– Нет, я пойду с тобой. – С этими словами она шагнула в дверь и потянула за рукав Дарвина.

– А-а, Дарвин! Я хотел уже послать за тобой. – Король Эскевар сидел в большом резном кресле; Алинея стояла рядом с ним, положив руки ему на плечи. Оба смотрели на изможденного рыцаря. Его доспехи были в дорожной пыли. Он стоял, покачиваясь от усталости.

– Это Мартран, – представил Эскевар, – один из рыцарей Ронсара. Он готов передать послание.

Рыцарь поклонился и сказал хрипловато:

– Лорд Ронсар просит передать: «Мы продолжаем экспедицию. Извиняемся за задержку с возвращением. Придем, как только убедимся, что нашли то, за чем нас посылали.

– Это все, сэр рыцарь? Можете говорить свободно. Здесь все свои.

– Это все, сир.

Эскевар задумчиво потер рукой подбородок.

– Зачем же он послал вас с таким сообщением, храбрый рыцарь? Наверное, беспокоился, что долгое отсутствие вызовет у нас тревогу. Хотя я сам предлагал Тейдо передавать сообщения, если придется задержаться… Вы видели что-нибудь необычное?

– Нет, сир. Но… – рыцарь словно решал, стоит ли говорить то, что собирался.

– Что ты хотел сказать? Говори. – Дарвин подошел ближе. – Что бы ты не сказал, Король не обидится. А вот если ты утаишь что-то важное, это может привести к беде. Говори, пожалуйста.

– Да, сэр. – Рыцарь поклонился Дарвину. – я хотел сказать вот что. Моих лордов что-то заботит. Они не находят того, что ищут. Лорд Тейдо озабочен. Он все время нас торопил; настаивал, чтобы мы ехали даже ночью, но лорд Ронсар был против. Они часто обсуждали это друг с другом. Но я кое-что заметил на обратной дороге. Если бы лорд Тейдо видел то же самое, он бы спешил еще больше.

– И что же ты заметил? – тихо спросил Эскевар. Он внимательно наблюдал за посланцем.

– Одна из деревень, через которую я проезжал, была совершенно пустой. Мне это показалось странным, хотя я не останавливался, чтобы разобраться в том, что у них случилось.

– Пустой?

– Да, сир. Из нее все ушли.

– Было что-нибудь, указывающее на причину ухода?

– В том-то и дело, что нет. Казалось, люди собрались и поспешно ушли без всякой причины. Но я не стал останавливаться. Таков был приказ. Ехать дальше, не задерживаясь.

– Да, я понимаю. Хорошо, Мартран; иди отдыхай. Ты заслужил. Освальд, накорми сэра Мартрана, а затем найди гостевую комнату поспокойнее, пусть спит. – Обращаясь к рыцарю, он добавил: – Прошу тебя, оставайся поблизости; возможно, мы еще поговорим. Ступай. Постарайся отдохнуть.

Освальд повел рыцаря к дверям, того шатало на ходу.

– Еще одно, сэр, – сказал ему вдогонку Дарвин, – Ты не встретил по дороге Квентина и Толи? Вы не могли разминуться. Они ушли на поиски вашего отряда две недели назад.

Рыцарь покачал головой.

– Я вообще никого не встретил. Я даже подумал, что это тоже странно. Пока я не добрался до Хинсенби, я вообще был один на дороге.

– Спасибо, Мартран. Отдыхай.

Дарвин устремил удивленный взгляд на короля.

– История действительно странная. Я не знаю, что о ней думать.

– Я тебе говорил – в стране происходят странные события. Зло растет, но мы его не видим.

– Но что с Квентином? – беспокоилась Брия.

– Мы не знаем, моя леди, – ответил Дарвин. – Но земля велика. Они могли выбрать другую дорогу. – Он хотел сказать это успокаивающим голосом, но у него не получилось.

– Скоро узнаем, – произнес Эскевар. – Я сам отправлюсь на поиски. Король-дракон вскочил на ноги и начал вышагивать по залу.

– Только не это, мой лорд! – взмолилась Алинея. – Вы еще недостаточно восстановили силы, что опять садиться в седло.

– Идите, если хотите, сир. Если это доставит вам удовольствие…. Но, если вы уедете, рискуете пропустить возвращение отряда. И где вы собираетесь их искать?

Эскевар бросил разгневанный взгляд на отшельника.

– И что ты предлагаешь мне делать? Не могу я здесь сидеть в ожидании врага! А он не становится слабее.

– Так ведь нет же врага! – воскликнула королева.

Эскевар повернулся к ней и зарычал:

– Он обязательно объявится! – Он ударил себя в грудь. – Я его чувствую вот здесь. Он идет, и придет рано или поздно!

– Ну так дождись его, а тем временем наберись сил. Они тебе понадобятся, если ты уверен в том, что говоришь.

Король Эскевар в отчаянии опустился в кресло. На благородном лице отразилось страдание. Он несколько раз энергично огладил волосы.

– Менсандор взывает к своему защитнику, а он валяется в постели и дрожит от страха. Кто способен спасти нас от нашей слабости?

