Алинея заговорила, но уже совсем не тем голосом, который недавно пленил Квентина.

– Тебе известно содержание письма? – спросила она. Квентин молча помотал головой. – Тогда расскажи, откуда оно у тебя. И учти, это не шутки. Я слишком хорошо знаю подпись. И этот кинжал – достаточное свидетельство.

– Я – Квентин, послушник в Высоком храме Ариэля. Три дня назад к нам пришел раненый рыцарь. Он нуждался в помощи. Он сказал, что поручение, данное ему, очень важно для королевства – это послание от Короля. Он не боялся смерти, только опасался, что не сможет вовремя доставить послание. Он написал его тогда, вот оно. – указал на пергамент.

– Ронсар, храбрый мой Ронсар… Он послал тебя, послушника храма, вместо себя? – Королева посмотрела на Квентина, явно удивляясь, что юноша вызвался доставить письмо. Однако Квентин неправильно понял вопрос королевы.

– Он не хотел, чтобы я шел, моя леди. Но больше никого не было... – в растерянности Квентин сел на скамейку у окна.

Королева подошла к нему и, твердо глядя в глаза, сказала:

– Квентин, письмо предвещает ужасные события для всех, кто знает его содержание. Королевство в опасности. Король – пленник Нимруда Некроманта, он попал в плен в результате предательства собственного брата, принца Джаспина, ему достанется трон Эскевара. В письме об этом не сказано, но последствия не трудно угадать. – Я была слепа все эти годы. Пока я издали следила за ходом войны, власть Короля здесь, у него дома подвергалась разграблению Джаспином и его ворами. Я поняла это слишком поздно. Я сама теперь пленница в собственном замке. Я надеялась лишь на то, что вот, вернется Король, трусливые сердца убоятся, и Эскевар расплатится с ними за всё. Теперь этой надежды больше нет. Боюсь, мы проиграли. Мы просто не успеем поднять тревогу. – Королева смотрела в окно, но было понятно, что думает она совсем о другом.

Волна огромной жалости к этой прекрасной женщине столкнулась с волной ненависти к Джаспину. Квентин решительно сказал:

– Значит, надо спасти Короля.

Королева грустно улыбнулась.

– Ты – настоящий мужчина. Ронсар был прав, доверившись тебе. Видишь ли, как только я начну собирать силы, Джаспин тут же узнает об этом. И тогда жизнь Короля будет в опасности. А шпионы у Джаспина повсюду. В лесу Пелгрин не упадет ни единый лист, о падении которого он не узнал бы.

– У меня есть друзья, – предложил Квентин. – Возможно, малым числом удастся сделать то, чего не смогут многие. – На самом деле друзей у Квентина было маловато, по сути, друзьями он мог считать только Бьоркиса, Тейдо и отшельника Дарвина.

– Ты собираешься спасать Короля со своими друзьями? – Королева скептически поджала губы, но потом задумалась, склонив голову набок, посмотрела на Квентина, будто оценивая его. – Звучит достаточно безумно, но твои слова могут оказаться мудрыми. Кто твои друзья?

Квентин побледнел, понимая, что его список окажется слишком коротким, к тому же он не содержал ни одного рыцаря. Но ответил со всей убежденностью, на которую был способен.

– Только Дарвин, святой отшельник Пелгрина, и некто по имени Тейдо.

В зеленых глазах Королевы вспыхнул огонек. Она воскликнула:

– Счастлив человек, который считает благородного Тейдо своим другом. Ты знаешь, где его искать?

Проблема. Квентином не знал, что сказать. Он же не знал, где сейчас Тейдо; Тейдо схватили сегодня утром, но, признаться, он забыл об этом. Он еще думал, что и как ответить, но Королева продолжила.

– Тейдо не видели уже довольно давно. Он был одним из лучших рыцарей Короля и дворянином. Из-за смерти отца ему пришлось вернуться с войны, но Джаспин тут же обвинил его в предательстве, его замок и земли конфисковали. Он сумел избежать ловушки и с тех пор живет, как преступник. – Королева отвернулась от окна, глядя на Квентина с внезапной теплотой. – Ему я бы, не сомневаясь, доверила свою жизнь. Святого отшельника Дарвина я не знаю, но если он твой друг и друг Тейдо, я буду считать и его своим другом тоже. Почему ты так смотришь? Что-то не так? – внезапно спросила королева, заметив выражение лица Квентина.

