Возникли голоса. Наверное, они звучали и раньше, но едва слышно, а теперь набрали силу и метались над волнами, рождая странное эхо.

Квентин и Толи вышли на палубу и пробрались к фок-мачте. Там стояла большая группа матросов, и среди них Тейдо, Ронсар, король Селрик и Дарвин. Над морем звучали вопли и стоны. Какофония враждебных голосов, казалось, заполнила весь мир – хор неприкаянных духов, вырвавшихся из преисподней. Среди воя, рёва, леденящих душу воплей и злобного улюлюканья прорезался смех. Это было уж слишком, по крайней мере, для Квентина. Сначала смех был едва слышен, но быстро набирал силу, разрастался, пока над морем не зазвучал издевательский хохот, сотрясавший снасти. Квентин чувствовал этот безумный смех даже подошвами ног. Он зажал уши руками, но смех продолжал звучать, он уже успел забраться к нему в голову. Мелькнула мысль, что если смех не прекратится, придется прыгать за борт в надежде, что волны накроют его и прекратят это издевательство.

– Мужайтесь, люди! – громко крикнул Селрик. Среди призрачного хохота его голос неожиданно прозвучал настоящим звуком. Король поднялся на нижнюю рею и призывал матросов, словно перед битвой. – Эти вопли – уловки злого мага. Не духи мертвых, морок, не более того. Мужайтесь! – Слова короля Селрика помогли. Квентин заметил, как страх уходит из глаз моряков. Селрик спустился и нарочито неторопливо подошел к остальным.

– Как, по-твоему, долго это будет продолжаться? – спросил Ронсар у Дарвина.

– Сколько угодно, – ответил Дарвин. – Пока он своего не добьется. Хотя я не могу сказать, что это такое.

– Но чего он хочет? Сбить нас с курса? – спросил Тейдо.

– Может, и так. Но, думается мне, цель у него другая…

Квентин почувствовал, как что-то меняется вокруг.

– Партро! – воскликнул Толи. Квентин перевел.

– Он говорит, что вокруг зачарованные голоса, и считает, что там есть еще что-то.

– Да что там может быть! – возмутился Трейн.

– Нет! Он прав, – не согласился Дарвин. – Слушайте!

Квентин прислушался и услышал, как волны бьются о скалы. Скалы!

– Мы идем на камни! – закричал Тейдо.

– Рулевой! – крикнул Селрик, бросаясь вперед. – Право руля!

– Нет, отставить! – закричал Дарвин. – Селрик, прикажи рулевому держать прежний курс! Нельзя уходить в сторону!

Король в недоумении повернулся к отшельнику.

– Но мы же разобьемся! Надо отвернуть!

– Именно этого от нас хотят. Это трюк! Держите курс.

Мгновение король Селрик колебался, а затем скомандовал:

– Держать прежний курс!

Все замерли, ожидая ужасного звука столкновения деревянного корпуса корабля со скалами. Однако, ничего не происходило. Корабль шел ровно, палуба не собиралась крениться и сбрасывать людей в море. Так прошло несколько часов. Люди возле мачты менялись: кто-то уходил, его место занимал другой, но в течение всего вечера там кто-то обязательно находился. Наступление ночи ознаменовалось только тем, что туман потемнел. Король Селрик приказал расставить факелы вдоль поручней, чтобы никто не упал за борт. Люди ждали, что будет дальше. Квентин, дремавший урывками прямо на палубе, проснулся и не сразу понял, что происходит. Рядом по палубе кто-то бежал, слышались тревожные крики. Он вскочил на ноги, тряся головой, пытаясь вытряхнуть из нее остатки сна, и последовал за остальными на корму.

– Один из наших кораблей налетел на скалу! – крикнул матрос. – Они тонут!

Квентин вгляделся в туман, но ничего не увидел, зато хорошо слышал, как кричат люди, как трещит, разрываясь, корпус корабля на скале. Потом, судя по звуку, рухнула мачта и кого-то задавила. Он слышал, как кричат тонущие люди.

