Я пожал её.

— Добро пожаловать в семью, Змей.

Он улыбнулся. Впервые по-настоящему.

Где-то в столовой Костяныч уже тренькал на гитаре. Баба Нюра раздавала пирожки. Рая перевязывала раненых. Лось чистил оружие. Петька требовал добавки.

Жизнь продолжалась.

А за стенами бункера лежала Пустошь. Опасная, жестокая, но теперь уже своя.

И мы были готовы встретить её снова. Вместе.

Глава 5: Право на тишину

Три дня после боя прошли как в тумане.

Хоронили убитых. Четверо наших, двое санычевских — легли в землю за холмом, где мы устроили маленькое кладбище. Лось сказал пару слов, я помолчал, баба Нюра поплакала. Саныч пообещал, что семьи погибших не останутся без помощи. В Пустоши это слово дорогого стоит.

Петька выздоравливал. Сидел в лазарете, требовал книжек и пирожков, строил планы, как потратит свой гонорар за подбитый БТР. Рая гоняла его, но без злости — все видели, что пацан реально спас нам задницы.

Костяныч ходил мрачный. В бою он, оказывается, потерял гитару. Не убило, нет — просто бросил где-то, когда тащил раненого, а потом не нашёл. Искали всем бункером — бесполезно.

— Да ладно тебе, — утешал я его. — Новую найдём. У гвардейцев, может, была.

— У них автоматы, а не гитары, — бурчал он. — Им бы стрелять, а не музицировать.

— А ты не знаешь. Может, среди них меломан был.

Костяныч только рукой махнул.

На четвёртый день Саныч собрался уезжать. Торговое поселение без него долго не могло — дела, обязательства, новые рейсы. Мы стояли у входа, жали руки, хлопали по плечам.

— Ты это, инженер, — сказал Саныч на прощание. — Если что — приходи. Теперь мы свои. И про генератор не забудь. Как починишь — передай с оказией.

— Не забуду, — пообещал я.

Он уехал. Отряд его торговцев растворился в пыльной дымке, оставив после себя ящики с трофейным оружием, несколько мешков крупы и тёплое чувство, что мы не одни.

— Хороший мужик, — сказал Змей, глядя вслед.

— Ага, — согласился я. — Таких тут мало.

Мы вернулись в бункер. Впереди была обычная жизнь. Ремонт, хозяйство, забота о людях. И тишина. Наконец-то тишина.

Неделя пролетела незаметно.

Я чинил генератор Саныча — тот самый, который обещал. Работа кропотливая, но приятная: запчасти подбирал из трофейных, паял, крутил, настраивал. Змей помогал — у него руки оказались золотые, хоть и сталкер.

— Ты где так научился? — спросил я как-то.

— Жизнь заставила, — усмехнулся он. — В Пустоши либо ты чинишь, либо твои вещи чинят другие. А чужие руки — они ненадёжные.

— Философ.

— Реалист.

Лось взял на себя охрану и разведку. Каждый день уходил в дозор, возвращался затемно, докладывал обстановку. Гвардейцы больше не появлялись. Видимо, после разгрома зализывали раны.

— Думаешь, отстанут? — спросил я его однажды вечером.

— Не отстанут, — ответил он. — Но теперь им нужно время. Много времени. Мы их серьёзно потрепали.

— А Кречет?

— О нём ни слуху. Может, сдох, может, затаился.

— Хорошо бы сдох.

— Хорошо бы, — согласился Лось. — Но надейся на лучшее, готовься к худшему.

Старая истина, но в Пустоши она работала безотказно.

Петька наконец выполз из лазарета. Тощий, бледный, но с хитрой улыбкой на лице. В первый же свободный день он пришёл ко мне с требованием:

— Гони крышечки!

— Какие?

— Два ящика! За БТР и пулемёт! Договор дороже денег!

Я рассмеялся.

— Петь, у нас нет двух ящиков крышечек. У нас вообще ящиков нет.

— А когда будут?

— Когда-нибудь.

Он надулся, но ненадолго. Увидел, что я копаюсь в двигателе какого-то трофейного мотоцикла, и забыл про крышечки.

— А это что? А зачем? А можно я помогу? А оно поедет?

— Петь, отстань, дай собраться.

— Не отстану. Я теперь герой, мне можно.

Пришлось ставить его на подачу инструментов. Справился отлично.

Месяц спустя жизнь вошла в колею.

Мы расширили бункер — нашли ещё два запасных отсека, которые раньше были завалены. Расчистили, утеплили, заселили. Теперь у нас жило почти тридцать человек. Кто-то прибился сам, кого-то привели разведчики. Была даже одна свадьба — Костяныч, представьте, охмурил девушку из новых переселенцев. Тихую такую, скромную, Настю. Она на него смотрела как на бога, а он перед ней соловьём разливался.

— Жениться собрался? — спросил я.

— Ага, — засмущался он. — Ты не против?

— Я-то что? Ты сам решай. Только гитару новую найди сначала. Без музыки какая свадьба?

Гитару он нашёл. Представляете, среди трофеев после боя завалялась старенькая акустика. Потрепанная, с одной струной, но живая. Костяныч её выходил, вылечил, теперь играл по вечерам так, что баба Нюра пускалась в пляс.

А свадьбу сыграли. Скромно, по-нашему. Рая наготовила, баба Нюра кур зарезала (двухголовую пожалела, но обычных парочку пустила под нож), Лось произнёс тост, от которого все прослезились, а Змей подарил молодым нож — свой, запасной, с гравировкой "На счастье".

— Ты чего? — удивился Костяныч. — Это же оружие.

— В Пустоши без оружия никак, — ответил Змей. — А счастье — оно само не придёт. Его защищать надо.

Хорошая свадьба была. Душевная.

А через неделю пришла весть.

Петька сидел на крыше, ловил сигнал на свой допотопный приёмник, и вдруг заорал так, что сбежался весь бункер.

— Тише! — кричал он. — Слушайте!

Из динамика, сквозь шипение и треск, пробивался голос:

— ...повторяем экстренное сообщение для всех выживших в секторе 7... Губернатор Кречет мёртв... повторяю, Кречет мёртв... остатки его армии разбиты... вольные поселения призывают к объединению... повторяем...

Мы слушали, затаив дыхание. Голос говорил ещё минуту, потом пропал в помехах.

— Мёртв, — выдохнул Лось. — Неужели правда?

— Похоже на то, — ответил я. — Кто-то другой добил.

— Или свои грохнули, — предположил Змей. — После такого разгрома могли и не простить.

Мы молчали. Каждый думал о своём. Я вспомнил тот кабинет, холодный взгляд Кречета, его слова про порядок и силу. И про то, как он забрал мой нож. Сувенирный, дурацкий, но мой.

— Значит, свобода, — сказал Костяныч. — Теперь точно свобода.

— Свобода, — кивнул я. — Только она, знаешь, дорогого стоит.

— Мы заплатили, — ответил Змей. — Крышечками. Кровью. Друзьями.

— Заплатили, — согласился я. — Но оно того стоило.

Вечером мы сидели у костра. Все свои. Лось, Змей, Костяныч с Настей, Петька, Рая с ребёнком, баба Нюра, ещё несколько человек. Костяныч играл на гитаре, Петька подпевал, звёзды начинали проглядывать сквозь серую дымку.

— Слушай, Змей, — спросил я. — А ты веришь, что всё наладится?

Он долго молчал, глядя в огонь.

— Не знаю, — ответил наконец. — Но хочется верить. Когда есть ради кого — хочется.

— А ради кого ты?

Он обвёл взглядом сидящих.

— Ради всех. Ради этого. — Он кивнул на костёр, на людей, на гитару. — Ради того, чтобы вот так сидеть и не бояться, что завтра не наступит.

— Наступит, — сказал я. — Обязательно наступит.

И мы сидели дальше. Слушали музыку, смотрели на огонь, дышали.

Пустошь была рядом. Она никуда не делась. Но сегодня она казалась чуточку добрее. Или это мы стали сильнее.

Тишина. Мир. Почти счастье.

В этом мире дороже всего именно такие моменты. Когда можно просто жить. Просто дышать. Просто быть.

И это стоило всех заплаченных крышечек.

Глава 6: В клетке

Дорога до поселения Саныча должна была занять полтора дня. Змей и Петька шли уже вторые сутки.

— Долго ещё? — в сотый раз спросил Петька, переставляя ноги, которые, казалось, налились свинцом.

— Если не сбавим темп, к вечеру будем на месте, — Змей, не оборачиваясь, сверялся с навигатором. — Видишь вон те развалины? За ними уже пойдут знакомые места. Я тут пару раз с Санычем проходил.

Имя Саныча звучало как гарантия безопасности. Старый торговец был для них не просто союзником — он был другом, скрепившим союз кровью в недавнем бою. Змей гнал от себя мысль, что что-то может пойти не так. Навигатор послушно рисовал маршрут, солнце клонилось к закату, и даже мутанты попадались редко — будто сама Пустошь давала им дорогу.

— А что мы им скажем? — Петька, как всегда, прокручивал в голове все варианты. — Ну, Санычу?

— Правду, — пожал плечами Змей. — Скажем, что гвардейцев разбили, но Кречет мёртв. Скажем, что теперь мы им должны за помощь, но и они нам должны — мы ж вместе воевали. Скажем, что хотим мира и торговли. Саныч — мужик умный, поймёт.

— А если не поймёт?

— Значит, будем объяснять доходчивее, — усмехнулся Змей. — Ты главное помалкивай, если что. Я сам буду говорить.

Поселение показалось на горизонте, когда солнце уже коснулось края земли. Обычное пустошанское укрепление: высокий частокол из обгоревших брёвен, пара вышек по углам, над которыми лениво вился дымок. Ворота — массивные, обитые листами ржавого металла. Всё как всегда. Всё знакомо.

— Пришли, — выдохнул Петька.

— Погоди, — Змей остановил его за плечо. — Что-то не так.

— Что?

— Тишина.

