Есть было приятно. Еда давала ему много новых ощущений. Вкус, запах, насыщение. Приятная сонливость и удивительное забытье – сон. Одноглазый не смог съесть все мясо того существа, что добыл, но выбрасывать остатки не стал. Он взвалил половину туши на плечо и отправился на юг. Шел и на ходу отрывал от туши куски, а когда отрывать было лень, просто с удовольствием откусывал. Да, именно с удовольствием. Его «плечо» тоже было радо добыче, Охотник чувствовал, как оно высасывает из его мышц на плече свежую, наполненную питательными веществами кровь. «Плечо» кушало. А значит, крепло, наращивало свои собственные мышцы, улучшало свои органы чувств. Это хорошо, оно должно помочь в его предназначении. Так он и шел мимо домов, мимо удивительных растений, под взглядами разных живых существ. Шел и чувствовал себя прекрасно. Единственное, что ему не нравилось, так это его нога. Она все еще не функционировала как следует. Он дважды пытался ускориться, но пока это давалось нелегко.

Но Охотник был уверен, что со временем все нормализуется. Ведь он являлся порождением Госпожи. А раз так, ему не о чем беспокоиться.

Одноглазый не очень хорошо понимал, куда ему нужно идти. Все, что он знал, так это то, что когда солнце всходит, оно должно быть над его живым «плечом», а когда заходит – над правым. Так ему и следует двигаться. До тех пор, пока он своим мощным носом не начнет чувствовать запах. Этот запах был прописан у него в голове. Вернее, это даже смесь запахов: запах юного существа, девы, переплетался в его мозгу с запахом гари, запахом распада и конца. Одноглазый ни с чем другим этот запах спутать не смог бы, даже если бы захотел.

Охотник увидел мост, множество странных вещей, больших и длинных. Они стояли друг за другом и перегораживали ему путь. А над ними лежала дорога, сплетенная из странного материала. Все это было ему в диковинку, он в первый раз видел вагоны, а над ними мостик из железа. Одноглазый подошел к мосту и прикоснулся к перилам. Некоторое время гладил их рукой. Ощущение ему не понравилось. Железо было… слишком твердым. Даже при его огромной силе оно могло ему противостоять. Тем не менее ему захотелось подняться по этой конструкции наверх. Оттуда должно быть хорошо видно, куда дальше идти.

Недалеко от моста он уловил новый запах. Этот запах был очень интересный. Дело в том, что отдаленно он напоминал тот запах, который был закреплен в его голове. Новый запах был немного похож на запах девы и очень приятный при этом. Одноглазый стал принюхиваться, он вертел головой, втягивал воздух в свои огромные легкие и нашел место, из которого исходил аромат. Это был небольшой холм, заросший растительностью. Одноглазый сделал всего один-единственный шаг в ту сторону. Существо пряталось в растениях. И оно догадалось, что его обнаружили. Не став дожидаться приближения охотника, оно выскочило из-за растений. Думало скрыться. Как и Охотник, оно передвигалось на двух конечностях, и передвигалось весьма быстро.

Но Охотник сбросил тушу, которую нес, на землю, и уже отрывал от своего тела «плечо» – пора охотиться. Он хотел знать, каково же это новое существо на вкус, раз у него такой приятный запах. Чтобы привести «плечо» в боевое положение, нужно всего пару секунд. Одноглазый оторвал его от себя. «Плечо» сейчас напоминало кусок его кожи, теперь эту кожу нужно активировать. И это было несложно.

А двуногое было быстрым. Оно убегало все дальше. Охотнику пришлось приложить усилие, запуская «плечо» вслед за ним. «Плечо» сразу определило цель и само выбрало траекторию и угол атаки. Теперь оно понеслось за жертвой с набором высоты. Бегущее существо обернулось в самый нужный момент. Оно было разумным и имело хорошие глаза. Оно в последний момент заметило то, что падало на него сверху. Но все, что оно успело сделать, так это поднять левую конечность, чтобы защитить голову. Черный кожаный «блин» шлепнулся на его конечность и сразу облепил ее, окутал накрепко. И существо поначалу попыталось его скинуть, но все попытки были тщетны. И тут оно почувствовало, как там, под этим черным «блином», что прилип к его конечности, что-то прокалывает его ткани. Это было почти не больно. Но существо осознало, насколько это опасно. Еще пытаясь избавиться от этой мерзости, что крепко сидело на его конечности, оно кинулось бежать. Только вот бежало оно недолго. Уже через сто шагов мышцы в его ногах перестали слушаться, начали твердеть, и оно стало тяжело дышать. А еще шагов через двадцать существо упало на землю. Оно лежало, пытаясь понять, что происходит, и хоть как-то скоординировать работу своих конечностей, было живо, но не чувствовало боли. Его мозг, его органы зрения и слуха продолжали работать, оно видело, как не спеша, чуть прихрамывая, к нему идет Охотник. Видело, но ничего уже поделать не могло. И теперь ничего, кроме дикого страха, оно больше не испытывало.

