Равномерные удары молотка по железу, или, точнее, по железному листу, — тоже звук почти непрекращающийся, как патефонная музыка, или звонки велосипедов, или крики играющих детей. Здания в ржавых железных конструкциях, посветлевшая толпа, тесная, но недружная, широкие ленинградские улицы, солнце и дымка, пышная, этим летом особенно пышная листва, открытые окна. Жизнь летом явственна не только в деревьях, но и в домах, и во дворах. Днем Невский удивляет, особенно в хорошую погоду, огромным количеством служащих, не спеша двигающихся под солнцем. Неслужащих людей среднего возраста — не найти в природе. Как же удалось им открутиться от службы? После пяти-шести хвосты выстраиваются у остановок, валом валят служащие, которым не удалось скрыться до срока. В это время вливаются они потоком в магазинные двери. Сердиты они, утомлены, может, и обижены, и по вечному закону вымещают горе на близких. Затем Невский, затем улица пустеет. Этим летом, если не войти в магазин, значит появилось мясо, или свежая рыба, или сосиски. Даже с колбасой бывают перебои — впервые за много лет. Но толпа спокойнее, чем год-два назад. Возле городской кассы толпа. На ступеньках античного портика между Гостиным и Думой вечная толпа — перекличка дежурящих за билетами. Необыкновенно много и дачников. Лето 1954 года много более похоже на лето, чем в прошлом и позапрошлом году. Главный архитектор по загородному строительству рассказывал, что в одно из воскресений июня было продано 750 тысяч билетов в сторону Сестрорецка — Зеленогорска. Это не считая автобусов, машин и грузовиков с экскурсантами. «Три тысячи ящиков пива заготовил Зеленогорск — все были выпиты». Вот как гуляют этим летом!