– Моя леди, – слова давались Квентину с трудом. – Сегодня утром Тейдо схватили какие-то люди. Это была засада. Я сбежал, мне надо было попасть к вам, но я не знаю, что стало с Тейдо или куда его могли увезти.

Ответ королевы обрадовал Квентина.

– Эта загадка легко решается, – сказала она с неожиданной злобой. – Есть только один человек, который хватает невинных подданных Короля средь бела дня. Даже самые наглые негодяи, как правило, стараются делать это ночью. Нашего друга похитил, без сомнения, принц Джаспин. Ошибки быть не может. – На мгновение она задумалась. – При таком высокомерии ему станется заключить своего пленника в этом самом замке. – Королева быстро распахнула дверь и позвала камергера. Тот появился мгновенно. Они переговорили шепотом, и камергер поспешил исполнять поручение. – Скоро мы узнаем судьбу друга Тейдо. Я послала Освальда переговорить со смотрителем темницы, не появлялся ли у него новый заключенный сегодня утром. Посмотрим, правильно ли я угадала. – Они в молчании ожидали возвращения камергера. Квентин нервно поёживался. Ему хотелось бежать в темницу, где бы она ни находилась, и самому вывести друга на свободу. Королева переносила ожидание с поистине королевским спокойствием. Какие бы эмоции она ни испытывала, на лице ее не отражалось ничего. Но Квентин видел, что настроена она более чем решительно. Наконец, Освальд вернулся. Он с поклоном приблизился к королеве и тихо сказал:

– Ваше Величество, сегодня утром в тюрьму доставлен преступник. Смотритель сам толком ничего не знает, но получил приказ никого не пускать в камеру и не делать никаких записей.

– Кто приказал? – резко спросила королева.

– Сэр Бран, – ответил Освальд.

Королева поблагодарила камергера и отпустила его. Она снова повернулась к Квентину и сказала:

– Так. Одной загадкой меньше. Но теперь у нас проблема: как освободить узника?

Глава девятая

Квентину показалось, что день кончился как-то очень быстро. В покоях королевы сгустились сумерки; в любую минуту слуги могли зажечь свечи. День выдался насыщенный, особенно его вторая половина. Однако теперь оставалось только ждать.

– Ты зря тревожишься, молодой сэр. – Королева пересекла комнату, где Квентин так и сидел на скамье у окна. Она занималась какими-то непонятными делами и только вернулась. – Не стоит беспокоиться.

Он слабо улыбнулся и отвернулся от окна. Последний час он бездумно наблюдал, как слуги снуют по двору, выполняя поручения королевы.

– Я не беспокоюсь, – сказал Квентин, – разве что немножко. – Он смотрел на прекрасную Алинею и думал, как сильно она изменилась перед закатом. Еще совсем недавно на ней был королевский наряд, но теперь одежда ее стала существенно проще, он бы сказал, что теперь она мало чем отличалась от его собственной. Это, конечно, если не считать тяжелого пурпурного плаща. Внимательный взгляд непременно отметил бы широкий мужской кожаный пояс и высокие сапоги для верховой езды.

– Ну как тебе дорожный наряд твоей королевы? – рассмеялась она, пытаясь успокоить Квентина. – Такое впечатление, что у нас с тобой один портной.

Квентин грустно усмехнулся и встал.

– Когда мы отправимся? Солнце уже село... Долго еще ждать?

– Нет, недолго, – успокоила его королева. – Освальд позовет, когда все приготовит.