– Оставь его сейчас, – тихо сказала Алинея, отводя Дарвина и Брию в сторону. – Я о нем позабочусь. Это долг жены и королевы.

– С вашего позволения, моя леди, я пойду к себе. Пошлите за мной, если будет нужда. – Дарвин взял Брию за руку и буквально потащил ее к дверям.

– Я его никогда не видела таким, – дрожащим голосом сказала Брия.

– Ему сейчас трудно, а он к трудностям не привык. Но не стоит беспокоиться. Я заметил, что к нему возвращается боевой дух. Он снова станет Королем.

* * *

Огромная рука сомкнулась на маленьком белом теле птицы. Затрепетали крылья, раздалось удивленное чириканье, когда рука достала птицу из клетки. Голубь слабо сопротивлялся, голова высунулась через сжатые пальцы. Маленький глаз с в ужасе уставился на страшное лицо могучего Нина.

Нин Бессмертный ощутил, как быстро бьется крошечное сердечко, и сжал пальцы. Птица попыталась вывернуться и закричала. Нин сжал сильнее. Клюв широко открылся; крошечная голова запрокинулась на сторону. Нин, чей флот занял всю ширину Герфаллона, медленно разжал руку. Комок перьев у него в руке содрогнулся и замер.

С удовлетворенным ворчанием Нин Разрушитель бросил мертвую птицу в дверь своей каюты. Она мягко ударилась о дерево и упала возле стены. В воздухе еще некоторое время кружились, как снежинки, белые перышки.

Нин сидел, глядя на трупик птицы. В дверь поскреблись, и в проеме возникла голова Узлы.

– Бессмертный, я принес новости. – Министр скосил глаза на комок перьев на полу.

– Входи и говори, – проскрежетал Нин.

Узла вошел на цыпочках и простерся ниц перед своим хозяином.

– Встань. Бог повелевает тебе говорить, и пусть твой голос произнесет слова, приятные Вечному.

– Кто уподобится нашему Нину? Как описать его величие? Оно ярче, чем все сияющие дела людей, и его мудрость вечна. – Узла поднял руки к лицу, словно не в силах смотреть на солнце.

– Твои слова мне нравятся. Теперь рассказывай, что там у тебя за новости? Аскелон взят? Я начинаю терять терпение. Скажи мне, что я хочу услышать, Узла.

– Возможно, я не ко времени с моими новостями, Благороднейший Нин. Не знаю насчет Аскелона, но может быть, его уже действительно взяли.

– Так с чем же ты тогда пришел? Скажи мне скорее, я устал от твоей глупости.

– Командующий вашим флотом под Элсендором посылает весть о победе. Корабли короля Троена уничтожены, и началась битва на суше.

Большое безволосое лицо расплылось в широкой улыбке удовлетворения, щеки разошлись в стороны, словно горы, образующие глубокую пропасть. Темные зловещие глаза сузились, а подбородок утонул в складках на шее.

– Вот и хорошо! Сколько пленников принесли мне в жертву? – Каюта содрогнулась от громового голоса.

Взгляд Узлы заметался.

– Я не знаю, Бесконечное Величие. Командир не сказал, но я могу предположить, что много. Так же всегда бывает.

– Верно, всегда. Я рад. Это надо отпраздновать! Будет пир!

– Осмелюсь напомнить Верховному Светилу Вселенной, что сегодня Хегнрута? Вы уже назначили пир, его как раз сейчас готовят.

– Ах, да. Надо же, забыл! Тогда ступай и сообщи, когда все будет готово. И прикажи рабам приготовить мою масляную ванну; я приму ее до начала празднования. Мои подданные наполнят глаза моим великолепием сегодня вечером. Так я хочу! Повинуйся.

Узла снова пал ниц, а затем, пятясь, покинул каюту. Из коридора донесся его ломкий голос, он созывал рабов, чтобы приготовили ароматные масла, в которых будут купать своего государя.

Нин запрокинул свое круглое лицо и рассмеялся; смех пошел гулять по всему огромному дворцовому кораблю. Те, кто слышал его, содрогнулись. Кому предстоит стать забавой Бессмертного сегодня вечером? Тот, кому выпадет случай удостоиться этой чести в ночь Хегнруты, скорее всего, не увидит завтрашнего утра.

Глава двадцать вторая

Костер был такой большой, что пламя, казалось, взмыло до самого неба, заслоняя алым сиянием звезды. Квентин и Толи, опять привязанные к колесам арбы, чувствовали жар, хотя до костра было не близко. Когда пламя праздничного костра с гудением вытянулось вверх, на поле началось дикое веселье. На протяжении вечера возбуждение все росло, и теперь все покрыли безумные вопли празднующих. Вокруг огромного костра царило безудержное веселье сродни безумию. Квентин и Толи наблюдали за ним в немом изумлении; им казалось, что от толп празднующих исходят волны экстатической вакханалии, сопротивляться которым удавалось с трудом. Словно безумный менестрель лупил по струнам, втягивая окружающих в сумасшедший ритм.

