– Наглый негодяй! – вскричал Селрик, хватив кулаком по столу. – Его амбиции явно не по его возможностям. Клянусь, он поплатится головой, особенно если я приложу к этому руку!

– Вы поможете нам, мой лорд? – спросила Алинея.

– «Поможете»! Конечно, я помогу вам, клянусь всеми богами земли и неба! – закричал Селрик. Он раскраснелся, щеки стали цвета огненно-рыжих волос, в нем пробудился его легендарный нрав. Яростно вышагивая по каюте, он продолжал: – Вы же знаете, Эскевар спасал мою жизнь и жизни моих людей гораздо чаще, чем я могу вспомнить. Ни один человек среди нас не будет сидеть, сложа руки, если Король нуждается в помощи.

Квентин робко следил за метавшимся Селриком. Это был первый король, которого он видел живьем, и он произвел на него огромное впечатление. Ему в нем все нравилось: и стройная, властная фигура, и лохматые рыжие волосы, а более всего то, что из короля бил фонтан энергии. Селрик ни мгновения не оставался на месте. Даже когда сидел, он бурно жестикулировал, а глаза зорко изучали собравшихся, не упуская ни одной детали, сколь бы незначительной она ни казалась. Король Селрик напоминал льва на охоте. Квентин содрогнулся, гадая, каково это – служить под началом такого сурового командира.

– Когда мы сможем отправиться? – спросил Тейдо.

– А чего ждать? Прямо сейчас и отправимся! Сегодня же вечером!

– Но ваши люди только сошли на берег, – заметил Ронсар.

– Не имеет значения! – фыркнул Селрик. – Они пробыли на берегу всю зиму! Я немедленно пошлю трубачей трубить сбор! – Король в два шага оказался у двери и позвал: – Келларис!

В тот же миг в дверях возник высокий человек с изрытым оспинами лицом. Пригнувшись, он шагнул в королевскую каюту.

– К вашим услугам, сир, – сказал он с поклоном.

– Келларис, я только что получил ужасные известия. Отправьте трубачей на берег, пусть трубят сбор. Пусть люди возвращаются на борт. Я потом объясню. Сообщите, когда все будет готово.

– Как вам угодно, мой господин. – Келларис, снова поклонившись, исчез. Квентин наклонился к Толи и пошептал ему на ухо. Толи кивнул, и оба вышли из комнаты, впрочем, остальные не обратили внимания на их уход. Они с увлечением обсуждали предстоящие дела.

Глава сорок вторая

Ночное небо расцветилось множеством звезд, и каждая из них виделась драгоценным камнем на фоне глубокой синевы небес.

– Я долго к этому шел, – думал Джаспин. – Славный день… – Его коронация получилась блестящим представлением, наглядной демонстрацией власти и зрелищности. Наконец он стал королем. Он то и дело возвращался к этому факту, бродя по балкону, выходящему на великолепные сады под большим залом. Ночь все еще дышала теплом дня и пьянила ароматами тысяч гирлянд, украшавших зал. Король Джаспин вздохнул с глубоким удовлетворением. Он прогуливался, сложив руки за спиной, напевая под нос какую-то привязавшуюся песенку. Множество гостей продолжали пировать и танцевать в большом зале или прогуливались в садах внизу в мягком лунном свете. Джаспину не хотелось ни с кем делить торжество, поэтому он подыскал себе уединенное местечко, поднявшись на караульную площадку. На время военных действий здесь должен был стоять солдат, охраняя вход во внутренние покои. Ему оставалось преодолеть всего две ступеньки, но тут его остановил шипящий звук и легкий шорох впереди. Джаспин замер, боясь шевельнуться. Волосы на затылке встали дыбом. В серебристом лунном свете толстая черная змея ползла вдоль серой каменной балюстрады. Король ясно видел острую угловатую голову и мерцающие бусины глаз огромной рептилии. Она неотрывно смотрела на него, подползая все ближе. А потом вдруг свернулась в клубок и исчезла, превратившись в тонкую струйку извивающегося тумана. Туман сгустился и повис прямо перед испуганным Джаспином. Бывший принц различил смутные очертания лица, которое он слишком хорошо знал. Через мгновение сомнений не осталось.

– Нимруд! – шепотом воскликнул Джаспин, не желая быть услышанным. Лицо в тумане становилось все отчетливее, наконец, ужасный облик колдуна сформировался полностью, уставился на Джаспина и рявкнул:

– Мне некогда обмениваться с тобой любезностями. – Я пришел предупредить тебя о побеге пленников.

– Да мне-то какое дело? – истерически воскликнул король

– Не играй со мной, король Шакал! – Даже в туманном облике глаза мага метали молнии. Джаспин чувствовал ужасную силу некроманта и молчал. – Так-то лучше. Мы с тобой партнеры, мой тупой друг. Никогда не забывай об этом. В конце концов, мне принадлежит половина твоего королевства, то есть половина всего Менсандора! Если уж я решил тебя предупредить, можешь быть уверен – это важно

– Так что ты говорил о пленниках? – Джаспин попытался придать лицу озабоченной выражение, хотя думал лишь о том, чтобы не злить колдуна дальше.