Однако Квентину от ее слов стало только хуже. Теперь он в полной мере осознавал опасности, поджидавшие впереди, и что дальше?.. Ждет ли его такая же участь, как и Тейдо? И в последние несколько часов чувство опасности только усилилось: письмо Ронсара, поспешно составленный заговор с целью освобождения Тейдо, лихорадочные приготовления к путешествию – но надо было ждать. Времени хватало на то, чтобы усомниться в своей недавно обнаруженной храбрости, перебрать и подвергнуть сомнению все предзнаменования, сотню раз пожалеть, что он вообще покинул храм, и проклясть никчемную порывистость, толкнувшую его в самую гущу этого опасного приключения. Квентин снова угрюмо повернулся, чтобы посмотреть в окно; двор внизу лежал в глубокой фиолетовой тени, и одинокая звезда ярко сияла, как огонь маяка, над одной из южных башен.

Хороший знак, подумал Квентин и немного оживился. Постучали. Вошел Освальд. Квентин с трудом узнал его, камергер был одет куда богаче, хотя Квентин, честно говоря, плохо представлял, как должен выглядеть высокопоставленный дворянин.

– Прекрасно выглядишь, Освальд, – одобрила королева, – настоящий принц. Ну что, готов сыграть свою роль? – Освальд поклонился; повернулся к ним спиной и хрипло крикнул: – Свободны! Пошли вон! – Потом снова повернулся к Алинее и вежливо спросил: – Ваше Величество, как вы считаете, этого довольно для наших целей?

Квентин с удивлением понял, что Освальд репетирует роль принца Джаспина.

– Полагаю, ты справишься... Только постарайся, чтобы я не лишилась своего камергера.

– Принцу это вряд ли понравится, но я постараюсь. – С этими словами Освальд вышел в приемную. Квентин услышал, как он вызывает надзирателя.

Королева сказала Квентину:

– Пора. Ступай за начальником охраны, он выведет тебя к задним воротам. Там лошади, уже оседланные и с грузом. Мы скоро придем. Поспеши.

Квентин последовал за главным охранником, невысоким, плотным мужчиной-бычком с черными глазами и вьющимися черными волосами. Он выглядел как солдат, собственно, когда-то он им и был.

Они прошли задворками и какими-то неведомыми коридорами замка. Шли быстро, не останавливаясь, не глядя по сторонам. Краем глаза Квентин замечал роскошные покои, настолько роскошные, что и помыслить было невозможно. Хотел бы он просто остановиться и посмотреть… Но их путь лежал мимо апартаментов, потом – арсенала, вестибюлей и покоев. В какой-то момент они миновали большой открытый зал с двумя огромными резными дубовыми дверями, широко распахнутыми. Внутри двойная колоннада поддерживала огромный сводчатый потолок из концентрических арок над открытым залом, где собрались, как показалось Квентину, все сокровища королевства. Он никогда не видел ничего подобного; в зале легко поместился бы весь храм Ариэля. Трейн заметил, как глаза Квентина округлились, когда они проходили мимо залы, и объяснил:

– Это Большой зал Короля-дракона. Во всем мире нет ничего подобного. – Квентин ему поверил. Начальник охраны еще не договорил фразу, но уже молниеносно повернулся к Квентину и схватил его за ворот. Квентин даже испугаться не успел. Он дернулся, как марионетка, и отмахнулся руками. – Идем, негодяй, или я скормлю тебя собакам! – взревел охранник.

– Помощь нужна, Трейн? – услышал Квентин голос позади себя. Он обернулся и увидел двух богато одетых мужчин, направлявшихся в большой зал. Один из них выглядел как рыцарь, во всяком случае, был в доспехах, но это был не такой рыцарь, таких Квентину видеть не доводилось. Доспехи у него были серебряными и полированными, малиновый плащ оторочен соболиным мехом, равно как сапоги и перчатки. Рядом с рыцарем стоял человек в богато расшитом шелковом плаще с золотыми нитями, вплетенным в ткань. Весь он был в королевском пурпуре, а с воротника свешивался какой-то знак отличия: стервятник с двумя головами, одна смотрела вправо, а другая – влево. Квентин догадался, что говорил рыцарь, хотя и не мог знать наверняка.

– Справлюсь, мой господин, – сказал Трейн. – Вот, изловили в кладовой, карманы набивал.