В ярком свете огня Квентин видел, как на границе света и тьмы движется что-то большое. Там из окружающей темноты проступала огромная фигура, разглядеть которую не удавалось

– Посмотри-ка туда, через дорогу, – прошептал он Толи. Квентин и сам не мог понять, почему шепчет. Их стражи давно отвлеклись от них, и даже не смотрели в их сторону. Их захватило общее веселье. Они пока не оставляли своих постов, но всеми силами хотели присоединиться к всеобщей суматохе.

– Что там такое? Не понимаю. Смотри, оно приближается. – Не успел Квентин закончить, как существо выплыло из тьмы в бурлящий круг света. Оно оказалось очень высоким, блики огня скользили по отвратительной черной коже. Создавалось такое впечатление, что из глубин подземного царства Хеота вырвался один из тамошних кошмаров. Оно шло, пошатываясь, вступило в середину празднующих, и вид имело такой, будто повелевало общим безумием отвратительной Хегнруты.

Сначала Квентину показалось, что оно живое, но потом он разглядел, что фигуру тянут за веревки около сотни жрецов, толпившихся у ног гиганта. Наконец его подвезли к костру. Там оно и стояло с протянутыми руками не то в благословении, не то в проклятии.

Теперь можно было рассмотреть идола получше. Фигура изображала зверя с туловищем человека, головой льва и пастью шакала. Два больших изогнутых рога торчали по обе стороны головы, а пасть была распахнута, словно оно издавало яростное рычание.

– Это их идол, – прокричал Толи. При виде чудовища толпа взорвалась такими воплями, что сама земля начала отзываться каким-то гудением.

Оба их стража вскочили и начали плясать на месте, с восторгом размахивая руками.

У основания статуи бесновалась толпа, каждый норовил подбросить еще дров в костер.

Квентин и Толи зачарованно смотрели на пламя, бушевавшее возле идола, и не заметили, как от толпы отделилась тень и быстро приблизилась к ним. Квентин с удивлением услышал, как ему на ухо хрипло шепнули:

– Не двигайся! Сейчас я освобожу тебя.

Квентин выполнил приказ и почувствовал, как путы ослабли. Его правая рука безвольно упала вниз; он поднял ее левой рукой и прижал к груди. Не дожидаясь дальнейших указаний, он перекатился под днище арбы.

Все трое сдвинули головы под укрытием фургона. Толи растирал запястья. Он спросил:

– Зачем ты это делаешь?

В ярком сполохе костра видно было, как толмач военачальника улыбнулся.

– Меня ведь тоже похитили. Я давно хотел сбежать, но мне не выжить без помощи людей, знающих эту страну. – Он поочередно посмотрел на пленников. – Времени мало. Нам надо идти.

Вдали от фургонов их никто не мог увидеть. В эту ночь не было часовых, но вот налететь на какую-нибудь группу гуляк, бесцельно шатавшихся по лагерю, было очень даже вероятно. Люди блуждали по лесу в истерическом восторге. Их крики пронзали ночь, не оставляя у Квентина сомнений в реальности духов животных, которым посвящалась это безумное празднование.

Трое беглецов пробирались по краю лагеря, стараясь держаться на границе света и тьмы. По деревьям вокруг скакали огромные тени. Дикие обряды продолжались без конца. Двигаться приходилось медленно, с опаской, но в конце концов им удалось укрыться под деревьями, там уже тени были на их стороне.

– У меня лошади. – Толмач кивнул в темноту. – Твоего коня я нашел, – он посмотрел на Квентина, – а вот твоего – нет.

Толи ухмыльнулся и ответил:

– Это была не моя лошадь, я позаимствовал ее у коновязи.

Даже в темноте Квентин видел, как брови их проводника удивленно взлетели вверх, а глаза удивленно блеснули.

– Тогда я правильно рассчитал, что выбрал вас двоих. Вы прекрасно справляетесь и сами.

В лесу оказалось прохладнее. Идти приходилось медленно – лощина со всех сторон полнилась завываниями и визгами празднующих Хегнруту. Лес теперь казался заброшенным, отданным бездомным теням, бродившим по ночным землям.

Квентина била дрожь, он изо всех сил старался не отставать от остальных. Наконец они добрались до лошадей, терпеливо ожидавших в небольшой заросшей дроком лощинке. Квентин задыхался, голова кружилась от слабости. Немногие силы, которые он смог наскрести, кончились.

– Я знаю, как выйти из леса. Идите за мной, – сказал толмач.

– Веди, – коротко отозвался Толи.

Они поднялись в седла и повернули на север, прочь от лагеря. Толи оглянулся и увидел, что Квентин ослаб настолько, что не в состоянии с одной рукой взобраться на лошадь.

– Подожди! – крикнул Толи, соскальзывая с коня. – Извините, хозяин, я должен был раньше сообразить...

– Со мной все в порядке. Просто помоги сесть в седло.

В лунном свете, мягко заполнявшем ложбину, Толи увидел на лбу Квентина пот.

– Поедем вместе. Я могу везти нас обоих.

– Как только покинем этот ненавистный праздник, мне станет легче, – отказался Квентин. – Давай скорее. Помоги мне сесть в седло. Нет времени на споры.