Места поражения начинало жечь не на шутку, но голос, то ли не понимая этого, то ли пренебрегая, продолжал говорить ей:

– Человек Светлана-Света, поторопитесь, у симбиота начинают проявляться признаки активности.

Девочка лезла наверх, позабыв о том, что нужно все делать тихо и аккуратно. Уж и камень покатился вниз, палку едва не выронила из рук. Щеку с шеей жгло, и ей очень хотелось побыстрее закончить дело. Или… просто вернуться к себе в депошку и лечь на теплый пыльный пол. Лечь и лежать… На фиг этого муходеда, на самом деле ей так не хотелось его… даже видеть. Это все из-за подруг, из-за них она лезла сюда, из-за них у нее горела кожа на лице и шее. Ей очень хотелось вернуться… Плакать. Вот только этот бестолковый Лю, не понимая ее состояния, продолжал своим невозмутимым голосом:

– Прекрасно, теперь спускайтесь как можно тише, он как раз под вами, он еще не активен, у вас все получится.

Спускаться в таком тумане было даже тяжелее, чем подниматься в гору. И конечно, тут же из-под ее ботинка полетел небольшой камень. Но девочка даже не притормозила. А Лю продолжал так же бесстрастно:

– Вы уже должны видеть его, он прямо перед вами, доставайте свой инструмент.

Света вытащила Кровопийцу из ножен. Рука девочки дрожала. Она сделала еще один шаг вниз и увидела его.

Муходед сидел прямо под ней в уютном уголке из обломков плит перекрытия. Он спал и ничего не слышал. Он был похож на темный валун с торчащими из него палками. Палки? Нет. Это его длинные локти, сам же он скукожился, свернулся, опустив голову, и Светлане поначалу были видны только огромная темная спина и жидкий, чуть подрагивающий горб.

– Начинайте! – обыденно произнес Любопытный.

«Начинайте!» Света крепко сжала рукоять тесака. Она боялась.

– Вы же видите его, начинайте, не теряйте времени, – продолжал голос абсолютно спокойно, – сделайте шаг и наносите ему повреждения.

Шаг Светлана сделала. Занесла руку. На секунду даже забыла о боли в щеке и шее. Но удар нанести не смогла, так и остановилась с занесенной рукой. Даже через туман ей было хорошо его видно. Морщинистая кожа на плечах и шее, шар лысой головы, руки-клинки, которые оказались вышедшими из плеч острыми костями. И горб. Его огромный, во всю спину горб оказался полупрозрачным пузырем с жидкостью, в котором она отчетливо видела десятки и десятки светлых личинок, черные комочки уже сложившихся мух, все они были живые, они шевелились и даже перемещались в жидкости быстрыми сокращениями. Их там было много.

– Светлана-Света, – бубнил Лю, – начинайте. Он уже запустил процесс входа в активное состояние.

И словно услышав его, муходед пошевелился, он слегка качнул головой туда-сюда. А девочка так и стояла с занесенным тесаком в руке, но не решалась нанести удар. Если бы Лю не повысил голос, едва не крикнул на нее: «Начинайте!», Света вообще не решилась бы на это. Но этот его окрик заставил ее действовать. Девочка нанесла первый удар по горбу муходеда. Она даже не почувствовала сопротивления, Кровопийца рассек горб, как воздух, как пустоту. Светлане показалось, что она даже не задела полупрозрачную ткань горба, но это только ей показалось. Горб был рассечен, и из него хлынула вязкая жидкость с сотнями липких мух и крупных желтоватых личинок. До девочки долетели брызги. А муходед вздрогнул всем телом, начал ворочаться и даже привстал. И из него полилось еще больше. Света застыла, боясь, что вся эта липкая грязь испачкает ей ботинки, она даже сделала шаг назад и чуть не упала на груду кирпича.

Но голос не давал ей расслабиться:

– Продолжайте, это повреждение для него не критично.

Ну, раз Лю настаивал… Светлана ударила еще раз. Ударила сильнее и прицельнее. И теперь уже рассекла тесаком не горб, а спину, она даже почувствовала, как тесак ударился о что-то твердое внутри тела муходеда. Это была кость. Дед уже встал во весь рост, он еще не понимал, что происходит, но уже приходил в себя после сна.

