Девочка и представить себе не могла, как в лучах раннего солнца прекрасно выглядит Московский проспект. После мха и черных деревьев, на которых нет листвы, после развалин и куч битого кирпича на проспекте Гагарина Московский проспект просто сиял.

Даже стекла в большинстве окон были целы. Мало того, на высоких ограждениях трамвайных путей, что тянулись вдоль проспекта, висели клумбы-кашпо с яркими фиолетовыми и желтыми цветами. Яркое солнце заливало проспект, почти не разрушенные дома, цветы – просто утро в Петербурге, в июне, в солнечный день. Вот только трамваев на проспекте не было. Как, впрочем, и машин с пешеходами.

Сильвия уверенно двигалась впереди. Несла рюкзак Светы. Крепкая, быстрая, загорелая, босая. Она была здесь как у себя дома. Это чувствовалось.

– Девушки, лужа! – предупреждала она.

– Видим, – из-за спины Светланы отзывалась Анна-Луиза.

И Света увидала лужу. На улице Победы, там, где раньше был газон, теперь находилась большая лужа, а рядом с ней лежал труп большой круглоголовой кошки, облепленный жуками-кусаками.

– Лужи опасны? – спросила Светлана.

– Мелкие лужи опасны, вода ядовита. Лучше к ней не прикасаться, – сообщила маленькая женщина.

– А к большим даже близко не подходи, – добавила Анна-Луиза. – Даже если сушняк тебя после вечеринки мучает, к лужам даже не приближайся.

«Интересно, Лю об этом знал?» Девочка опять подумала о том, что ей повезло с подругами.

Как только они свернули с улицы Фрунзе на Московский, прямо на углу был офис «ЮниКредит Банка». Вывеска, дверь, слегка запыленное стекло окна. Это удивило Светлану. Сильвия немного притормозила, и Света через стекло заглянула внутрь помещения.

Сильвия увидела это и сказала:

– Внутрь неразрушенных зданий не заходи. Там меховики.

– Меховики? Это такие черные? – Светлана быстро сообразила. – Черные, которых не видно в темноте? Черныши?

Маленькая женщина кивнула.

– Да, в темноте их не видно, поэтому они никогда не выходят на улицу. Живут в помещениях. Очень опасные. Когти невероятно острые. Располосуют кожу так, что потребуется вмешательство врача.

– Я такого видела в «Радуге», – вспомнила Светлана. – Черный, его почти не видно, он был в метре от меня.

– И он не напал? – спросила Анна-Луиза.

– Нет.

– Повезло, – вздохнула Сильвия. – Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты шла в «Радугу» за одеждой.

Светлана ничего ей на это не сказала, хотя ей было что, и девушки отправились дальше. Теперь она видела то, что сначала не бросалось в глаза. И какие-то ошметки на улице, и толстый слой пыли во всех неровных поверхностях, и потеки на домах, и загаженные птицами стены. Но все равно Московский проспект был намного чище и безопаснее проспекта Гагарина.

– «Мама Рома», – заметила Анна-Луиза. И напомнила девочке: – Мы в ней с тобой недавно были.

– Угу, – согласилась та.

– Какие вы молодцы, тусуетесь вместе, – обернулась к ним Сильвия. Они уже дошли почти до Бассейной.

– Пообедали один раз, – ответила Света.

А маленькая женщина остановилась:

– Стоим, сестры!

По Бассейной в сторону библиотеки пронеслась стая собак. Длинные худые тела, серые в пятнах, просто летели над землей, испуская низкий странный звук, мало похожий на лай: воу-у… воу-у…

Собак было больше десятка.

Сильвия обернулась к подругам:

– Собаки на людей нападают редко, им и так еды хватает, но если стая большая, лучше им на глаза не попадаться.

Когда собаки с воем унеслись к библиотеке, Сильвия все равно не двинулась с места.

– Что там? – спросила у нее Анна-Луиза.

– Думаю, пойти по этой стороне или перейти на другую, – отвечала та. Она подняла руку. – Станция метро «Московская».

– И что там? – поинтересовалась Светлана.

– У любой из станций метро можно встретиться с многоножкой, – задумчиво говорила Сильвия. – А не все из нас хорошо бегают. – Она покосилась на Анну и усмехнулась. – Тем более, что за станцией сразу начинается парк.