Одноглазый нашел себе интересное занятие. Он сравнивал два вида мяса. Мясо того, кто передвигался на четырех конечностях, и мясо того, кто передвигался на двух. Ему нравилось отрывать куски от одной туши, класть их в пасть и глотать. А потом отрывать кусок от другой туши. Он пришел к выводу, что вкус двуногого интересней и насыщенней, но ткани его тверже. А вот ткани существа с четырьмя ногами пусть и не так интересны, но зато нежнее, и в них больше жира. Охотник был сыт и некоторое время никак не мог решить, какую тушу взять с собой – ту, что вкусная, или ту, в которой больше энергии. Тащить обе ему не хотелось. И все-таки он выбрал ту, которая содержала больше жира.

Охотник взобрался наверх и остановился на середине моста. Он смотрел на юг. Ему нужно было туда. Там находилась та, за которой его послали.

Девочка просыпалась, и ее сразу окружала реальная жизнь. Кресло у постели мамы. Затекшая спина. Урчащие, подмигивающие и попискивающие приборы жизнеобеспечения. Слабая лампа на столике. На выходных ей приходилось все делать самой, на выходных сиделки не работали. Она потянулась. Не хотела засыпать, но все равно заснула. Телефон лежал рядом с креслом, он разрядился. Света взяла его в руку.

Нет, она не забывала того, что произошло с ней во сне. Она прекрасно помнила и боль от ожога на щеке и шее, и черные пятки Анны-Луизы, которая сгинула в огромном брюхе уродливого Жени. И Сильвию, жрущую отрезанный сосок и обсасывающую белые пальцы чудовища. Она все это прекрасно помнила. И особенно хорошо помнила муходеда, которого искромсала Кровопийцей. Помнила его страшные руки-клинки, его удивленную морду в пегой щетине, его злые блеклые глаза. Первый раз в жизни она поступала так с живым существом. Светлана даже вспомнила то легкое ощущение, с котором тесак резал и прокалывал ткани муходеда. Фу… Брр… Света поняла, что она будет помнить это ощущение долго. Разве такое забудешь.

Но сейчас все это было как бы нереально. Вне реальности. Просто то, что произошло во сне… оставалось во сне. А наяву шла ее обыденная жизнь. И в этой жизни были выходные. А это значило, что близнецов сплавить в садик не удастся. Что им нужно готовить завтрак. И обед, и ужин. И папу тоже придется кормить, а еще у сиделки сегодня выходной, нужно провести весь день до вечера с мамой. Поэтому все заботы и о маме тоже лягут на Светины плечи. А ведь ее будут ждать сегодня в ресторане.

И все было бы как обычно, если бы не одно «но».

Пальцы. Девочка почувствовала, что с ними что-то происходит. Она взглянула на свою руку. И все сразу переменилось. Утро, такое обычное, безмятежное воскресное утро заполнилось тревогой. Даже не тревогой, тревога – это ерунда. Это ее утро в одно мгновение наполнилось страхом. Два черных пятнышка, которые еще вчера так внимательно под лупой изучал молодой хирург, УВЕЛИЧИЛИСЬ! Это было очевидно. Чернота разлилась уже до середины подушечек. Света повернула к себе руку, ей не нужны были подтверждения увеличения пятен, но они были. Под ногтем на безымянном пальце в самом центре появилась черная точка. Девочка даже потерла ноготь. Ну, мало ли… Вдруг это что-то прилипло сверху. Но она знала, что ничего к ногтю не прилипало. Чернота пришла изнутри. Точка была прекрасно видна на розовом фоне. Она чернела оттуда, из-под ногтевой пластины.

Светлана быстро встала и пошла в ванную. Там, встав у зеркала, девочка опять стала рассматривать свои пальцы. Трогать их, мять и даже сжимать с силой. Нет, боли она не чувствовала. Зато чувствовала, что эти черные ткани на ощупь ничем не отличаются от нормальных. Пятна отличались от всего остального только цветом. Но и этого ей было достаточно для того, чтобы впасть в уныние. В настоящее отчаяние. Она заплакала. Если бы сегодня был обычный день, а не воскресенье, девочка обязательно сразу после садика отправилась бы к хирургу. И вообще-то она уже знала, о чем хотела его попросить. Она хотела удалить пятна, пока они не растеклись по всей руке.

– Света-а… – Ну, конечно, это был Колька, помимо того, что ныл, он еще и пинал дверь. – Свет, ты скоро?

– Я скоро. – Света стала быстро умываться, чтобы братья не увидели, что она плакала. – И не смей ломиться, просто нужно постучать!

– Ладно, – отвечал братик.

– Жди, – сказала девочка, беря зубную щетку.

– Жду.