Он потряс головой, пытаясь очнуться. И ему это удалось. Но толку-то! В яви к нему опять летели те же рыцари.

– Ай! – успел крикнуть он и опасно покачнулся в седле, выбрасывая здоровую руку в сторону погони. Джер мгновенно оказался рядом с ним. – Они нас нашли! – крикнул он. Толи взглянул туда, куда показывал Квентин, а по его глазам Квентин понял, что никакой это не сон. Это погоня.

Толи свистнул. Толмач обернулся, и сразу же три всадника направили коней к нему. Квентин ударил коня в бок. Копыта Блейзера взметнули мягкую землю, мощные ноги напряглись, и конь с трудом начал взбираться по склону холма. Квентин припал к шее лошади, пытаясь удержаться в седле.

Лошади невесть откуда взявшихся рыцарей приближались; ему показалось, что он услышал крик. Свесившись набок, он оглянулся и увидел, как двое всадников спустились в овраг, а один просто перескочил его и поскакал дальше. Возможно, им удалось бы уйти, но тут Блейзер споткнулся о камень, торчавший из земли, и Квентин вылетел из седла. Он перестарался, слишком крепко вцепившись в луку седла левой рукой, и когда лошадь повело в бок, не успел перехватить уздечку. Удар оглушил его, выбив воздух из груди. Ночь внезапно вспыхнула яркими звездами, их мерцающие лучи больно впились в голову. Он перекатился на спину, пытаясь вдохнуть, и даже сумел привстать на колено, однако ни оружия, чтобы защититься, ни сил защищаться не было. Вдалеке крикнули знакомым голосом. Он увидел, как Толи резко осадил коня и поворачивает, чтобы идти к нему на помощь. Но он опоздал. Один из преследователей уже подбежал к нему, почему-то пешком, и склонился над упавшим, заслонив собой луну. В бледном свете Квентину показалось, что он знает этого рыцаря, но он сам списал это на свою больную голову. Позади заржал Блейзер.

– Ты ранен? – спросил рыцарь, стоявший над ним.

Квентин не сразу понял, что к нему обратились на родном языке.

Рыцарь наклонился еще ниже, и теперь Квентин понял, что ему не помстилось, он действительно знал этого человека давным-давно. Но это же было невозможно… Сознание уплывало в забытьё.

– Квентин?! Клянусь бородами бога! Квентин! – вскричал рыцарь.

Квентин сделал над собой очередное усилие, чтобы не провалиться в беспамятство, и с трудом хрипло выдавил: «Кто?» Услышал позади крик Толи:

– Тейдо! Откуда ты взялся? – Через мгновение джер оказался рядом с ним, тормоша его за плечо.

– Тейдо? Как...? – слова дались Квентину с трудом. Больше он ничего не смог выговорить, откинулся назад и сознание покинуло его. Вокруг много и возбужденно говорили, но он не понимал, о чем. Его куда-то везли, но ему было уже все равно. Веки ни за что не хотели подниматься, сознание ни на что не реагировало. Казалось, он стал легким, как пух, и ничто не мешало улететь на крыльях ветра, ревевшего у него в ушах.

Глава двадцать пятая

Квентин спал, причем спал самым глубоким сном в своей жизни. Кто-то положил ему на лоб прохладную руку, и тогда он проснулся. Где-то вверху над собой он услышал голос:

– Он очнулся! Бог не стал его забирать!

Он открыл глаза. На красивом лице Эсме застыло озабоченное выражение, впрочем, тут же сменившееся облегчением.

– Кажется, от тебя никуда не денешься, – проворчал Квентин, пытаясь сесть. Вокруг раздался смех, и крепкая рука похлопала его по спине.

– Куда ты от нас денешься? – с улыбкой сказал Ронсар. – Клянусь Ариэлем, рад тебя видеть.

– Ронсар, Тейдо... Должно быть, я все еще сплю. Как ты нас нашел?