Петька прислушался. Действительно, в прошлый раз, когда они были здесь с Санычем после боя, поселение гудело как улей: люди ходили, ругались, стучали молотки, лаяли собаки. Сейчас же — ни звука. Даже дым из труб шёл какой-то вялый, будто нехотя.

— Может, спать легли пораньше? — неуверенно предположил Петька.

— В Пустоши рано не ложатся, — Змей уже снял с плеча винтовку, но ствол держал вниз. — Ладно. Пошли. Но будь начеку.

Они подошли к воротам. Никого. Змей постучал прикладом по металлу. Звук разнёсся в вечерней тишине, как удар колокола.

— Эй! Открывайте! Свои!

Тишина. Потом за воротами зашуршало, лязгнул засов, и створка приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было просунуть голову.

В щели появилось лицо. Незнакомое. Чужое. Змей таких не помнил. Мужик лет тридцати, с пустыми глазами и автоматом через плечо, уставился на них.

— Чего надо?

— К Санычу мы, — твёрдо сказал Змей, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — Скажи, Змей пришёл. Из бункера. Он знает.

Мужик посмотрел на него, перевёл взгляд на Петьку, потом снова на Змея. Глаза его не выражали ровно ничего.

— Ждите.

Щель захлопнулась. Засов лязгнул обратно.

— Странный какой-то, — шепнул Петька. — Я таких не видел, когда мы тут были.

— Я тоже, — Змей медленно, стараясь не делать резких движений, перекинул винтовку так, чтобы можно было выстрелить не целясь. — Петь, встань за меня. Если что — бежишь к тем камням и не оглядываешься.

— А вы?

— А я догоню.

Ждать пришлось минут пять. Вечер сгущался в ночь, ветер гнал пыль по дороге, и напряжение росло с каждой секундой. Змей уже собирался уходить, когда за воротами загудело, и створки начали медленно открываться.

— Заходите, — тот же мужик махнул рукой. — Саныч ждёт.

Поселение встретило их пустотой. Ни души. Никто не ходил по улицам, не сидел у костров, не возился у домов. Только несколько теней мелькнули между строениями и исчезли.

— Где все? — спросил Петька шёпотом.

— Не знаю. Молчи.

Они шли по центральной улице к дому Саныча — тому самому, где после боя Змей пил самогон и слушал байки торговцев. Дверь была открыта. Внутри горел свет.

— Саныч! — крикнул Змей, остановившись на пороге. — Ты тут?

В ответ тишина.

— Заходите, чего встали? — подтолкнул их сзади провожатый.

Змей шагнул внутрь.

И в ту же секунду мир взорвался болью.

Удар пришёлся сзади, по затылку. Змей не успел даже сгруппироваться — просто рухнул лицом вниз, теряя сознание. В ушах зазвенело, перед глазами поплыла темнота, и последнее, что он услышал, был испуганный крик Петьки:

— Змей!

...Сколько прошло времени, Змей не знал. Очнулся он от запаха сырости и собственной крови. Голова гудела, во рту было сухо, а запястья саднило — верёвка врезалась в кожу. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Бетонный, в трещинах, с ржавыми разводами. Подвал. Знакомая обстановка.

— Очнулся? — раздался голос справа.

Змей повернул голову. Петька сидел в углу на куче какого-то тряпья, руки связаны так же, как у Змея, но взгляд живой, злой. Лицо в кровоподтёках, но вроде цел.

— Ты как? — спросил Змей, облизывая пересохшие губы. Говорить было трудно — во рту чувствовался привкус крови.

— Нормально, — Петька шмыгнул разбитым носом. — Синяков надавали, когда вы волокли, но живой. А у вас... у вас голова в крови. Вся спина мокрая.

Змей попробовал пошевелиться — затылок отозвался острой болью. Картинка начала складываться: удар сзади, когда они уже почти дошли до дома Саныча. Кто-то подкрался, пока они с Петькой разглядывали открытую дверь.

— Долго я был в отключке?

— Часа два, — Петька шмыгнул носом. — Змей, они нас обыскали. Всё забрали. Навигатор, ножи, даже мои батарейки. И... — голос пацана дрогнул. — Я видел того мужика, что ворота открывал. Он с кем-то говорил. Про бункер. Про нас. Они знают координаты.

У Змея внутри всё оборвалось. Навигатор. С координатами. С точкой, где сейчас спят ничего не подозревающие Стас, Лось, Рая, баба Нюра, дети...

— Ерунда, — сказал он вслух, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Он попробовал пошевелить пальцами. Верёвка стянута крепко, но профессионал вязал — не бандиты, аккуратно. — Главное, что живы. Выберемся — предупредим.

— А если не выберемся?

Змей посмотрел на него.

— Выберемся. Ты со мной?

Петька кивнул, сглотнув.

— Тогда первое дело — осмотреться.

Змей осмотрел подвал. Небольшой, метров десять квадратных. Бетонные стены, одна дверь — металлическая, с зарешеченным окошком. В углу куча хлама, пара ржавых труб, выходящих куда-то наверх. Вентиляция. Хороший знак.

— Петь, трубы видишь?

— Ага.

— Если они не заварены — может быть выход. Сможешь туда пролезть?