— Закрыто, — буркнул он.

— Для кого закрыто, а для кого и настежь, — Маклауд плюхнулся на ящик из-под патронов. — Самогон есть?

Сидорович поднял глаза, усмехнулся.

— А, Коля. Живой? А я уж думал, ты там на ферме псам на ужин пошел.

— Пошли, но не дошли, — Маклауд потер шрам на лице. — Пять штук. Хорошая была разминка перед завтраком.

— Пять? — Сидорович даже присвистнул. — Это ты удачно отделался. Я слышал, там стая неделю уже орудует. Мутанты, а не псы.

— Мутанты, не мутанты, а пули одинаково боятся. Самогон давай.

Торговец полез под стол, достал початую бутылку, плеснул в два мутных стакана.

— За встречу?

— За то, что живой, — поправил Маклауд.

Выпили. Закусили хлебом с солью. Хлеб у Сидоровича был всегда — свежий, с Большой земли. За деньги, конечно. Бесплатно в Зоне только пули прилетают.

— Новости какие? — спросил Маклауд, разминая папиросу.

— А какие новости? — Сидорович пожал плечами. — На Свалке бандиты резвятся. На Агропроме ученые копают. В Припяти тихо. Слишком тихо.

— Тихо — это не к добру.

— Вот и я о том же.

Маклауд закурил, выпустил дым в потолок. Помолчали. В Зоне молчать умели лучше, чем говорить.

— Кстати, — Сидорович почесал затылок, — тебе вчера передавали. Конверт какой-то.

— Конверт? — Маклауд приподнял бровь. — Кто?

— Не знаю. Сталкер молодой, незнакомый. Сказал — для Маклауда лично. И ушел. Я и забыл совсем.

Торговец полез в ящик стола, долго копался, наконец извлек засаленный конверт без обратного адреса.

— Держи.

Маклауд взял конверт, повертел в руках. Обычная бумага, обычные чернила. Только на конверте — его позывной. И больше ничего.

— Странно, — сказал он.

— В Зоне всё странно. Читай давай, не томи.

Маклауд разорвал конверт, развернул листок. Буквы прыгали перед глазами — знакомый почерк. Очень знакомый.

«Коля. Если ты это читаешь — значит, я еще жив. Или уже нет. Хрен его знает. В любом случае — привет. Долг помнишь? Приходи, если хочешь. Если нет — не приходи. Я пойму. Координаты: Х-14. Жду. Или не жду. Как карта ляжет. Змей»

Тишина повисла в бункере такая, что было слышно, как копошатся мыши под полом. Маклауд перечитал письмо три раза. Потом в четвертый. Потом просто смотрел на листок, не видя букв.

— Змей, — выдохнул он наконец. — Твою ж дивизию.

— Чего там? — Сидорович подался вперед. — Кто пишет?

— Змей.

Торговец поперхнулся воздухом.

— Тот самый Змей? Который... ну...

— Который погиб пять лет назад. Да. Тот самый.

— Так это... это ж не может быть. Мы же его... я же сам слышал... на Агропроме группа попала в засаду. Никто не выжил. Военные потом тела собирали.

— Военные много чего собирали, — Маклауд спрятал письмо во внутренний карман. — И много чего врали.

— Так это что ж выходит... живой он?

— Или живой. Или кто-то очень хочет, чтобы я так думал.

Сидорович задумался. Потом покачал головой.

— Коля, не ходи. Это ловушка. Сто процентов ловушка. Кому-то ты очень нужен там.

— Кому?

— А я откуда знаю? Врагов у тебя, что ли, мало?

Маклауд усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.

— Врагов много, Сидор. Друзей — по пальцам пересчитать. И каждый друг на вес золота. Даже если он пять лет как мертвый.

— Так он же не мертвый, если письмо прислал!

— Вот поэтому я и пойду.

Сидорович вздохнул, налил еще по одной. Выпили молча.