– Это не сон, сэр. И на всякий случай знай: если бы не эта молодая леди, – Ронсар кивнул на Эсме, сидевшую рядом, мы бы так и вернулись в Аскелон, даже не подумав, что ты где-то рядом. И уж точно, не найди мы тебя, твой побег вряд ли оказался бы удачным, учитывая твое состояние.

– Ты вернулась… – сказал Квентин, глядя на Эсме.

– Я же знала, что мои защитники нуждаются в защите. – Эсме улыбнулась, и от этого Квентину стало тепло. – Я уже потеряла одного сопровождающего, и не собиралась терять остальных. – Ее темные глаза внезапно наполнились слезами. – Извините, что пришлось оставить вас, сэр. Когда я увидела, как вас стаскивают с лошади, я хотела вам помочь, но у меня было мое поручение. Мне жаль.

Толи просунул голову через собравшихся у постели больного.

– Я тут еды принес, – деловито сказал он. Квентин в ту же секунду ощутил зверский голод. – Поешь, Кента. Мы-то пообедали. Тем временем расскажем, что было, пока ты лежал в беспамятстве. Толи поставил перед ним дымящуюся миску, и Квентин с аппетитом приступил к еде.

– Мирмиор рассказывал о том, как ты попал в плен. Тебе есть за что его благодарить, – сказал Тейдо.

– Мирмиор? – Имя показалось Квентину странным и совершенно незнакомым.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, как зовут того, кто рисковал жизнью, выводя тебя из вражеского лагеря?

– Знаешь, у меня не было времени на взаимные представления. Нам надо было остаться в живых и, если бы не вы, нам вряд ли удалось бы.

– В вас сильна воля к выживанию. – Глубокий раскатистый голос принадлежал толмачу. – Рад познакомиться с вами, лорд Квентин.

– Я не лорд, Мирмиор.

– Да какой он лорд? – махнул рукой Ронсар. – Всего лишь сын Короля.

– Подопечный, – поправил Квентин.

– Сын или подопечный, главное, что я правильно выбрал человека, которого нужно спасать. Отныне, господа, я к вашим услугам. Предупреждаю: обижусь, если вы не позволите мне служить вам. – Мирмиор низко поклонился, коснувшись лба кончиками пальцев.

– Вы оказали немалую услугу Королю-Дракону. И награда вас не минует, как только мы придем в Аскелон, и Король Эскевар услышит, как вы спасали страну от гибели.

– Я о себе заботился, сэр. Меня ведь тоже держали там против воли. Да и не слишком я рисковал. – Мирмиор улыбнулся Квентину и добавил: – Какие бы боги ни правили этой землей, их милость на этом человеке. – Он показал на Квентина. – Никогда не видел, чтобы человек выжил после колеса. Только потому мне и удалось убедить Гурда сохранить им жизнь. – Правда, твоя первая неудачная попытка побега едва не стоила мне головы, – он обращался к джеру, – да и твоя едва держалась. Но Мирмиор находчив. Я сумел повернуть колесо твоей судьбы, хотя тебе пришлось смотреть на казнь стража и думать о своей собственной.

– Смотреть и самому подвергаться казни – все-таки разные вещи, – ответил Толи.

– А как ты оказался в компании этих, как их? Нингалов?

– Название «Нингал» означает Ужас Нина, так называется его армия. Никакого секрета в том, как я оказался среди них, нет, но я бы предпочел рассказать эту историю Королю-Дракону.

– Да уж, готов поспорить, ты много чего можешь рассказать, – заметил Ронсар. – Но солнце уже высоко, а нам лучше оставить как можно больше лиг между нами и нингалами. Король-Дракон ждет нас в Аскелоне, и мы несем ему важные новости. Поговорим по дороге, а пока нам нужно как можно быстрее попасть в Аскелон.

– И я того же мнения, – усмехнулся Тейдо.