– Ну, пусть отведает вашего ремня, – нетерпеливо сказал дворянин. Оба мужчины отвернулись, и Трейн толкнул Квентина за створку двери. Другой рукой он зажимал рот юноши. – Тихо, молодой господин! – хрипло прошептал он. – Лучше бы нас здесь не видели. – Он убрал руку, еще раз посетовав Квентину не шуметь.

– Кто это? – прошептал Квентин.

Трейн закатил глаза.

– Орф, помоги нам! Это сам принц Джаспин и один из его дворян, сэр Гренетт – отвратительный господин, лучше бы мне его век не видать.

– Пойдем отсюда! – жалобно попросил Квентин. – Там Освальд, он может в ловушку попасть! Надо его предупредить. – План был простой, но от этого не менее рискованный. Камергер Освальд выдаст себя за принца Джаспина, поскольку на нем будут какие-то атрибуты одежды принца. С помощью поддельного распоряжения смотрителю темницы, решено было доставить нового заключенного в большой зал, где, как считали заговорщики, Джаспин уж точно не появится. Но их надежды не оправдались. Принц Джаспин в сопровождении одного из своих благородных негодяев выбрали именно это место и время, чтобы поговорить. Но переодетый Освальд должен был появиться здесь с минуты на минуту. А кроме Трейна и Квентина никто об этом не догадывался.

– Боюсь, боги против нас, молодой господин. Вон идет Освальд, а значит, и пленник с ним. – Действительно, в коридоре слышались шаги, Освальд шел к назначенному месту. – Есть одно решение, – зашептал Трейн. – Надо их отвлечь! – Он заглянул в огромную дверь и указал на темную арку алькова. – Видишь вон ту дверь? – спросил он. – Это кладовая. Там свалены столы, скамьи и все то, что выносят в праздничные дни. А еще там много знамен, вымпелов и прочей мишуры – иди, подожги их! – Он сунул в руки Квентина небольшое огниво, достав его из сумки на боку. – А как только пойдет дымок, я закричу. Им придется отвлечься. Имей в виду, когда услышишь мой крик, бросай все и уходи. Времени мало!

– Понял, – через силу кивнул Квентин.

– Тогда иди. – Трейн толкнул Квентина вперед с такой силой, что парень упал, растянувшись у входа в большой зал. При этом он выронил огниво. Оно глухо звякнуло на черном мраморном полу не более чем в пяти шагах от того места, где остановились принц Джаспин и сэр Гренетт. Квентин вскочил на ноги и бросился вперед, чтобы подхватить огниво. Сзади Трейн заорал:

– Держите, держите вора! – Принц Джаспин и сэр Гренетт обернулись, но успели заметить только убегавшего Квентина. Сэр Гренетт, не раздумывая, ринулся вслед убегающему юноше, но принц Джаспин, раздосадованный тем, что ему помешали, застыл на месте, кипя от злости. Квентин добрался до двери кладовой и попытался сдвинуть железную щеколду. Дверь была заперта. Квентин пнул ее ногой. Она чуть подалась, но сэр Гренетт был уже рядом. Собрав все силы, Квентин сумел справиться со щеколдой, приоткрыл дверь, протиснулся и тут же захлопнул ее за собой. Тут же тяжелый кулак сэра Гренетта загрохотал в дверь, но Квентин уже задвинул засов. В комнате было почти совсем темно; только слабый свет проникал из бойницы, высоко в стене. Слушая возбужденные голоса Трейна и сэра Гренетта, Квентин сделал несколько шагов и споткнулся о древко со штандартом. Он попытался высечь искру, только без толку, ничего такого, что могло бы затлеть от искры рядом не было. Он огляделся и увидел обрывок пергамента. Квентин схватил его, скомкал, и опять взялся за огниво. Старая хрупкая кожа, да еще пропитанная маслом, с удовольствием приняла первую же искру. Он осторожно подул на тлеющий край, и огонь послушно разгорелся. Квентина колотила крупная дрожь, когда он подтолкнул пергамент к порогу и еще подул, чтобы направить дым под дверь.