Опять потерял свободу речи, возвращаюсь к глухонемоте. Попробовал рассказать о нынешнем лете — и все не то. Длинно. На самом деле определяется оно коротко: то грозы, то солнце, ливни редкие на севере, в магазинах то пусто, то очереди исчезают, и внезапно появляются сыр, колбаса, мясо. На улице много цветов — и в скверах, и срезанных на лотках. Цветы раскупают. Как и всякое лето, окрашивают и ремонтируют дома. Вместо деревянных лесов — ржавые конструкции, вроде как бы из водопроводных труб. Толпа светлей, веселее, пестрее, чем прежде, — материалы цветные на женских платьях, светло-серые, бежевые, белые мужские костюмы. У окна, где показывает диапозитивы Центральная театральная касса, — толпа, приходится, обходя ее, сходить с широчайшей панели на мостовую. Недаром раскупаются цветы, недаром толпятся у цветных диапозитивов — душа хочет игры. И когда судьба послала ленинградцам такую игрушку, как шведские корабли на Неве и шведские моряки на Невском, — как толпа заиграла! Их окружали как чудо, веселя. В автобусе я слышал рассказ, который повторял весь город: «На флагманском корабле прибыла тайно шведская королева. Ей восемнадцать лет. В газетах этого не пишут, но она в мантии и в короне ездила с визитом в горисполком». Душа просит игрушек, новенького, даже сказки. Любимая брань: «Э, надоело». Погода тревожная, неустойчивая, но толпа благодушнее, чем в прошлом году. И, пожалуй, богаче. Вот и все. Был в городе, сейчас в Комарово. Боюсь, что больше не буду писать. Вдруг растаял, как в тумане, интерес к этому делу. В прозе я ограничен и связан, а в драматургии раздражаю себя сам. Так и бежит день за днем. Одно осталось: мечты о работе.