Всегда недовольная сторожиха поднимает шлагбаум — вертит рукоятку и сначала поднимает черно-белый шест по ту сторону полотна, а потом и по нашу. Если же приближается поезд, сторожиха стоит к нам спиной и не без удовольствия всем видом своим показывает, что она в своем праве. Гудите, гудите — не слушаю. Проходит бесконечно длинный товарный поезд с полусонным кондуктором на задней площадке или пролетает электричка со своим особым облегченным шумом. Стучат только колеса, нет вздохов и шипения паровоза. И поднимается черно-белый шест по ту сторону полотна, а потом и по нашу. И мы въезжаем на грунтовую дорогу. Справа налево насыпь и рельсы. Начинается последний, самый короткий отрезок нашей дорожной жизни. Несколько лет назад, нет, два-три года назад Володя Лифшиц предложил подвезти нас до города в своей машине. И когда мы подъезжали уже к переезду, метров за двести от него произошло событие, которое вспоминаю теперь постоянно. Вначале, еще не поняв, я только почувствовал невиданное движение на полотне. Что-то неслось через рельсы нам наперерез, не человек, не зверь, серое, огромное. И вдруг сердце замерло: перед самым радиатором огромная и вместе с тем быстрая, словно ей ничего это не стоит, пронеслась через дорогу, закинув назад безрогую свою башку, лосиха. И скрылась в лесу. Больше подобных чудес мы не переживали. По северному, сдержанному, непривычному душе лесу ведет дорога к дачному нашему дому. Первые изгороди комаровских дач. Улица Громыхалова. Полукруглый объезд у сторожки. Улица, ведущая к дому отдыха ВТО. Станция видна.