Тошнотворное чувство беспомощности разливалось по телу Квентина, но что он мог сделать, держась за кормовой поручень побелевшими пальцами? Король Селрик приказал развернуть корабль и спустить шлюпки, приготовившись к спасательным работам. Но Дарвин остановил его, схватив за рукав.

– Не надо, отзови приказ. Там ничего не происходит. Верни корабль на курс.

Король взглядом спросил остальных, как поступить. Тейдо промолчал, Ронсар отвернулся. Селрик подумал, хватил кулаком по борту и отменил приказ.

– Если хочешь, скажи трубачу, пусть подаст сигнал другим кораблям. Если они близко, услышат, и мы пойдем дальше.

Селрик и на этот раз последовал совету Дарвина. Трубач поднялся на мачту и протрубил сигнал, означавший: «Все хорошо. Держитесь». Он повторил его дважды. Корабль вернулся на курс, а крики людей с разбившегося судна вскоре затерялись вдали.

Глава сорок четвертая

– Мы должны были что-то сделать, – настаивал Квентин. – Неправильно оставлять их в беде; мы могли бы помочь. Мы должны были что-то сделать.

– Мы и сделали, – мягко сказала Алинея. – Мы доверились Дарвину.

– Но вы же слышали! Ужасно! Там люди кричали! – Квентин встретил королеву, выходящей из каюты. В голосе Алинеи слышалась сила, он звучал спокойно, но глаза королевы покраснели. Видимо, туманная напасть трогала ее не меньше прочих, и она предпочла переждать ее в одиночестве, у себя в каюте.

– Дарвин ничего не делает без причины; в этом я не сомневаюсь. Пойдем, тебе надо отдохнуть, – Алинея повернулась, собираясь проводить Квентина в кубрик, где он смог бы отдохнуть и успокоить свой мечущийся разум. – Поспи.

Квентин кивнул, как в трансе. Ноги словно налились свинцом, глаза жгло. Спать. Слово звучало так умиротворяюще. И все же он задавался вопросом, найдет ли кто-нибудь из них снова покой. Прошло так много времени с тех пор, как он по-настоящему отдыхал, сон стал пыткой из кошмаров. Но уже переступая порог, он услышал крик рулевого. «Чисто впереди! Чисто!» Он обернулся и увидел, как туман разрывают порывы свежего ветра. Вернувшись на палубу, он поднял глаза к небесам и увидел, как редеющие клочья тумана отступают, словно какая-то гигантская рука отдергивает вуаль. Над головой весело мерцали звезды, и Квентин подумал, что они никогда еще не горели так ярко. Корабль проходил сквозь последнюю туманную полосу, и внезапно они оказались посреди чистого моря. Квентин наполнил легкие сладким свежим воздухом. Он не мог удержаться, чтобы не схватить руку королевы и не сжать ее, приплясывая от радости.

– Туман кончился! – воскликнул он. – Мы свободны!

Утром на палубе не было человека, счастливее Квентина. Ужасные события вчерашнего дня стер крепкий ночной сон, и теперь, в ясном утреннем свете, они казались далекими и нереальными – всего лишь тени. Сны усталого разума, подумал он. И все же он знал, что это происходило с ними наяву. Но самое главное ждало его на палубе. Осматривая горизонт, Квентин увидел на небе несколько перистых облаков, но не они привлекли его внимание. Следом за флагманом шли оба корабля короля Селрика. Квентин побежал искать Дарвина, чтобы потребовать объяснений. Он нашел отшельника на корме, спокойно смотрящим вдаль.

– Все, как должно быть! Как видишь, вчера вечером мы не потеряли ни одного корабля, – ответил он на вопрос Квентина.

– Но я же слышал! Крушение, мольбы о помощи, треск ломающихся бортов. Я все это слышал. Все слышали.

