолжался сон. В этом сне рыцари приблизились настолько, что Квентин ощутил на лице горячее дыхание чужой лошади. Он уже мог видеть их лица… Нет, что-то в этом сне было не так.