— Х-14, — проговорил торговец, смакуя самогон. — Это ж где это? Это ж за Припятью почти. Там аномалий — как блох на собаке. Там даже мутанты не ходят.

— Значит, будут ходить. Я им компанию составлю.

— Коля, ты головой ударенный? Там же радиация зашкаливает. Там без нормального костюма — пять минут и труп.

— Костюм есть. Артефакты есть. Патроны... патронов мало, но добудем.

Сидорович почесал лысину.

— Слушай, а может, это не он? Может, кто-то почерк подделал? Мало ли умельцев?

— Подделать можно всё, — Маклауд достал письмо, посмотрел на свет. — Но это его стиль. «Долг помнишь». Только он так говорил. Только он.

— Долг, — Сидорович хмыкнул. — Много вас таких, долгом повернутых. Жили бы себе спокойно, торговали, пили самогон... нет, надо лезть в самое пекло.

— Затем и живем, Сидор. Чтобы было что вспомнить перед смертью.

— А если прямо сейчас помрешь? Вспомнить не успеешь.

— Значит, не судьба.

Маклауд встал, закинул рюкзак на плечо. Сидорович смотрел на него с тоской.

— Может, хоть поешь перед дорогой? У меня борщ есть. Настоящий, с мясом.

— Борщ? — Маклауд приподнял бровь. — С каких пор ты борщ варишь?

— Не я варю. Мужики приносят. За долги. Хороший борщ, наваристый.

— Давай свой борщ. Заодно и подумаем, что брать с собой.

Сидорович оживился, полез в печурку, достал котелок. Разлил по мискам. Борщ и правда был знатный — густой, мясной, с капустой.

— Хорошо пошло, — сказал Маклауд, хлебая. — Прямо как у мамы в детстве.

— У мамы в детстве, — хмыкнул Сидорович. — Ты ж из детдома, Коля.

— Ну, значит, как в детдоме. Там тоже кормили. Иногда даже вкусно.

Помолчали. Ели сосредоточенно, как едят в Зоне — быстро, но со вкусом. Потому что неизвестно, когда следующий раз удастся поесть горячего.

— Слушай, Сидор, — Маклауд отложил ложку. — Что ты вообще про Х-14 знаешь?

— А что я могу знать? Сектор закрытый. Там военные были, года два назад. Целая экспедиция. Вернулись не все.

— А те, кто вернулись, что говорят?

— Говорят, там город. Маленький, заброшенный. До Припяти не дотягивает, но жилой когда-то был. А сейчас там... — Сидорович понизил голос, — сейчас там что-то нехорошее. Аномалии не простые, а с характером. И мутанты умные. Слишком умные.

— Умные мутанты — это плохо.

— Это очень плохо, Коля. Потому что дурака хотя бы обмануть можно. А умного — хрен.

Маклауд доел борщ, вытер миску хлебом.

— Ладно. Давай карту.

Сидорович достал из-под прилавка потрепанную карту Зоны, разложил на столе. Ткнул пальцем.

— Вот. Кордон. Свалка. Агропром. Темная долина. Янтарь. Припять. А вот здесь — Х-14. Даже на картах не везде обозначен.

Маклауд всмотрелся в желтую бумагу. Координаты были чуть видны, словно кто-то специально стер их.

— Сколько идти?

— Если без приключений — дня три. Но без приключений в Зоне не бывает. Так что неделя. Или вечность.

— Оптимист ты, Сидор.

— Я реалист. Оптимисты в Зоне долго не живут. Они умирают молодыми и красивыми. А реалисты — старыми и злыми.

Маклауд рассмеялся. Смех был сухим, без веселья.

— Злым я давно стал. Старым пока не планирую.

— Планировать в Зоне — последнее дело. Тут планирует Зона. А мы так... пешки.

— Пешки, — повторил Маклауд. — Пешки иногда в ферзи проходят.

— Если их не съедят раньше.

Они помолчали. Маклауд свернул карту, сунул в рюкзак.

— Снарягу давай. Патроны, аптечки, антирадин. Всё по списку.

— Деньги есть?