– Я ненавижу этот парк! – высказалась Анна-Луиза. – Там такое встречается…

– Все ненавидят этот парк, – согласилась с ней Сильвия.

– А я туда за фикусом хожу, – удивилась Света.

Подруги, обе сразу, уставились на нее. И по их взглядам было непросто понять, осуждают они Светино безрассудство или восхищены ее храбростью.

– Света, нужно тебе найти другое место, в котором ты будешь брать чернолист, – наконец произнесла Сильвия.

– Свет, ты просто пипец! – восхитилась Анна-Луиза.

И маленькая женщина, поправив лямки рюкзака, продолжила:

– Ладно, сестры, нам лучше перейти на ту сторону проспекта. Переходим быстро, бегом, по моей команде. На проспекте задерживаться не нужно.

– А кого тут опасаться? – спросила Светлана.

Сильвия подошла к проезжей части, посмотрела в одну сторону, в другую, словно боялась машин, которых тут и в помине не было, и лишь после ответила:

– Кнутокрылов, это птицы такие, черные. Медузы, само собой. Многоножки, ну, эти в тумане лазят, они солнца не любят. Еще есть свиньи, на той стороне часто встречаются. Еще ходуны да бог еще знает кто. Но сейчас главная опасность – кнутокрылы. Они сразу после тумана вылезают.

– Кнутокрылы?

– Черные такие, с кнутами вместо хвостов.

– А, знаю, черные попугаи, один такой мне рюкзак распорол, – вспомнила Светлана.

– Но самая большая опасность – это крутые, – продолжала Сильвия, но дальше развивать эту мысль не стала. – Все, сестры, побежали!

И побежала первой, Света и Анна кинулись за ней через проспект, на его нечетную сторону. Анна-Луиза продемонстрировала, что и она может бегать. Даже и без обуви. Бежала, шлепала ногами, старалась, от Светланы не отставала.

Потом быстро пошли на север, в сторону центра. Света двигалась второй и смотрела на грязные пятки и дочерна загорелые икры Сильвии. Иногда она оборачивалась на Анну. Та старалась, шла, сопела, у нее были мокрые подмышки и лоб, но она не отставала. И поэтому девушки быстро и без приключений добрались до красивых клумб, что были разбиты перед мощным сталинским зданием университета МЧС. А дальше уже и улица Благодатная. Московский и Благодатная. Большой перекресток. Отсюда во все четыре стороны хорошо видно. Сильвия приостановилась. Обернулась: ну, вы как там?

И тут из-за угла здания МЧС, делая огромные прыжки, вылетело нелепое животное с мощным телом и тонкими, длинными ногами.

Оно, подпрыгивая так высоко, что, казалось, даже зависало в воздухе, пронеслось мимо девушек на восток, по Благодатной. А за ним выскочила стая собак. Штук пять быстрых и красивых особей пробежали мимо подруг, но как ни странно, они свернули на Московский. Они не преследовали то нелепое животное.

– Бежим! – скомандовала Сильвия и первая кинулась обратно. И уже на бегу добавила: – Сестры, быстрее!

Что? Куда? Почему? Светлана даже не успела ничего спросить, повернулась и побежала за ней. И третьей опять была Анна-Луиза.

Света бежала быстро и с удивлением заметила, что не догоняет маленькую женщину, которая была почти на голову ниже ее, бежала без обуви, да еще тащила нелегкий рюкзак.

Скрылись за углом и ждали, пока к ним не прибежит вся взмокшая и запыхавшаяся Анна-Луиза. Та с трудом добралась до угла.

– Они тут часто облавы устраивают, – сказала Сильвия, осторожно осматриваясь.

Девочка немного волновалась, ну, во всяком случае, за Анну-Луизу, которая стояла, облокотившись о стену, и все еще не могла отдышаться после бега.

– Ходуны? – предположила Света. Она запомнила, что рассказывала Сильвия.

– Нет… Ходуны – они охотятся в развалинах, – сказала маленькая женщина, заглядывая за угол. – Эти…

И Светлана увидела обыкновенных, столь привычных для нее медуз. Они выплывали из-за дома. Одна, другая, третья… Девочка почти сразу успокоилась. Она знала, что легко убежит от них.

– Они поднимут всех животных, которых найдут, и погонят на восток по Благодатной, а там ждут другие медузы. Охотятся они так, – рассказывала Сильвия, не упуская из виду перламутровые зонтики в небе. – Они часто так делают.

– Твари. – Анна-Луиза, видимо, отдышалась. И добавила уже почти спокойно: – Покурить бы сейчас.

Девушки постояли за углом и дождались, пока пять медуз, одна из которых проплыла совсем недалеко от них, уйдут на восток, а потом продолжили путь.

– Уже скоро, – подбадривала подруг Сильвия, когда они пересекли Благодатную. Она указывала рукой: – Вон «Электросила», а сразу за станцией – моя нора.

Девочка уже забыла о боли в щеке и шее, она шла за маленькой женщиной, была настороже, но не упускала возможности смотреть по сторонам. Путешествие оказалось интересным, поучительным. И что там лукавить: тут, на Московском, Свете нравилось намного больше, чем у себя на проспекте Гагарина. Открытые пространства, почти нет развалин, она не увидела, пока шла, ни одной мокрой птицы. А еще у нее были развалины, развалины и развалины, слепые дедки в тумане, симбиоты с мухами, синие мальчики, крикуны, жуки-кусаки, мертвечина повсюду. Нет, тут, конечно, ей нравилось больше. Она уже даже начала думать о том, что неплохо было бы завести тут себе убежище, и о том, что это нужно будет обсудить с Любопытным. О, она вспомнила про него: «Интересно, он все еще со мной? Не ушел? У него есть возможность сюда добраться?»

Странное дело, но сейчас, пока с ней были подруги, Света не ощущала острой потребности в Любопытном. Девочка почти прошла весь путь и только сейчас вспомнила про него.

Прямо рядом со станцией метро стоял дом сто тридцать девять, облицованный коричневым мрамором. Большие окна, на первом этаже витрины ресторанов и любимая Светина пекарня «Буше». Тут очень вкусная выпечка. Папа с ней соглашался, считая, что самый вкусный хлеб пекут в «Британской пекарне», но лучшую выпечку делают в «Буше». Это была очень недешевая сеть пекарен, эти места совсем не для людей, в чьих семьях есть инвалиды, поэтому девочка не заходила в нее уже год. А сейчас, идя за Сильвией, она взглянула за витрину. Через серое от пыли стекло были видны прилавки. А на них яркие торты. Желтый и еще один. Но даже через это грязное стекло Света увидела, как там, за прилавком, мелькнула черная тень.

– Вы видели? – воскликнула она.

– Что? – Сильвия остановилась и глядела на Светлану, вся строгая и собранная, готовая действовать.

– Там, за стеклом, черныш, ну… меховик… – Девочка указала на витрину палкой.

– Да, они тут есть, но ты не волнуйся, они мои соседи. – Маленькая женщина сразу успокоилась. – Они никогда не выходят на улицу и не спускаются в мою нору. Кстати, мы уже пришли.

Она снова пошла вперед. Девушки свернули за угол, потом еще раз и после яркого солнца оказались в плотной тени здания, почти в полумраке. А почти сразу за углом была яма с крутым спуском. И внизу Светлана увидала проход в блоках фундамента. Сильвия повернулась к девочке и улыбнулась:

– Моя нора.

Света подумала, что это место хорошо укрыто от посторонних, вот только… Вот только запах ей не понравился. Она принюхалась и сразу вспомнила, как мама учила ее определять испорченные продукты.

– Нос никогда женщину не обманывает. Это мужики в запахах плохо разбираются, а ты принюхайся и всегда все почувствуешь. Пахнет кислым – выбрасывай, тухлым – тем более.

И тут запах был как раз… не очень. Света остановилась на краю ямы. А за ней встала и Анна-Луиза.

Сильвия тем временем спустилась и, стоя у прохода в подвал, позвала:

– Девчонки, ну что вы там встали, мы пришли, идите за мной!

И тут первый раз за все время путешествия заговорил Любопытный:

– Человек Светлана-Света. Не слушайте его. Ваш спутник вас заманивает вниз с определенной целью. – Света от неожиданности замерла, встала на краю ямы. Вот и запах ее настораживал. А Лю быстро продолжал: – Там, под землей, находится большое существо. Степень его опасности я определил бы как высокую. Полагаю, это ловушка.