– Квентин вряд ли выдержит дорогу верхом. Если хотите, я останусь с ним, а завтра, когда он немного окрепнет, попробую вас догнать, – предложила Эсме.

Ронсар поскреб подбородок.

– Вы в самом деле думаете, что дорогу ему не осилить?

– Я поеду с вами; я достаточно здоров. – Чтобы доказать свою правоту, Квентин с трудом поднялся на ноги. Он сделал два шага и покачнулся. Тейдо протянул руку, чтобы поймать его, но Квентин рухнул на землю.

– Это из-за руки, да? Она тебя мучает?

Квентин встал на колени, обхватив свою руку.

– Все будет в порядке. Выдержу.

– Хватит геройствовать. Почему ты сразу не сказал? – Тейдо наклонился, чтобы осмотреть руку; она распухла, кожа обесцветилась и была горячей на ощупь.

– Не нравится мне она, – сурово сдвинув брови, проговорил он. – Но здесь и сейчас мы ничего не сможем сделать. Возможно, и вправду Толи и Эсме лучше бы остаться с тобой, хотя это нравится мне еще меньше.

– Не надо никому оставаться, – сказал Толи. – Верхом хозяин не поедет. Ронсар, пошли рыцарей, пусть принесут две молодые березки. Я сделаю носилки.

– Отлично! – воскликнул Ронсар. – Конечно. Это правильное решение – носилки. Рыцари принесут тебе все, что нужно.

Квентин запротестовал было, но сопротивлялся недолго. Носилки устроили, как было принято у кочевых джеров. Их приторочили к седлу Блейзера. Не прошло и часа, как отряд снова двинулся в сторону Аскелона. На Блейзере ехала Эсме.

Квентин злился, что его везут, как поклажу, но на самом деле был благодарен Толи за его придумку. Несмотря на его протесты, Тейдо его рука серьезно беспокоила. Она не просто не хотела шевелиться, она еще и онемела так, что он перестал ее чувствовать. При первом побеге он упал, тогда что-то в руке хрустнуло, и он потерял способность двигать конечностью.

Усталый отряд весь день ехал через лес. Когда солнце уже садилось в алой дымке среди пылающих облаков, они наконец выбрались на утоптанную дорогу, ведущую в Аскелон.

– Сегодня будем спать в настоящих постелях со свежим бельем, – пообещал Ронсар.

– И пообедаем в зале Короля-Дракона, – добавил Тейдо. – Хорошо бы, конечно, принести не такие дурные вести. Королю не позавидуешь.

– Нам всем не позавидуешь, – вздохнул Ронсар.

Путники прошли поворот дороги и оказались на краю долины. Отсюда уже была видна скала, на которой стоял Замок Аскелон, ярко светившийся в сумерках. Замок словно вырастал из пурпурной тени и сверкал, как драгоценность. Его высокие шпили и башни парили в вышине.

– Боже, как красиво! – благоговейно воскликнула Эсме. – Я никогда не думала...

– Настоящий Дворец бога! Чудо! Там нечего делать простым смертным, – сказал Мирмиор. – О нем ходит много разговоров, но они не передают и половины того, что видят мои глаза!

Квентин, лежавший на носилках, вытянул шею, чтобы увидеть Аскелон – зрелище, к которому он так и не привык, и которое всегда странно его волновало.

– Да, в рассказах он совсем не такой. А какими словами это опишешь? – он с гордостью смотрел на великолепное сооружение, розовое в лучах заката на фоне густеющей синевы небес.

Толи, ехавший рядом с хозяином всю дорогу, неподвижно сидел на коне и смотрел на мерцающий драгоценный камень по ту сторону прекрасной долины.

– Что скажешь, Толи? Мы почти дома.

Толи не глядя на Квентина, ответил в своей нездешней манере:

– Он теперь так же далек, как и тогда, когда мы только начинали это путешествие. – Он как обычно видел совсем не то, что другие люди. И Квентин понял, что бесполезно выяснять, что джер имел в виду.

