— Подъём! Кто не работает, тот не ест!

Я открыл глаза и уставился в бетонный потолок. Трещина на нём уже месяц напоминала очертаниями карту Австралии. Или я просто привык видеть то, чего нет.

Костяныч, как мы звали Костяна за глаза (а иногда и в глаза, он не обижался), уже сидел на койке, накручивал колки на гитаре.

— Опять Рая командует, — вздохнул он. — А ведь какая женщина была бы без апокалипсиса... Ресторан бы держала, честное слово.

— Держала бы, — согласился я, натягивая штаны. — И посетителей бы так же с утра поднимала: «Кто не съел утку, тот не пьёт кофе!»

Костяныч хихикнул.

В столовой уже бурлила жизнь. За длинным столом, сколоченным из старых дверей, сидели наши. Рая разливала баланду по мискам. Петька крутился рядом, выпрашивая добавку. Лось сидел в углу, медитативно жевал. Змей уже был здесь — сидел с краю, внимательно оглядывал публику.

— Доброе, — кивнул я, садясь напротив.

— Доброе, — ответил Змей. — А где остальные?

— Какие остальные?

— Ну, вы же не только эти? — Он обвёл взглядом нас пятерых.

— А, ты про тех, кто в дальних отсеках. — Я махнул рукой. — Там ещё человек десять. Семьи с детьми, двое мужиков, одна бабка с курами. Они сейчас позже придут, у них свой график. Куры, понимаешь, режим требуют.

Змей понимающе кивнул.

— Куры — это серьёзно. Я за пять лет в Пустоши три раза кур видел. Два раза съел, один раз они меня чуть не съели. Мутировавшие, с зубами.

Костяныч поперхнулся баландой.

— Шутишь?

— Нет. — Змей даже не улыбнулся. — Те куры размером с собаку были. И очень злые. Пришлось из дробовика.

— Господи, — перекрестилась Рая. — И тут куры, и там куры. Хоть наши-то нормальные.

— Почти нормальные, — подал голос Петька. — У бабы Нюры одна с двумя головами.

Змей посмотрел на Петьку долгим взглядом. Потом перевёл глаза на меня.

— Двухголовая курица?

— Есть такое, — подтвердил я. — Баба Нюра говорит, что это особый вид, самые живучие. Яйца несёт, правда, с зеленоватым отливом, но съедобные.

— Ну... — Змей пожал плечами. — В Пустоши и не такое увидишь.

Дверь столовой открылась, и вошла баба Нюра собственной персоной. Седьмой десяток, а бодрая — дай бог каждому. В руках — миска с чем-то парящим.

— Молодёжь, — заявила она с порога, — а ну освободите место! Я вам тут яичницу принесла, настоящую, от моих красавиц.

— От двухголовой? — уточнил Костяныч.

— И от неё тоже. Не бойся, она умная, только клюётся, если обидеть.

Баба Нюра плюхнулась на лавку, поставила миску на стол. Яичница и правда выглядела аппетитно — ярко-жёлтая, с поджаристыми краями. Только один желток был какой-то... зеленоватый.

— Это от какой? — спросил Петька, тыкая пальцем в зелёное пятно.

— А тебе какая разница? — отрезала баба Нюра. — Ешь давай, витамины нужны. Вон худой какой.

Петька вздохнул и взял кусок.

Завтрак прошёл в тёплой атмосфере. Змей ел молча, но я заметил, что он то и дело поглядывает на наших, запоминает, прикидывает. Нормально. Я бы на его месте тоже присматривался.

После еды Рая увела женщин на кухню чистить картошку (да, у нас была картошка, которую мы выращивали под лампами в техническом отсеке). Костяныч ушёл бренчать в свою каморку. Лось отправился на обход периметра. А я остался со Змеем.

— Покажешь хозяйство? — спросил он.

— Пойдём.