– Продолжайте, Светлана, продолжайте, урон, который вы нанесли, несущественен. Наносите ему проникающие удары, поражайте внутренние органы.

«Проникающие… Проникающие… Это как?» – думала Света, тем временем нанося еще два удара, но уже сверху по голове.

О да… Кровопийца ее не разочаровывал. После каждого его, казалось бы, легкого прикосновения кожа муходеда расползалась длинными, ровными, как по линейке, дырами, из которых тут же начинала вытекать темно-красная, почти коричневая, как сок старой черешни, кровь.

– Проникающие, проникающие удары! – казалось, Лю кричит это ей в самое ухо. Именно кричит. – Светлана, наносите проникающие удары!

И Света поняла, о чем просит голос. Нужно было колоть деда. А тот уже встал во весь рост и раскинул свои руки-клинки. Он зарычал и собирался повернуться к ней; понимая это, девочка ткнула в его скользкую, освобожденную от горба и кожи спину. Нож почти беспрепятственно прошел внутрь тела почти до половины. Это было… очень противное чувство. Очень противное. Ей показалось, что не будь рукоять Кровопийцы липкой, она бы выпустила ее, и тесак остался бы в теле муходеда.

– Отлично! Еще! Сделайте несколько подобных движений, сделайте десяток таких же ударов, – одобрял ее действия Любопытный.

И Светлана, подавляя в себе брезгливость, стала колоть и колоть в противную спину. Нож входил в плоть легко, лишь изредка натыкаясь на кости. Пару раз тесак входил в муходеда до самой рукояти, и на Светлану при этом летели и летели мелкие брызги из рассеченных сосудов.

– Прекрасно, прекрасно, – спокойно комментировал ее работу голос. – Продолжайте, вы наносите ему серьезные системные повреждения.

Нож входил и входил в тело, и Светлана прекрасно чувствовала, как играючи он пронзает все, что находит на своем пути. Это было страшным ощущением, страшным, но… упоительным.

И тут после одного особенно глубокого укола дед уже очнулся окончательно.

– О-о-о-э-э-э, – издал он глубокий тяжелый звук, похожий на долгую отрыжку.

Он качнулся, а затем махнул своей левой рукой-клинком. И Свете едва удалось отпрянуть. Острый конец рассек туман и пронесся в десяти сантиметрах от ее груди.

Шуххх…

Быстро. Близко. Опасно. Светлане показалось, что она почувствовала ветерок от удара.

Света увидела перекошенную от злобы, почти нечеловеческую морду этого существа, его огромную пасть в потеках коричневой крови, выпученные глаза. Да, он был в ярости, он собирался ее убивать. Не слушая, а вернее, не слыша слов Любопытного, девочка, не пряча нож в ножны, повернулась и стала карабкаться вверх по куче. А ей вслед из уже тающего тумана летел не то стон, не то долгая и противная отрыжка. И еще хрип, смешанный с бульканьем. Муходед лез за ней. Он был еще жив. Жив и способен передвигаться.

Света взобралась на самый верх, и тут ей стало уже по-настоящему страшно. Она бегом слетела с горы кирпича, рискуя споткнуться, упасть или, что еще хуже, сломать ногу. Но сейчас она об этом не думала. Она бежала к забору. И опять забыв спрятать тесак в ножны, кинулась, запрыгнула на него с разбега, наверное, от страха, и каким-то чудом за одну секунду перемахнула через препятствие.

Девушки ждали ее на пороге.

– Света, Света, ты в порядке? – забеспокоилась Анна-Луиза, когда Светлана вбежала в депошку и закрыла за собой тяжелую дверь.

– В порядке, – быстро ответила девочка, остановившись посреди комнаты и глядя на подруг так, как будто видела их впервые.

– А это?.. – Анна указывала ей на залитую чем-то черным грудь и особенно правый рукав куртки.

– Это? – Света взглянула на себя. – Это ничего…

Сильвия, до сих пор молча смотревшая на нее, подошла, аккуратно вытащила тесак из руки девочки и сказала мягко:

– Давай его помоем, он весь липкий.

Только теперь Светлана стала снимать рюкзак. Там была вода.

– И лицо тебе надо умыть, – произнесла Анна-Луиза, помогая ей с рюкзаком.

