Удаление отправилось в полет даже раньше, чем я осознал что делаю. Мутный сгусток энергии ударил в лицо ожившего трупа и начисто снял всю плоть до самого черепа. Только глаза остались невредимыми. Вокруг них в момент удара словно возникло защитное поле.

Мирослава продолжала жадно смотреть на меня. Княгиня пыталась что-то произнести, но отсутствие мышц лица мешало коммуникации. Я осторожно шагнул в сторону и голова женщины повернулась следом за мной. Только тогда я понял, что никакой угрозы нет.

Тело правительницы Смоленска стало проводником чьей-то силы. Чьей именно догадаться было нетрудно. Мои предположения оказались верными. Вернее, предположения Искры...

У дверей стояли напряжённые дружинники. Поляницы держали ожившее тело княгини на прицеле луков и боевых заклинаний. Даже если бы я сам не успел отреагировать, мне ничего не угрожало.

Неожиданно одна из воительниц встрепенулась и рассеянно уставилась в пространство, словно читала сообщение в невидимом интерфейсе. Хотя может так оно и было. Как именно общаются на расстоянии амазонки я так и не успел узнать.

— Беда, княже! — вынырнув в реальность, воскликнула девушка.

— Дай угадаю, — устало вздохнул я и неспешно направился к выходу, — Печенеги готовятся к штурму города?

— Откуда... — растерянно пробормотала воительница, а все остальные в помещении восторженно уставились в мою сторону. Черт, как же это всё меня напрягает!

— Сожгите здесь всё, — коротко приказал я, — Если в тереме осталось что-то ценное, можете забрать себе.

— Как же так, княже, — потрясенно выдавил из себя Прохор, — Это же... Столица... Гнездо родовое, веками обжитое...

Я резко остановился возле воеводы и с яростью посмотрел ему в глаза. Богатырь был на голову выше и вдвое шире меня, но под моим взглядом невольно сделал пару шагов назад и упёрся спиной в стену.

— Род жив, пока жив хоть один из нас, — медленно роняя слова, произнёс я, — Ты, я, Никита — вот наш род, а не те мертвецы, что лежат в этой комнате. Они сделали свой выбор и этот выбор отправил их к предкам. Эти стены давно прогнили. Святилище рода теперь в Лесграде. Предки приняли это. Око богов подтвердило. Сжечь. Всё.

Внутри кипела такая ярость, что я едва сдерживался, до хруста сжимая зубы. Хотелось быстрее попасть на воздух. Стены вокруг давили на меня ощущением предательства и постоянной опасности. Здесь годами сплетался клубок обмана, который должен был уничтожить однажды всё княжество. Ничего общего с ним иметь я не хотел.

За спиной некоторое время стояла оглушительная тишина. Звук моих шагов эхом отдавался от стен.

— Род это мы, братцы, — наконец произнёс один из дружинников, — Пока мы живы будет жить и Смоленский род.

— Все слышали князя? — холодно произнёс Никита, — Сжечь терем. Если есть желающие поживиться, то можете начинать. Я лично ни гроша не возьму из этого проклятого места.

Добравшись до выхода, я ощутил запах дыма. В окнах верхних этажей терема уже появились первые языки пламени. Ни один из моих подчиненных даже не подумал что-то взять в резиденции Смоленских князей.

Кто-то из поляниц подвёл мне коня. Рядом появились Никита и Прохор. За ворота терема мы выехали втроём. Чуть позже к нам присоединился десяток поляниц.

— Валдиса не нашли, княже, — спокойно произнёс Никита, — Как ты и приказал, пленных брать не стали. Куда и когда сбежал конунг никто не знает. Наблюдатели на западной стене видели удаляющийся столб пыли. Если прикажешь...

— Валдис подождёт, — коротко ответил я, — Потеря двух тысяч воинов надолго выбьет его ряда серьёзных врагов.

— Он коварно напал на Смоленск, — напомнил Прохор.

— Потому что члены Совета рода это допустили, — ответил я, — Не удивлюсь, если они сами его пригласили в город.

— Быть того не может! — воскликнул Прохор, — Это же...

— Предательство, — насмешливо закончил я фразу подчинённого, — Всё верно, Прохор.

— Я не верю, — упрямо покачал головой воевода. Его картина мира с треском рушилась, но это было неизбежно.

— Нас пытались убить ещё по пути в первый бой с тевтами, — безразлично произнёс я, — Потом в Смоленске. Дважды. Пол тысячи тевтов откуда-то узнали о месте расположения Лесграда. Посреди княжеского терема, в самом сердце столицы, кто-то уничтожил родовое святилище. Все члены рода были отравлены во время совета...

Чем больше я говорил, тем мрачнее становился Прохор. Каждый из этих фактов невозможно было отрицать. Я не называл имён и никого не обвинял. Просто перечислял события, свидетелем которых стал. Сухая выжимка чужой ненависти и обмана.

Население Смоленска постепенно приходило в себя. Люди выбирались из погребов и укрытий. Началась суета с тушением пожаров. Когда стало ясно, что беда миновала, дело пошло быстрее.

Наше появление каждый раз вызывало у местных ступор. Сначала все кланялись, а потом удивленно замирали. Мужики глазели на едущих позади нас воительниц. По городу уже прошёл слух, что молодой княжич сумел привести с собой целое войско легендарных поляниц. Смоляне видели, с каким фанатичным восторгом сестры битвы смотрят на их князя и эти эмоции неуклонно перекидывались на меня.

У восточных ворот вокруг нашего отряда собралась уже целая толпа горожан. Каждый хотел что-то сказать. Многие благодарили меня за спасение и призывали все возможные блага на мою голову. Наличие вокруг сотни напряженных поляниц людей не смущала. Скорее наоборот — они служили символом моей власти.

Вот только напряжение воительниц было вызвано не толпой простых смолян. Амазонки, в отличии от простых людей, знали о приближающейся беде. За стенами города неумолимо разворачивалось войско печенегов.

— Дальше я пойду один, — негромко произнёс я.

— Не можно так, — угрюмо произнёс Никита, а десяток амазонок сопровождения молча двинулись к воротам.

— Это приказ, — холодно произнёс я. Произнёс негромко, но все вокруг, включая горожан, замерли без движения, — Открыть ворота.

— Княже... — попытался вразумить меня Прохор, но тут же замолчал. Я подал коня вперёд и остановился в пяти метрах от городских ворот.

Чувствуя изменение обстановки, люди вокруг начали тихо перешептываться. А когда несколько дружинников сняли запоры с ворот и распахнули створки, горожане вовсе в ужасе подались назад.

Почти всё обширное поле за стенами Смоленска было усеяно отрядами печенегов. Их было так много, что местами не было видно травы. Повсюду трепетали на ветру разноцветные вымпелы. Сколько всего пришло племён под стены бывшей столицы Смоленского княжества сосчитать было очень сложно.

Испуг горожан перерос в ужас. Люди рванули обратно к своим домам. Многие отлично знали кровожадность орды. Выжить после их набега было очень сложно.

— Дозволь за стены выйти, княже, — предпринял последнюю попытку вмешаться Никита, — В твоей силе никто не сомневается, но ворог должен знать, что его ждёт.

— В этом нет необходимости, — не оборачиваясь ответил я, — Но если хотите...

Я послал коня вперёд. На мгновение меня накрыла тень надвратной арки. Копыта лошади гулко стукнул по мосту.

— Сообщи Марье, — услышал я позади голос Никиты. Десятник обращался к одной из поляниц, — Если что-то пойдёт не так, то попробуем его вытащить.

Я неспешно ехал вперёд. В голове крутился разговор с Аланом, но я не думал, что его слова осуществятся так скоро. В этом мире требовалось много времени на сбор войск и передвижение. Чтобы привести к Смоленску подобную орду, подготовкой нужно было заняться довольно давно.

Над стеной города показались многочисленные головы людей. В шлемах и без. Самые смелые горожане решили присоединиться к обороне Смоленска. При атаке тевтов у них такого шанса не было.

Я видел впереди конные отряды печенегов. Простое снаряжение, множество коротких луков, далеко не все воины орды обладали даже кожаными доспехами. Никто из них не двигался. Всё молча смотрели в мою сторону.

Рядом с поляницами это войско смотрелось не очень впечатляюще. Однако, недооценивать печенегов не стоило. В конном бою этим кочевникам не было равных. Даже магия древних родов не всегда могла сдержать их натиск. К тому же, степнякам было плевать на ограничения родной земли. Они просто не использовали в бою системные навыки. Орда сражалась на любом поле одинаково эффективно.

Я остановился в нескольких метрах от ближайшего отряда кочевников и высоко поднял руки. Над головой развернулся рисунок реверса Дестабилизации. Ответ последовал незамедлительно.

Далеко впереди послышался бой барабана. Войска передо мной мгновенно пришли в движение и подались в стороны. Волна перестроений создала живой коридор. Он вёл на вершину ближайшего холма, где стоял одинокий шатер.

От ворот Смоленска послышался боевой клич поляниц, а секунду спустя из темноты надвратной арки хлынула сверкающая река воительниц. Марья всерьёз восприняла просьбу Никиты и отправила в бой абсолютно всех амазонок. Тысяча поляниц выстроилась в пятидесяти метрах от стены города. Перед строем замерли в полной готовности пять Сестёр Битвы и два моих военачальника.

Я неспешно продолжил свой путь. Опасения моих подчиненных были мне вполне понятны. Со стороны мой поступок выглядел очень опрометчиво. Но они не знали всего.

Разрушитель уничтожил рамки привычного мира. Целые народы снялись с мест или исчезли бесследно. Алан мог быть кем угодно, но не лжецом. Один короткий разговор с тенью человека, которого страшился весь мир, дал мне больше, чем все труды историков вместе взятые.

Алан столкнулся с врагами невероятной силы. И потерпел поражение. С того времени прошло очень много веков, но дух Разрушителя так и не нашёл покоя. Сейчас я был практически уверен, что Алан мёртв или находится очень близко к этому состоянию. Иного объяснения его поступкам я найти не смог.

Бывший владыка половины обитаемого мира ни разу не вмешался в происходящее лично. Вернее, максимум, на что он был способен, это совет или мелкая кража, как в случае с руной. Даже наша беседа стоила ему стольких сил, что он чуть не умер.

Мимо проплывали напряжённые лица воинов орды. Изредка фыркали кони. Я пока сам ещё не решил зачем вообще решил поговорить с предводителем печенегов. И только одно я знал наверняка.

Этот народ пронёс свою верность Алану сквозь бесчисленное множество лет. Подобная верность не могла принадлежать чудовищу, каким Разрушителя рисовали местные историки. Печенеги не были орками или прочей сказочной хтонью, которую создали только ради войны и службы своему господину.

Я видел вокруг обычных людей. Со своими целями и стремлениями. Кто-то смотрел на меня с надеждой, а кто-то с недоверием. Но было и много таких, на чьих лицах застыло ожидание. И чего они ждут я пока не понимал.

На вершине холма пришлось спешиться. Воины орды за моей спиной сомкнули ряды. Теперь даже поляницам придётся постараться, чтобы пробиться ко мне. Но я всё ещё верил, что это не понадобится. Традиционной охраны вокруг не было. Только одинокая пожилая женщина стояла у входа в шатер.

Всё это время она смотрела в землю и подняла взгляд только когда я оказался рядом с ней. Глаза женщины заливала тьма. Точно такая же, какую я видел у мертвой княгини.

— Это ты контролировала мою мать? — прямо спросил я.

— Да, великий, — низко поклонилась ордынка, — Я хотела поговорить, но ты меня опередил.

— Давно? — только и спросил я. Вопрос не относился к сегодняшнему случаю, но пояснять не пришлось.

— Много лет, — спокойно ответила женщина.

Я мог не вернуться с этих переговоров, но уже сейчас понимал, что пришёл не зря. Как минимум один из мучавших меня вопросов получил свой ответ. Чтобы зайти в шатер мне пришлось наклониться. В нос тут же ударил запах тлеющих трав. Всё пространство шатра было затянуто лёгкой дымкой. После коварного нападения слуг Эрлик-хана, я с опаской относился к любым травяным сборам, но тут явно был другой случай.

Напротив входа неподвижно сидел у костра мощный воин. Восточные черты лица подсвечивали блики пламени. Мужчина смотрел в огонь, словно хотел найти там ответы на свои вопросы. Я сел возле огня. Женщина задернула полог шатра и опустилась на колени за спиной своего хозяина.

— С чем вы пришли на земли Смоленского рода? — первым задал вопрос я, потому что хозяева шатра начинать разговор не торопись.

— Меня зовут Итегай, — тихо ответил воин. Даже так в его голосе слышался грохот далёкого боя и рев пожаров, — Нас привёл сюда долг, господин.

Последнее слово резануло слух. Этот человек не был похож на того, кто готов склониться перед кем-то.

— Хак-Тали многие века хранили верность своему господину, — спокойно добавила женщина, — Меня зовут Хуррем, князь. Видящие племени много лет искали знаки твоего возвращения. Как только мы узнали о нем, то отправились в Великий Поход. И теперь мы здесь.

— Зачем? — просто спросил я.

— Мы знаем, что ты помнишь не всё, — уверенно произнёс Итегай, — Слишком много времени прошло. Слишком много жизней позади. Видящие Хак-Тали помогут тебе вернуть память о прошлом, господин. Воины моего племени готовы снова встать под твои знамёна.

В голосе могучего воина слышалась фанатичная вера в свою правоту. Мой ответ его интересовал в последнюю очередь.

— Вы ошиблись, — невозмутимо ответил я.

— Нет! — яростно ответил Итегай, — Мы знаем правду. Мы видели твою силу. Воины Хак-Тали сметут всё, что тебе мешает. Твой разум освободится и ты возглавишь наш Великий Поход. Тысячи лет мы ждали шанса вернуть этот долг. Позволь нам исполнить предначертанное!

Хуррем не принимала участия в разговоре, но при этом внимательно наблюдала за каждым моим движением. Я чувствовал, что эта женщина прямо сейчас сопоставляла полученные данные со своими знаниями и делала выводы.

— Нужно время, — неожиданно произнесла Хуррем, — Я вижу, что ты прошёл длинный путь, великий. Но твой дух пробудился ещё не до конца. Всего несколько дней в стане Хак-Тали помогут тебе обрести путь.

— Ваши предки служили Алану, — прямо глядя в глаза вождю племени, произнёс я, — Они прошли с ним многие битвы и были верны ему до конца. Как и вы.

— Ты помнишь, — с облегчением произнесла Хуррем, — Я знала, что сбор памяти поможет нам! Я знала!

— Нет, — покачал головой я, — Сбор памяти не поможет. Хотя бы потому, что мне нечего вспоминать.

— Это не так, — упрямо произнёс воин.

Я смотрел на этих людей и хладнокровно обдумывал сложившуюся ситуацию. Хак-Тали пришли к стенам Смоленска с одной единственной целью. Они почувствовали возвращение своего прежнего господина и решили продолжить свою службу.

Подобная слепая верность имела множество минусов. У меня было достаточно информации, чтобы превратить этих людей в своих сторонников. Всего парой фраз я мог поставить их себе на службу, но чем это обернётся в итоге предсказать я бы не взялся. Но главное было не в этом.

Я не любил ложь во всех её проявлениях. Врать в такой ситуации и претворяться аватаром их господина я бы не стал в любом случае. Любое сотрудничество должно быть основано на доверии. Я не гнался за славой владыки мрака, который заставляет служить ему целые народы любой ценой.

— Это правда, — жёстко ответил я, — Мне жаль, но вы напрасно ждали возвращения своего господина. Он не придёт.

— Нет, — неверяще покачал головой воин и крепко сжал в ладони рукоять массивного ножа, висевшего на поясе, — Нет!

— Он не придёт, — твёрдо повторил я, — И я, это не он. И никогда им не стану.

— Ты лжешь, — с ненавистью процедил Итегай. Хуррем встревоженно посмотрела на своего вождя но вмешаться не посмела, — Ты не первый, кто так говорит! Были и другие. Мы помним. И ты вспомнишь! Или умрёшь...

— Нет, — покачал головой я, — И ты сам знаешь, что это правда. Я не умру. А вот твой хозяин давно мёртв.

— Ложь!!! — срывая с пояса нож и бросаясь вперёд, взревел вождь Хак-Тали.