Мы пошли по коридорам бункера. Я показывал: здесь склад, здесь мастерская, здесь наш огород (Змей удивился, увидев лампы и зелень), здесь жилые отсеки. Везде люди, везде работа. Кто-то чинил сбрую, кто-то стирал, кто-то просто сидел и читал — у нас была небольшая библиотека, довоенные книги, собранные по руинам.

— Хорошо устроились, — сказал Змей. — Я думал, в бункерах только военные сидят.

— Военные тоже сидят, — усмехнулся я. — Но мы не военные. Мы просто выживаем.

— А вентиляция? — вдруг спросил он. — Чувствую, воздух тяжеловат.

Я вздохнул.

— Вентиляция — наша боль. Старая система, работает через пень-колоду. Я уже всё перебрал, что мог, но один из вентиляторов сдох окончательно. Запчастей нет. Дышим пока так.

— Покажи.

Я повёл его в технический отсек. Там стоял огромный агрегат — довоенная вентиляционная установка, ржавая, но живучая. Один из вентиляторов действительно молчал.

Змей покрутился вокруг, заглянул внутрь, постучал.

— Подшипник полетел, — сказал он. — И крыльчатка погнута.

— Знаю. Только где взять новый подшипник?

Змей задумался. Потом полез в свой рюкзак, который мы ему вернули после досмотра, и вытащил потрёпанный ящик с инструментами.

— У меня есть кое-что. — Он порылся и извлёк подшипник. Не новый, но живой. — С одного старого генератора снял. Подойдёт?

Я примерил. Подшипник подходил идеально.

— Твою ж... — выдохнул я. — Ты что, волшебник?

— Сталкер, — поправил Змей. — Мы, сталкеры, тащим всё, что может пригодиться. А пригодиться может всё.

Через час мы вдвоём реанимировали вентилятор. Я крутил гайки, Змей подавал инструмент и светил фонариком. Работали молча, но слаженно — как будто сто лет вместе.

Когда агрегат загудел ровно, без перебоев, Змей удовлетворённо хмыкнул.

— Хороший агрегат. Ещё лет двадцать прослужит.

— Спасибо, — сказал я. — Ты нам очень помог.

— Работа не волк, — отозвался он. — А в Пустоши любая работа — вклад в общее дело.

Вечером, когда стемнело, мы опять сидели в столовой. Сегодня был «культурный вечер» — Костяныч играл на гитаре, Петька подпевал, баба Нюра даже пустилась в пляс, но её быстро усадили, чтобы не надорвалась. Лось чистил оружие, Рая вязала носки из какой-то химической нитки.

Змей сидел в углу, грел руки о кружку с кипятком и слушал. Я подсел к нему.

— Нравится?

— Странно, — ответил он. — Сто лет такого не видел. Люди. Мирно. Поют.

— А ты как жил?

— По-разному. — Он помолчал. — В основном один. Иногда с кем-то сбивался, но ненадолго. В этом мире сложно с людьми. Они либо быстро дохнут, либо становятся врагами.

— А мы?

— Вы — исключение. — Он посмотрел на меня. — Пока.

Костяныч заиграл что-то грустное, довоенное. Кажется, Цоя. Петька подхватил:

— Мы ждём перемен...

Я усмехнулся. Перемен мы уже дождались. Теперь бы не ошибиться.

— Слушай, Змей, — сказал я тихо. — Ты вчера говорил про отряды на юге. Расскажи подробнее. При всех.

Он кивнул, отставил кружку и подошёл к столу. Все сразу замолчали.

— Мужики, — начал он, — я не хочу сеять панику, но вы должны знать. В ста пятидесяти километрах отсюда, в старом военном городке, обосновались люди. Много людей. Я насчитал около сотни, плюс техника. Два БТРа на ходу, грузовики, мотоциклы. И вооружены до зубов.

— Кто они? — спросил Лось.