Света сняла куртку, уселась на обломок стола, а подруги, сами достав из рюкзака бутылку с водой, мыли ей Кровопийцу и лили Свете воду в руки, когда она умывалась.

– Аня, экономь воду, – распоряжалась Сильвия. Маленькая женщина, она и вправду походила на старшую, на самую взрослую среди них.

– Ты убила его? – спрашивала Анна-Луиза, когда Света умылась.

– Угу, – кивнула девочка. – Кажется.

Ей почему-то и вправду так казалось. Столько ран он получил? Десяток, не меньше.

– Он жив, – тут же сказал ей Лю. – Он в плохом состоянии, он уходит на запад, но еще жив.

– Жив? – удивилась Света. Девочка была в таком состоянии, что задала этот вопрос вслух.

– Ты у нас спрашиваешь? – Сильвия с Анной-Луизой переглянулись.

– Нет, не спрашиваю… – Света начала растирать щеку; боль, про которую она забыла, стала возвращаться. – Просто… Думаю, что все-таки жив. Но он уже… – она потерла и шею, – теперь уже не нападет.

– Не нападет?

– Нет, он серьезно ранен, – Светлана покачала головой, – у него больше нет мух.

Хорошо, что с ней сейчас были эти две девушки. Теперь она не одна. Да, просто помогли ей умыться, просто вымыли ее тесак. Уже этого было достаточно, чтобы девочка не чувствовала себя одинокой. У нее, конечно, есть Любопытный. Она его очень ценила, но что там ни говори, Лю был немножко… не таким, что ли, теплым, как ее новые подруги.

– Ну, ты в порядке? – спросила Сильвия, присаживаясь перед девочкой и протягивая ей Кровопийцу.

– Угу… Да, – ответила Света, беря нож. – Вот только жаба на меня брызнула.

– Жаба? – спросила Сильвия. – Просто брызнула? Куда? В глаза не попало?

– Нет, вот на шею и на щеку. – Светлана показала те места, которые все еще жгло.

– Хорошо, что ты ее саму не схватила! – воскликнула Анна-Луиза. – Блин, ненавижу этих тварей. Дай погляжу, куда попало.

Обе наклонились к девочке и успокоили ее.

– Маленькое белое пятнышко, – сказала Анна-Луиза.

– Два, – уточнила Сильвия, – второе, вот это, – она даже потрогала его пальцем, – которое на щеке, совсем крохотное.

– Сильно болит? – сочувствовала Анна.

– Терпимо, – отвечала Света, все еще радуясь тому, что здесь есть кому хотя бы спросить об этом.

Здесь? Не только здесь. За последний год ее вообще редко спрашивали о самочувствии или о настроении.

После беды с родителями мало кто интересовался Светой по-настоящему. Братья – мелюзга, все, что они могли спросить: «Свет, а что ты грустная?» Спрашивал это Макс. Обычно он замечал перемены в ее настроении. Ну, с папой понятно: две работы и больные ноги. Он вообще мало говорил. Он обычно садился в кресло рядом с мамой, ставил к стене костыли и замолкал. Сидел так часами, часто тут же и засыпая. Вот кто ею действительно интересовался, так это отец Серафим. Вот он спрашивал обо всем. Каждую неделю, а то и дважды в неделю приходил в гости или встречал Свету в приходе на обеде. Встречал и говорил с ней. Но как раз с ним-то девочке не очень хотелось откровенничать. В классе да и в легкоатлетической секции все сверстники говорили о священниках и вообще о церкви с пренебрежением или с насмешкой, а религиозность считали признаком отсталости или тупости. Может, поэтому Светлана почти никогда не отваживалась сказать святому отцу то, что думала. Обычно отделывалась общими словами: «Да все нормально». Так она и жила. И только в последний месяц все переменилось. И тут, и там. И во сне, и наяву.

– А ты идти-то сможешь? – поинтересовалась маленькая женщина.

– Что? Идти? Да, да… Смогу. – Светлана встала. Шею все еще жгло, но не сидеть же из-за этого тут.

– Ну, тогда нужно выходить, – заметила Сильвия.

– Пошли. – Девочка надела куртку.

– Ой, у тебя дырки, – заметила Анна-Луиза. Она указала на плечо. – