Пахом. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Он часто начинал говорить сразу и по делу:

– Слышь, Свет, я чай попью?

Она слушала его голос, не понимая смысла сказанного.

– Что?

– Я это… чай успею попить? Или уже выходим? – уточнил Пахомов.

– Пей, Владик, братья еще спят, – ответила девочка. Ей снова хотелось плакать и рассказать ему о черноте, что поедает ее пальцы, и о том, что она уже устала бояться выйти из дома одна, но этого Света, конечно, делать не стала. Просто сообщила: – Минут через пятнадцать-двадцать будем выходить.

– Ок. Свет?

– Что?

– А что ты такая? – Он по голосу чувствовал, что с ней что-то не так.

– Это я… Я в порядке, просто только что проснулась, – соврала Светлана.

Разговор закончился. В комнате было тепло и темно. Близнецы спали. Света пока не хотела их будить. Девочка подошла к окну, там светлее, свет от уличного фонаря падал прямо в комнату, и Светлана снова посмотрела на свои пальцы. Нет, ей не пригрезилось, чернота росла. И это еще не все. Пальцы начало подергивать. Девочка подняла взгляд и посмотрела на улицу, пытаясь в предутреннем сумраке, слегка разбавленном светом фонарей, разглядеть машину с этими людьми. Она искала их глазами, но не находила. Машин во дворе много. А ей так бы хотелось сейчас увидеть их, подойти и спросить: «Что вам от меня нужно? ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО?» Хотя Света и понимала, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет. Просто так эти страшные люди сидеть сутками напролет не будут. Но сейчас ей было все равно. Светлана даже уже повернулась, чтобы одеваться, но случайно взглянула на спящих братьев. Остановилась. Они спали, отвернувшись друг от друга. Все время ругаются, но не разлучаются ни на минуту.

Девочка села рядом с ними и вдруг почувствовала их теплый утренний запах. Это был новый запах, вернее, он был и раньше, но так четко Света его не ощущала. Она поправила одеяло на Максе, хотя в этом и не было особой необходимости. И, естественно, на ее глаза снова навернулись слезы.

– Свет… – Макс проснулся, смотрел на сестру. – Что, уже пора вставать?

Она, чтобы не выдать слез, молча кивнула.

– Свет, а ты что плачешь?

Девочка помотала головой: нет, не плачу, с чего мне плакать? Потом провела рукой по волосам брата и, быстро встав, схватила одежду и ушла в ванную. А когда она была одета и близнецы встали и уже умывались, Пахомов позвонил снова:

– Свет, ну, я у подъезда.

Она всего на секунду задумалась. Девочка вспомнила, что вчера кто-то стоял на пролет выше ее этажа, и попросила его:

– Владик, поднимись ко мне, пожалуйста. Сможешь?

– Ок, – ответил Пахомов. – Какая квартира?

– Квартира тридцать два.

– Ок, иду.

И Света не ошиблась, попросив его об этом. Когда они все выходили из квартиры, выше на один пролет снова стоял человек. Он притаился, прилип к стене и почти не дышал. Ни Владик, ни братья этого не почувствовали, они болтали между собой, разговаривали об игровых приставках. О «Сони Плейстейшн», которая есть у Влада дома, и о крутых играх, в которые можно на ней играть. А вот Света их разговор не слушала, она, хоть никто этого и не замечал, была напряжена и даже поглядывала вверх по лестнице и оборачивалась. Девочка знала, что человек там, просто он притих. Света была в этом уверена.

Ему нужна была еда. Еда и кофе. Сигареты, выпивка тоже, но еда и кофе в приоритете. Он уже начинал уставать. Он столько дней спал урывками. По два, по три часа. А остальное время ему приходилось проводить тут, в этом городе, где почти не бывает солнца. Роэман забрел в какую-то забегаловку. На Невском и рядом с ним, как правило, готовят неважно, для туристов. Но ему сейчас было не до изысков. Семь часов утра, чуть больше, все, как правило, закрыто. А ему необходимы калории. Салаты брать не стал, салаты – это для баб, заказал две порции пасты, целую пиццу, кофе. Самый крепкий и очень сладкий. Официант, тупорылое создание, стал рассматривать его все еще перекошенное от укуса аспида лицо, но хватило единственного взгляда, чтобы тот поспешно убрался на кухню. Виталий Леонидович развалился на стуле и стал ждать. Да, он даже заволновался, когда в кармане брюк неожиданно ожил телефон. Еще больше он заволновался, когда увидел, кто его беспокоит:

«Мага! Неужели этот небритый клоун сделал дело?»