— Остатки гвардии Кречета. Того самого, который правил Городом, откуда вы сбежали. — Змей посмотрел на меня. — Они ищут вас. Я слышал разговор их разведчиков. У них есть приказ: найти группу беглецов, взять живыми или мёртвыми. Особо отмечены двое: инженер и высокий сталкер. — Он кивнул на меня и Лося.

В столовой повисла тишина. Даже Костяныч перестал тренькать.

— Откуда они знают? — спросила Рая.

— Пустошь слухами полнится, — повторил Змей свою любимую фразу. — Кто-то видел, кто-то рассказал, кто-то продал. Тут как в большом городе: все про всех знают, если надо.

— Сколько у нас времени? — Лось уже прикидывал варианты.

— Неделя. Может, две. Они сейчас собирают силы, подтягивают людей. Но разведку выслали уже. Я сам едва ушёл от их дозора.

Я смотрел на людей. На Раю, которая прижала к себе ребёнка. На Костяна, который побледнел. На Петьку — тот, наоборот, сжал кулаки. На Лося — тот уже просчитывал варианты.

— Что будем делать? — спросил кто-то из дальнего угла.

Я встал.

— Для начала — не паниковать. — Голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовал. — У нас есть время. У нас есть бункер. У нас есть оружие. И у нас есть голова на плечах. — Я посмотрел на Змея. — Ты говорил про торговцев. Что за торговцы?

— Вольное поселение, — ответил он. — Километров сто на восток. Там живут те, кто не хочет воевать, только торговать. У них есть связи, есть информация, есть оружие. И они не любят гвардейцев — те у них дань требовали.

— Думаешь, помогут?

— Думаю, можно договориться. Если предложить что-то взамен.

— Что у нас есть?

Змей усмехнулся.

— У вас есть бункер. И есть инженер, который умеет чинить всё, включая генераторы и оружие. А у них вечно всё ломается.

Я задумался. Лось подошёл, встал рядом.

— Я схожу с ним, — сказал он.

— Нет, — отрезал Змей. — Ты тут нужен. Я пойду один. Или с парнем, — он кивнул на Петьку. — Он шустрый, не помешает.

Петька аж подпрыгнул.

— Я?

— Ты. Если не боишься.

— Не боюсь!

— Боишься, — спокойно сказал Змей. — Но это нормально. Бояться — не стыдно. Стыдно — трусить.

Я посмотрел на Петьку. Парень горел энтузиазмом, но я-то знал, что там, снаружи, опасно.

— Решим завтра, — сказал я. — А сейчас всем спать. Завтра тяжёлый день.

Люди расходились медленно, перешёптываясь. Я задержался у выхода.

— Змей, — окликнул я. — Ты правда думаешь, что они помогут?

Он остановился, обернулся.

— В Пустоши никто никому просто так не помогает. Но если предложить выгоду — могут и помочь. Торговцы они и есть торговцы. Им главное — барыш.

— А если нет?

— Тогда будем думать дальше. Может, уходить на север. Там горы, там можно затеряться. Но с детьми и бабками — трудно.

Он ушёл. А я остался стоять в пустой столовой, глядя на остывающую печку.

В голове крутились цифры, варианты, схемы. Инженерная привычка — всё просчитывать. Но жизнь не схема. И людей в неё не вставишь, как детали в механизм.

За стеной тихо завыл Шайтан. То ли на псов, то ли на луну. Какая уж тут луна — только радиоактивное зарево над горизонтом.

Я вздохнул и пошёл спать. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

А пока — тишина. Ценный товар в этом мире. Надо уметь её ценить.

Глава 3: Тени прошлого

Утро началось с того, что Шайтан залаял так, будто увидел призрака. Или сталкера. Или сталкера-призрака.

Я выполз из спальника, натянул штаны и потопал к выходу. Лось уже был там — стоял у двери, вслушивался.

— Что там?

— Не пойму, — ответил он. — Чужой запах. Не зверь.

Змей появился бесшумно, как всегда. Приник к смотровой щели.