Ронсар, возглавлявший отряд, подстегнул коня. Остальные последовали за ним вниз по пологому склону. Как раз в это время перистые волокна вечернего тумана начали подниматься над долиной. Все затихло. Никто не мог бы описать более совершенного мира, чем тот, который открывался им сейчас: зеленеющий от крестьянских посевов, с широкой рекой, уже погруженной в сумерки.

Где-то прокричала припозднившаяся птица, спешившая в гнездо, и вдруг весь отряд ощутил печаль. Квентину показалось, что больше он никогда не увидит Аскелон таким, каким видит сейчас.

Глава двадцать шестая

– Долго тебя не было, молодой человек, – Дарвин нахмурился, осматривая распухшую руку Квентина. – Руку тебе сломали, и она уже начала заживать.

– Но это же хорошо, разве нет? – обеспокоенно спросила Брия. Она держала Квентина за левую руку, прижимаясь к нему плечом, пока отшельник осторожно мял раненую правую руку Квентина. Квентин лежал на кушетке, держа руку на подушке, на столике рядом с ним. Мягкий халат закрывал его грудь.

– Но ведь все будет хорошо, а, Дарвин? – Брия повторила свой вопрос. Квентин боялся сам задать его отшельнику.

Дарвин не ответил. Он еще помял руку юноши и уставился в окно. Только спустя довольно долгое время он ответил:

– Ничего хорошего, моя леди. Если бы он сразу попал ко мне в руки… Но не сложилось. Если оставить все, как есть, рука никогда не заживет правильно. Но это у меня не первый случай. Заживет, конечно, – поспешил он успокоить молодых людей, – и будет как новая… если сломать ее опять и сложить, как надо.

Квентин поморщился, а в глазах Брии появились слезы.

– Мне больно видеть, как ты страдаешь, любовь моя, – сказала она.

– Сначала было больно, а сейчас уже ничего. Ты же видишь, я спокойно к этому отношусь.

Дарвин снова склонился над рукой и плечом.

– Вот это-то мне и не нравится, Квентин. Болеть должно, и довольно сильно. Боюсь, что здесь кое-что посерьезнее, чем сломанная кость. Но что именно, я пока сказать не могу.

В дверь постучали, и в комнату вошел Тейдо.

– Что скажешь, Дарвин? Заживет у нашего молодого воина крыло? Сможет он летать, как раньше? – Заметив нахмуренное лицо Дарвина, он добавил: – Извини, если я что-то сказал не так, сэр.

– Да нет, все так, – вздохнул Дарвин. – Конечно, рука заживет. Мы сумеем ее восстановить.

– Восстановить? – Квентин прикрыл глаза.

– Это обязательно надо сделать.

– Ну не сейчас же. Сначала пообедаем, – предложил Тейдо. – В зале накрывают стол. А все дела стоит делать на сытый желудок, а?

– Ты прав. Я просто упустил, что вас долго не было. Конечно, в честь вашего возвращения будет торжественный обед. А потом уж займемся делами.

– Тогда не будем ждать. Пойдем, – сказал Тейдо. – Сегодняшняя ночь последняя, когда можно повеселиться. Потом будет не до того.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дарвин.

– Эскевар назначил военный совет. На завтра.

– К чему такая спешка? Есть причины?

Тейдо кивнул и ушел.

Дарвин и Брия помогли Квентину встать, накинули на него легкий плащ и подвесили раненую руку на перевязь. Теперь можно было идти в Большой зал Короля-Дракона.

Зал мерцал и переливался в свете сотни золотых факелов. Он стал еще великолепнее, чем помнил Квентин. Казалось, он был здесь много лет назад. Некогда это было его любимое место во всем замке, и оно по-прежнему скрывало еще множество тайн, хотя он давно уже не мальчишка.