– Ты что, забыл? А может, вообще об этом не думал? – Одного взгляда Нимруду хватило, чтобы убедиться в своей правоте. – Ты дурак, я напрасно считал тебя умнее. Неужто ты не подумал, что у меня в темнице сидит мятежник Тейдо с приятелями, среди которых, между прочим, королева Алинея, твой бывший начальник охраны, а еще отшельник Дарвин. Я надеялся, что компанию им составит Ронсар, но мои люди посчитали, что он утонул.

Как ни старался, Джаспин не мог найти никакой связи между этими людьми и возможной угрозой, которую они могли для него представлять, хотя компания выглядела довольно подозрительно. Он тупо моргнул в ответ на вопросительный взгляд Нимруда.

– Я думал, они все еще прячутся в Декре.

– Ох, не знаю, зачем я с тобой связался! Они сбежали и хотят вернуться сюда. Остальное сам сообразишь, если сумеешь. А пока подумай над моим предупреждением, а то твоя корона долго у тебя на голове не продержится. Я хочу их задержать. Мои шпионы скоро узнают, где они прячутся. Им недолго быть на свободе.

– Но... – начал было Джаспин, однако туман, удерживавший образ колдуна, рассеялся на ветру. Джаспина передернуло от ужаса. Он повернулся и поспешил прочь, оглядываясь по пути, не видел ли кто этой ужасной сцены. – Как же я был глуп! – проклинал себя Джаспин, торопясь в свои покои. – Зачем я связался с этим проклятым колдуном? Сам бы прекрасно справился! А теперь еще разбираться с его проблемами! «Значит, они возвращаются сюда, – подумал он. – Тейдо и королева; а может, и Ронсар с ними… Колдун же не сказал определенно, что он мертв. И кто такой еще этот Дарвин? А вдруг там и еще кто-нибудь, о ком он не знает? Впрочем, какая разница? Чем они ему сейчас помешают? Коронация закончилась; он – король. Ну и пусть приходят. Он будет готов». Все это Джаспин обдумывал, пока торопился к своим покоям. Но, придя к подобному заключению, остановился и решил вернуться к празднованию. Он убедил себя в том, что все в порядке, и вошел в большой зал Аскелона. Его немедленно окружили доброжелатели.

* * *

Бриз раздувал паруса флагмана Селрика, носившего имя «Ветрокрылый». Квентин стоял у правого борта и наблюдал, как луна медленно погружается в море. Он с удовольствием дышал свежим морским воздухом и слушал журчание воды под форштевнем военного корабля. Послышались голоса. Квентин повернулся и увидел Тейдо и Ронсара в компании короля Селрика. Они что-то обсуждали. Звезды над парусами поднимались и падали вместе с кораблем, взбирающимся на очередную волну и проваливающимся вниз. Собеседники остановились немного поодаль от того места, где стоял Квентин. Ему не понравился озабоченный тон их разговора. Он не стал вслушиваться и уж подумывал пойти подремать, когда услышал вопрос:

– Проблемы, молодой сэр?

Квентин повернулся, но не разглядел спрашивавшего. Тогда он сделал несколько шагов к мачте и обнаружил Келлариса. Тот сидел на бухте канатов, привалившись спиной к бочонку.

– О, это вы, – рассеянно сказал Квентин.

– Обычно ко мне обращаются более уважительно, – заметил рыцарь короля Селрика.

– Извините, – пробормотал Квентин, но его извинение прозвучало неубедительно.

– Я смотрю, тебя что-то беспокоит? Морская болезнь мучает?

– Нет. Я просто случайно слышал разговор… – признался Квентин.

– Не стоит подслушивать чужие разговоры.

– А что я мог поделать? Они говорили о Короле, об Эскеваре. Я имею в виду... – Квентин растерянно замолчал. Он не знал, как сказать то, что хотел бы. – Они думают, что мы уже не сможем помочь Королю. Но мне так не кажется… – Квентин сел на палубу. Внутри себя он ощущал непривычную пустоту. Он не поднял головы, когда услышал новые шаги.

– Я не помешаю? – Подошла Алинея.

Келларис вскочил на ноги, Квентин тоже поднялся, хотя и не так резво, как рыцарь.

– Сидите, сидите, я не хотела вам мешать.

– Вы не можете помешать, ваше величество. Наоборот, я был бы рад совету королевы.

– Ну что же, раз так, я останусь. О чем вы говорили? – Королева села рядом с Квентином, прижимая колени к груди тонкими руками. – Что требует моего совета?

– Квентин боится за своего Короля. Он считает, что наших планов недостаточно. – Хотя рыцарь говорил мягко, Квентин вскинул голову и предостерегающе посмотрел на Келлариса.

– Да, я тоже этого боюсь.

Квентин взглянул на прекрасную Алинею, сидевшую так спокойно рядом с ним. Хотя она и поддержала его волнения, в ее голосе совершенно не чувствовалось той покорности, которую он ощущал внутри себя.

– Середина лета наступила. Джаспина уже короновали... – Слова с трудом давались Квентину. – А мы до сих пор даже не знаем, где Король.