– Да, – сухо ответил Роэ сразу, и голос его был бодр.

– Слушай, дорогой… – А вот голос бизнесмена был явно «утренний». – Понимаешь, люди приехали… – Он сделал паузу.

Роэман уже понял, что дело не сделано, что у этого долбаного бизнесмена есть проблемы.

– Мага, говорите, в чем сложности?

– Да сложностей нет, какие сложности, просто люди уже второй день ее пасут, но подойти к ней никак не получается.

– Что значит не получается? – У Виталия Леонидовича настроение и так было не очень, и ему пришлось сдерживать себя, чтобы этот вопрос прозвучал хотя бы не грубо.

– Дорогой, понимаешь, сейчас мне звонили люди, говорят, что эта девка одна никуда не ходит.

– Что? Вы о чем, Мага? – Роэ уже начинал напрягаться. – Вы что, не справляетесь? Я не понял, вы что, решили отползти?

– Нет-нет, я не о том, – сразу принялся успокаивать его бизнесмен. – Дело делается, все на мази, просто с ней трется постоянно какой-то черт. Он ее как будто охраняет.

– Какой еще черт? – Настроение у Виталия Леонидовича становилось все хуже и хуже. Неужели небритый говорит о Хозяйке могил?

– Ну, такой длинный, таскается с ней за ручку, у них любовь-шлюбовь, он с ней братьев в сад водит, в школу ходит, уже в подъезд ее заводит, он от нее не отлипает. Неясно, как людям работать. Они звонят, спрашивают: им что, подождать? Да? Если подождать, они, конечно, подождут, но тогда и деньги будут немного… Надо будет немного людям добавить, сам понимаешь, люди теряют время. А они приезжие. Понимаешь, дорогой?

«Деньги. Ну конечно же деньги. Вы же все предприниматели, я и забыл про это!»

– Послушайте, Мага, – Роэман старался говорить твердо, чтобы до небритого дошло, – ждать не нужно. Делайте дело. Делайте дело не-мед-лен-но. Вы слышите меня?

– Но этот черт, он с ней все время, – начал было бизнесмен. – До двери ее водит.

– До двери! – Роэман уже едва сдерживался. – Мага, делайте дело немедленно, и если он будет вам мешать, решайте вопрос и с ним.

– Но, дорогой, понимаешь… – начал было бизнесмен.

Виталий Леонидович уже знал, о чем будет просить этот небритый.

– Мага, о деньгах не беспокойтесь, если так сложится, вы получите как за две работы. Вы меня слышите, Мага? Вы получите двойную цену. Главное – решите основной вопрос. – Роэман говорил это уже на повышенных тонах. – И побыстрее…

– Я понял, дорогой, понял, – а вот бизнесмен старался его успокоить, – все, я людям так и скажу, что ты готов платить две цены.

Виталий Леонидович достал сигареты, но поморщился, вспомнил, что тут курить нельзя. Его это раздражало. А еще его раздражали этот Мага и правая часть лица, которая все еще не приняла нормального вида. И официант, который до сих пор не принес ему заказанную еду. В общем, сейчас Роэ был раздражен.

Уже по его лицу Света поняла, что ее опасения не напрасны. Сергей Владимирович тщательно осматривал пальцы девочки через увеличительное стекло и ничего не говорил. Только закончив осмотр, произнес:

– Понятия не имею, что это такое. А гистология еще не пришла. Давай вот что сделаем. Ты покажешься одному хорошему доктору, дерматологу, может, он что скажет.

Нет, Светлана покачала головой: это ничего не даст, ваш хороший дерматолог тоже не поможет. У нее была другая мысль насчет расползающейся по пальцам черноты, единственная, девочка уже обдумывала ее, когда они с Пахомом шли в поликлинику.