— Там человек, — сказал он спокойно. — Один. Лежит метрах в пятидесяти. Раненый, судя по всему.

— Свой? Чужой?

— Не видно. Но нашёл же нас как-то.

Мы переглянулись. Вариантов было немного: либо случайный выживший, либо разведчик, либо ловушка.

— Я выйду, — сказал Лось.

— Я с тобой, — добавил Змей.

— Я прикрою, — кивнул я.

Мы выскользнули наружу. Утро было серым, тяжёлым, небо нависало низко, давило. Лось и Змей двинулись к лежащей фигуре, я залёг за камнем с винтовкой.

Фигура дёрнулась, когда они подошли. Потом затихла. Потом снова дёрнулась.

— Живой! — крикнул Лось. — Тяжелый. Тащите носилки.

Через полчаса раненый лежал в нашем лазарете — так гордо называлась комната с тремя койками и Раей в качестве главврача. Мужик был лет сорока, в рваной одежде, с глубокой рваной раной на боку. Похоже, пуля прошла по касательной, но крови потерял много.

— Кто такой? — спросил я, когда Рая закончила перевязку.

Мужик открыл глаза. Мутные, больные, но в них мелькнуло что-то... знакомое.

— Ты... Стас? — прохрипел он.

Я напрягся.

— Откуда знаешь?

— Я от Григория Ивановича. — Он закашлялся. — Он жив. Послал меня. Предупредить...

Мы с Лосем переглянулись. Григорий Иванович — тот самый полковник, который остался в Городе прикрывать наш побег. Мы считали его погибшим.

— Говори, — Лось склонился над раненым. — Что случилось?

— Гвардейцы... они знают про вас. Кречет отдал приказ. Ищут давно. Но теперь у них... у них есть проводник. Кто-то из ваших. Предатель.

У меня внутри всё похолодело.

— Кто?

— Не знаю. Не успел узнать. Меня послали, а они... они выследили. Шли за мной. Я ушёл, но ранили. — Он схватил меня за руку. — Они скоро будут. Дня два, может, три. Уходите. Ищите тех, кто поможет. Торговцы... Саныч... он может...

— Саныч? — переспросил Змей, стоявший в дверях. — Тот самый, из вольного поселения?

— Да... — раненый уже терял сознание. — Скажите... Григорий Иванович велел передать: он вами гордится. И чтобы жили.

Он отключился. Рая потрогала пульс.

— Живой. Будет жить, если инфекция не пойдёт. Но ближайшие дни — никуда.

Мы вышли в коридор.

— Предатель, — сказал Лось тихо. — Кто?

— Из наших никто не мог, — ответил я. — Мы все вместе из Города уходили. Кроме...

Я замолчал. Кроме тех, кто остался. Кроме тех, кого мы не взяли с собой.

— Тот парень, Колян, помнишь? — сказал Лось. — Который с нами до коллектора шёл, а потом струсил, вернулся.

— Могли схватить, могли завербовать, — кивнул я. — В любом случае теперь не важно. Важно — у нас два-три дня.

Змей слушал молча. Потом сказал:

— Я пойду к торговцам сегодня. С Петькой. Если успеть за два дня обернуться — можно успеть.

— Рискованно, — возразил я. — Вас могут перехватить.

— Могут, — согласился он. — А могут и не перехватить. Я эти места знаю. Проведу парня тропами, где даже псы не ходят.

Я посмотрел на Петьку, который стоял тут же и делал вид, что не подслушивает.

— Петь, ты как?

— Я готов! — выпалил он. — Я не подведу.

— Знаю, что не подведёшь. — Я вздохнул. — Ладно. Собирайтесь. Берите самое необходимое. И вот ещё что...

Я ушёл в мастерскую, порылся в ящиках и вернулся с двумя вещами: маленьким самодельным навигатором (собрал из запчастей, ловил сигналы старых спутников) и запасным ножом.

— Навигатор знаешь как включать? — спросил я Петьку.