– Это всё? – спросила она. Квентин кивнул. – Не унывайте, мой друг. История еще не досказана. И сделать предстоит немало. Если бы мы могли заглянуть немного в завтрашний день, как иногда хочется Дарвину, то увидели бы совсем другую перспективу. Но это даже хорошо, что мы не можем этого сделать. У нас остается надежда. И нам ни в коем случае нельзя от нее отказываться.

– Моя леди, вы прекрасно сказали, – согласился Келларис. – Это слова мужественного сердца.

Квентин вынужден был согласиться. Алинея проявляла редкостную для женщины храбрость, причем проявляла постоянно. Он порадовался, что ночью никто не видит румянец стыда, проступивший на его щеках. Он поднялся на ноги и сказал:

– Благодарю вас за добрые слова, моя леди. – Больше он ничего не придумал и пошел по палубе.

– Этот юноша несет на себе всю тяжесть мира, – сказал Келларис, наблюдая за удаляющимся Квентином.

– Да, и совсем не жалуется, – задумчиво проговорила Алинея. – В этой совсем не мужественной груди бьется благороднейшее сердце, и оно неподвластно любому злу.

Ночью, лежа в своем гамаке в кубрике, Квентин вознес свою вторую молитву.

– Всевышний Боже, позволь твоему слуге видеть хоть немного вперед. А если нельзя, дай мне надежду, изгоняющую страх. – А потом он задремал.

Глава сорок третья

Проснулся Квентин от разговоров и топота ног по палубе. По косым лучам солнечного света он понял, что день кончается. Он сбросил покрывало и выскочил из гамака. В первое мгновение слегка закружилась голова, так с ним часто бывало в море. Поднимаясь на главную палубу, Квентин услышал, что голоса стали громче. Похоже, что-то было не так. Пока испытывая только любопытство, он выскочил на палубу и едва не столкнулся с Трейном. Тот стоял прямо возле люка.

– Взгляните-ка, молодой сэр, – сказал Трейн. Прищурившись, он смотрел вперед. – Дурной знак, самый дурной из тех, которые я видел.

Сначала Квентин даже не понял, о чем он говорит, но уже через мгновение не понимал, как он мог не заметить. Прямо по курсу на них летел огромный туманный вал.

Море было спокойным; дул легкий бриз. Густой туман, похоже, кто-то подгонял сзади. Он представлял собой грязно-серую массу: тяжелый, темный, его бурлящие стены поднимались высоко над водой. На глазах у Квентина первые клочья протянулись к солнцу. Квентин подбежал к поручню и взглянул назад. Позади два других судна Селрика подошли ближе друг к другу и пытались перебросить с борта на борт причальные концы, чтобы не потеряться в тумане. Это с них долетали обрывки команд, разбудившие Квентина. Над ними еще было ясное небо, ярко светило солнце, но судно Селрика уже окутал туман. На глазах Квентина туманные волны сомкнулись над мачтами, поглотив последний клочок синевы. Солнце стало светлым кругом, затем потускнело и погасло совсем. Дурной знак, подумал Квентин, когда клубящиеся облака накрыли корабль и скрыли из вида другие корабли. Он обернулся и с удивлением обнаружил, что не может видеть даже ближайшие предметы на палубе. Туман был таким густым, что определить местоположение стало совершенно невозможно. Если бы минуту назад он не видел, куда они плывут, решил бы, что судно затерялось в море.

– Трейн, – позвал он и был удивлен, услышав ответ совсем рядом.

– Здесь, сэр! – бывший начальник охраны подошел к борту еще до того, как туман сомкнулся. – Мне это совсем не нравится. Явно, это проделки Нимруда. Помяните мои слова: его работа. – Голос Трейна, хотя и слышался совсем близко, звучал словно издалека. И сам он то появлялся, то исчезал в тумане.

Квентин вздрогнул и сказал:

– Это всего лишь туман, Трейн. Уверен, мы скоро проплывем сквозь него.

– А я согласен с Трейном, – вдруг раздался голос позади них. Квентин чуть за борт не выпрыгнул. Голос звучал словно ниоткуда, а шагов никто из них не слышал. Но голос был знакомым, и еще через мгновение Квентин уже различал смутные очертания Дарвина. – В это время туманов здесь не должно быть, – сказал отшельник. Последовала долгая пауза. – За этим стоит магия. Злая магия. Есть признаки... Это не обычный туман. Это колдовство. – Дарвин не назвал имени, да это было и не нужно. Никто другой не мог наслать на них чары. Трейн произнес имя вслух, а вот Квентин не осмелился.

Время шло. С каждым часом туман становился все отвратительнее. К середине дня всем показалось, что настали глубокие сумерки. Порывы ледяного ветра налетали внезапно, то с одной стороны, то с другой. Опытные закаленные моряки Селрика пока молчали, но по глазам было видно, что и им жутковато. Квентин сидел на бухте тросов и нехотя жевал яблоко. Есть не хотелось, просто надо было чем-то заняться, чтобы умерить беспокойство. А вот Толи дремал, совершенно не обращая внимания на происходящее. А может, делал вид… Джер молчал целый день.