– А вы можете это отрезать?

Но Света сразу поняла, что эта мысль врачу не понравилась; так и вышло.

– Нет, так нельзя, я не могу, нужны показания к ампутации, некроз, но у тебя некроза нет, да еще требуется консилиум собрать, с другими врачами посоветоваться, к тому же ты несовершеннолетняя, еще и согласие родителей. Много всего придется сделать. Бумаг много оформить, – пояснял ей молодой хирург в дурацкой шапочке с машинками, и эти слова больше смахивали на извинения.

– Пока все это… пока другие врачи… пока вы все бумаги заполните, мне придется отрезать всю руку, – произнесла Светлана достаточно твердо.

– Но по-другому я не могу. – Он опять говорил, словно извинялся. И тут же достал из кармана халата телефон. – Слушай, я сейчас ему позвоню. Он хороший парень, если он на работе, примет тебя прямо сейчас.

– Да я не могу… – начала Света.

Но хирург не дал ей закончить:

– Говорю же, Гайворонский – отличный врач, он со мной два курса учился, лучший в потоке был. Он и прыщами занимается немного…

– Так это же не прыщи и не кожа. – Девочка готова была умолять его, чтобы он сделал ей операцию. – Вы же видели, что это уже внутри пальцев. Под ногтями!

– Он всем занимается: и тяжелыми поражениями кожи, и онкологией, он хоть и молодой, но один из лучших в городе, посмотрит тебя, и главное, я попрошу его, он даст заключение. Мы с этого и начнем. Затем, через неделю, я думаю, у нас на руках будут результаты гистологии, понимаешь? А это уже основание для операции, потом тебя посмотрит наш завотделением, и все, можно действовать.

Он взял телефон и нажал на вызов, а пока на той стороне никто не отвечал, продолжал говорить со Светой:

– Ты не волнуйся, мы со всем разберемся.

– Это очень, очень долго. – Светлана едва не начала плакать.

– Света, дорогая, по-другому нельзя, понимаешь, никак нельзя. – Сергей Владимирович взял Свету за руку, как раз за ту руку, что была поражена чернотой. Но девочке от этого легче почти не стало.

Она вышла из кабинета, стараясь делать вид, что с ней все в порядке. Пахомов ждал ее, он был весел и зол одновременно.

– Тут бабки пипец – собаки злые, хотел заглянуть в кабинет, в тот, в котором ты была, так чуть не порвали, ругаются.

– Слушай, Влад, – девочке было не до бабок, – мне нужно съездить к одному врачу. Если ты в школу пойдешь, то я сама.

– Да на фиг мне эта школа, я с тобой. Только пожрать нужно, а то я кроме чая с пирожком еще ничего не ел.

Света была так этому рада, рада тому, что он согласен ехать с ней. Она не хотела сейчас оставаться одна.

– Съездим в диспансер, а потом съедим по шаверме, ок?

– Ок, а куда едем?

– Московский, девяносто пять. – Она развернула бумажку, которую ей дал хирург. – Кабинет двести три.

– Это… – Пахомов на секунду задумался и вспомнил: – Это районный наш кожвен!

– Да, – сказала Светлана. – Там какой-то крутой дерматолог, он мне должен заключение написать.

– Заключение? Свет, а что с тобой? Зачем тебе к врачу-то?

Ну, вот и задан был тот вопрос, который она, честно говоря, боялась услышать.

Все то время, что они проводили вместе, Света либо была в перчатках, либо прятала пальцы, чтобы чернота на них не бросалась в глаза. Даже когда ела гамбургер, сидя напротив Влада. Но это получалось, пока на подушечках были только небольшие пятнышки, а теперь, когда фаланги почернели почти полностью, когда ногти стали черными, спрятать это было уже очень сложно. Ну, и Светлана решилась, очень боялась, что подобное уродство оттолкнет Влада, но надеялась, что этого не произойдет. Когда они вышли из поликлиники на улицу, Света протянула ему левую ладонь и раскрыла ее.