– Ну и что? Слышали. И я слышал. Только и сам туман, и все эти ужасы – результат колдовства. Нас хотели сбить с толку и вызвать настоящее столкновение. Если бы мы ушли с курса, мы бы столкнулись с одним из других кораблей. Не было никаких скал. Тебя это удивляет?

– Почему ты считаешь, что туман – это магия, что голоса и звуки крушения – колдовство? Это же казалось таким реальным!

– Таким же, каким казался солдатам дракон на берегу. – Дарвин улыбнулся. – Многое кроется в готовности поверить.

– А-а, тогда прошу прощения, – сказал Квентин, все еще размышляя о колдовстве.

– Да за что? Почему ты должен извиняться?

– Я думал, что ты... – Квентин не мог заставить себя произнести то, что хотел...

– Ты думал, что я такой жестокий, не дал повернуть, не помог утопающим. То есть ничуть не лучше Нимруда, так? – Квентин кивнул, избегая взгляда Дарвина. – Ерунда! Не думай об этом. Ты правильно хотел помочь.

– Но как ты понял, что это колдовство?

– Видишь ли, одному волшебнику не трудно различить колдовство другого. А потом… Это похоже на Нимруда, сотворить что-нибудь подобное у нас на пути. Я доверился своему сердцу, а оно рассказало мне все остальное.

– Значит, ты все-таки не был уверен?

– Полной уверенности не было. Но в этом мире вообще мало в чем можно быть твердо уверенным. Квентин, ты должен научиться доверять тихому голосу внутри тебя, останавливаться и слушать. Бог ведет тебя путем догадок и очень редко прямыми приказами.

Квентин ушел, раздумывая над словами Дарвина. Так многому нужно было научиться. Этот бог сильно отличался от тех, кого он хорошо знал, которые, конечно, тоже говорили загадками, но они, по крайней мере, говорили понятно – знаками, предзнаменованиями и символами. Во всяком случае, не догадками. Когда ты получал предсказание оракула, было понятно, на что смотреть. Впрочем, не всегда… Он вспомнил случаи в храме, когда жрец давал паломнику ложное пророчество, только что им придуманное. Да, с сожалением подумал он, уверенности в этом мире действительно маловато. Затем он вспомнил слова Алинеи. «Мы доверились...» А что еще им оставалось делать?

Остаток дня прошел без происшествий. Как и следующий, и еще один. Квентин все больше погружался в зыбкость этого мира, все чаще происходящее с ним после ухода из Храма казалось сном, или происходящим с кем-то другим. Но палуба под ногами была реальней некуда. По мере того, как время шло, и корабль оставлял за кормой лигу за лигой, Квентин все чаще впадал в угрюмое настроение. Его то заносило в беззаботные высоты, то он падал в пучины сомнения, где таились еще неизвестные ужасы. Но беззаботности хватало ненадолго. Он пока не знал, что будет, когда они придут к Аскелону, но подозревал, что там поджидают опасности, возможно, смертельные. До сих пор препятствия, чинимые Нимрудом, удавалось преодолевать. Но скоро придется столкнуться с ним самим; эта мысль таила в себе зловещее предчувствие. Толи ходил за ним молчаливым хвостом; преданный джер отказался от попыток заинтересовать своего хозяина любой деятельностью, которая могла бы успокоить его встревоженный дух. И Квентин, как только выдавалась свободная минута, тут же погружался в меланхолию. Наконец, на горизонте показался Менсандор. Туман не сбил их с курса, больше того, они дошли быстрее, чем предполагали. Часто вспоминалась пословица: «Люди Дрина рождены морем». На военном совете, который состоялся после того, как показалась земля, было решено обогнуть полуостров и нанести удар из Хинсенбю. Так что лучше вообще не высаживаться, а пройти вглубь страны по широкому, медленному притоку Уилста.