— Есть.

— Показывай.

Маклауд высыпал на стол горсть монет и купюр. Сидорович профессиональным взглядом оценил, прикинул, почесал затылок.

— Тысяч на пять потянешь. Может, на шесть.

— А надо на десять.

— А надо — так иди работай. В Зоне деньги с неба не падают.

— Падают. Иногда с убитых.

— Ну вот и сходи, добудь. А я пока припасы приготовлю.

Маклауд вздохнул. Сидорович прав — деньги нужны. И много.

— Ладно. Дай пока пару обойм. И антирадин. В кредит.

— В кредит? — торговец скривился. — Ты ж знаешь, я в кредит не даю. Только за наличные.

— Сидор, я вернусь. Всегда возвращался.

— Всегда не значит сейчас.

— Вернусь, — повторил Маклауд жестко. — Мне там должник нужен.

Торговец посмотрел в глаза, помолчал, потом махнул рукой.

— Эх, Коля, Коля... Ладно. Дам. Но под расписку.

— Давай расписку.

Сидорович достал мятый листок, нацарапал несколько строк. Маклауд расписался, даже не читая.

— Грамотный? — усмехнулся торговец.

— Нет. Но буквы складывать умею. Главное, что цифры вижу. Двести патронов, пять аптечек, три антирадина. Не обманул?

— Обижаешь.

— Торгашей обижать — себя не уважать. Давай товар.

Сидорович полез под прилавок, вытащил тяжелые цинки с патронами, аптечки в пожелтевших упаковках, шприцы с антирадином.

— Держи. И это... Коля...

— Что?

— Если что — возвращайся. Я не то чтобы волнуюсь, но... должников у меня много, а ты хоть и проблемный, но надежный.

Маклауд усмехнулся.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Иди уже. А то развел тут сантименты.

Маклауд закинул припасы в рюкзак, проверил крепления. У двери обернулся.

— Сидор, а если это правда? Если Змей живой?

— А если правда? — торговец пожал плечами. — Значит, есть ради чего рисковать. Но я бы на твоем месте готовился к худшему.

— Я всегда готовлюсь к худшему. Оптимизм в Зоне не работает.

— Работает, — неожиданно сказал Сидорович. — Просто по-другому. Оптимизм — это когда даже в самом плохом дне находишь повод выпить. А у тебя с этим проблем нет.

Маклауд рассмеялся. На этот раз — по-настоящему.

— Вот за это я тебя и люблю, Сидор. За житейскую мудрость.

— Иди уже, философ.

Дверь скрипнула и захлопнулась. Сидорович посидел еще немного, глядя на закопченный потолок, потом налил себе самогона.

— Змей, — пробормотал он. — Живой, значит. Ну-ну.

Выпил, закусил, полез дальше перебирать свои железки. А за стенами бункера Зона жила своей жизнью. Ждала новых жертв. Ждала Маклауда.

Глава 3. Сборы перед адом

Утро на Кордоне выдалось серым, как совесть Сидоровича. Туман стелился по земле, скрывая ржавые остовы машин и делая даже знакомые тропы чужими. Маклауд сидел у костра рядом с бункером, грел руки и смотрел, как огонь пожирает сухие ветки.

— Красота, — сказал он подошедшему механику. — Тишина, покой, и никто не стреляет. Прямо курорт.

Механик хмыкнул. Это был мужик лет пятидесяти, вечно перемазанный соляркой, с руками, похожими на коряги. Звали его Дрон, хотя настоящее имя давно забылось. В Зоне имена не важны. Важны позывные и умение чинить оружие.

— Курорт, — повторил Дрон, присаживаясь на корточки. — Тут даже комары с мутантами. Хороший отдых.

— А ты чего не спишь?

— Работа есть. Слышал, ты в рейд собираешься. Далеко?

Маклауд посмотрел на механика долгим взглядом. Слухи в Зоне распространялись быстрее радиации.

— Откуда знаешь?