– Получится ли? – размышлял Тейдо. Они сидели в королевской каюте, уставившись на большую карту. Лица у всех были сосредоточенными на предстоящей задаче.

– У обычных моряков не получится, а мои смогут, – король еще раз взглянул на карту. – Корабли у меня большие, развалистые, но осадка меньше, чем кажется с первого взгляда. Это же военные корабли! А на войне никогда не знаешь заранее, с чем столкнешься. Бывало, и по рекам ходили.

– Я ручаюсь за мастерство матросов и корабельных мастеров, – сказал Ронсар. – Мне приходилось видеть их в деле во время войн с Горром. Они лучшие.

– Вот именно! – удовлетворенно кивнул Селрик.

– Значит, идем прямо вглубь страны по реке из Линдалии. Но там у нас впереди слияние Уилста и Хервидда… Может быть, хотя это дольше. Может быть, лучше подняться до Хинсенбю? – Тейдо все еще мучили сомнения.

– Я уверен, все получится, – заверил Селрик.

– Решено, – подвел итог Тейдо. – Я хорошо знаю эти места. Хервидд здесь глубокий. Там, где он сливается с Уилстом, вода пробила широкую расщелину. С обеих сторон высокие скалы. Вот здесь они сливаются, – он показал на карте. – Если сможем дойти до места слияния, дальше проблем не будет.

Квентин, сидевший в углу, молчал и радовался, что делается хоть что-нибудь, а то слишком много разговоров… Он все еще опасался грядущих испытаний, во всяком случае не ждал от них ничего хорошего, кроме кровавых столкновений и возможной гибели.

* * *

– Перестань ныть! Король ты или кто? – Нимруд помахал перед лицом Джаспина длинным костлявым пальцем.

Джаспин съежился и вжался в трон, потом заскулил:

– Ничего бы этого не случилось, если бы…

– А это не тебе судить! – оборвал его Нимруд. – Кабы не этот проклятый святоша… этот Дарвин. Он разрушил мое заклинание. И он заплатит за это; ты увидишь, как он будет корчиться! Все они будут корчиться! Сто раз пожалеют, что не потонули. – Нимруд носился по тронному залу, выкрикивая угрозы. Растрепанные волосы колдуна развевались, Джаспин с опаской следил за ним. Нимруд кипел, нытье Джаспина только подливало масла в огонь. Внезапно он остановился и сердито посмотрел на короля, встретив в ответ испуганный взгляд.

– Что? Чего ты на меня так смотришь? Прекрати! Мне не нравится! – заорал Джаспин. Он беспокойно заерзал, сжимая подлокотники золотого трона.

– Ха! Пусть идут, – неожиданно вкрадчивым голосом промурлыкал Нимруд. Змеиная улыбка скользнула по его губам. Черные глаза сверкнули огнем.

– Что ты надумал? – боязливо спросил Джаспин.

– Пусть идут, говорю! Не удалось остановить магией, остановим силой! Ты, король Шакал! Сколько у тебя людей?

– Тысячи три или около того...

– А рыцарей?

– Сорок, пятьдесят, может больше. Я не вдавался в подробности; не было времени на...

– Хватит болтать! – Злобный колдун снова принялся расхаживать. – Сколько дворян за тебя выйдут?

– По крайней мере, дюжина. Наверное, и других удастся убедить теперь, когда я король, – похвастался Джаспин.

– Побереги свое тщеславие – оно меня утомляет. – Нимруд скрестил руки на груди и подошел к Джаспину. – У нас есть три дня, чтобы собрать силы. Созови дворян и всех их воинов. Мы должны их раздавить. – Он схватил большое зеленое яблоко из вазы с фруктами на соседнем столе и сжал его. К изумлению Джаспина, яблоко взорвалось желтым пламенем и осыпалось на пол пеплом. – Ха-ха! Вот так! – Чародей бросил сморщенный, почерневший уголек, все, что осталось от прекрасного яблока.