— Сидорович сказал. Просил ствол тебе подготовить. Говорит, у тебя автомат как решето после той заварушки на ферме.

— Не решето, — обиделся Маклауд. — Просто дырок много. Но стреляет.

— Стреляет, — согласился Дрон. — Но не туда. Давай покажу, что принес.

Он развернул промасленную тряпку, и Маклауд присвистнул. На тряпке лежал автомат. Не новый, но ухоженный, с хорошей оптикой и глушителем.

— Откуда роскошь?

— С того света, — усмехнулся Дрон. — Один наемник заказывал. Не забрал. Сам понимаешь, причины уважительные.

— Мертв?

— Мертвее не бывает. Так что ствол свободен. Хочешь — бери. Недорого.

Маклауд взял автомат, взвесил в руках. Приклад лег в ладонь как влитой. Он передернул затвор — механизм работал мягко, маслянисто.

— Хорошая вещь, — признал он. — Сколько?

— Для тебя — тысяча. Вместе с оптикой и глушаком.

— Тысяча? — Маклауд приподнял бровь. — Дрон, ты охренел? Это ж китайское барахло.

— Это немецкое барахло. Разница есть. Немцы хотя бы умеют делать оружие. А китайцы — только подделки.

— Пятьсот.

— Восемьсот.

— Шестьсот. И я еще у тебя нож точу.

Дрон задумался, почесал заросший подбородок.

— Семьсот. И нож точу бесплатно.

— Идет.

Ударили по рукам. Маклауд отсчитал мятые купюры, забрал автомат. Старый, привычный, он ушел в рюкзак как запасной. Новый повесил на грудь.

— Спасибо, Дрон. Выручил.

— Себя выручишь, — буркнул механик. — Ты куда вообще собрался? Если не секрет.

— Х-14.

Дрон поперхнулся воздухом. Закашлялся, вытер слезящиеся глаза.

— Туда? Ты сдурел, Коля? Там же...

— Знаю. Аномалии, мутанты, радиация. Слышал уже.

— И прешься?

— Надо.

— Кому надо?

Маклауд помолчал, глядя на огонь. Потом достал письмо, протянул механику.

— Читай.

Дрон взял конверт, вытащил листок, пробежал глазами. Чем дальше читал, тем шире становились его глаза.

— Змей, — выдохнул он. — Это ж тот Змей, который...

— Который погиб. Да. Но, видишь, не совсем.

— Подделка, — уверенно сказал Дрон. — Кто-то хочет тебя заманить.

— Может быть. Но почерк его. И эти слова... «Долг помнишь». Только он так говорил.

Дрон вернул письмо, покачал головой.

— Коля, я тебя знаю давно. Ты упертый, как баран. Если решил — переубедить невозможно. Но хоть подготовься нормально.

— Для того и пришел.

— Ладно. Давай нож.

Маклауд снял с пояса нож, протянул. Дрон покрутил в руках, оценивая.

— Хороший нож. Финка старая, еще советская. Такими наших дедов резали.

— Не наших. Врагов.

— Это с какой стороны посмотреть. Ладно, сделаю. Часа через два подходи.

— Добро.

Дрон ушел в свою мастерскую — старый вагончик, заваленный железками и промасленными тряпками. Маклауд остался у костра. Достал карту, разложил на коленях, всмотрелся.

Х-14 было отмечено красным крестом, поставленным от руки. Кто-то до него уже интересовался этим местом. Судя по пометкам — военные. Или те, кто выдает себя за военных.

Рядом с костром зашуршало. Маклауд поднял голову — подходил молодой сталкер, почти пацан. Рожей не вышел, экипировка дешевая, автомат древний, еще калашниковского образца.

— Дядя, — позвал он. — Не угостишь чаем?

— Я тебе не дядя, — буркнул Маклауд. — Садись, если не брезгуешь.

Пацан сел, протянул руки к огню. Был он худой, обветренный, с лихорадочным блеском в глазах. Такие долго в Зоне не живут. Слишком много надежд, слишком мало опыта.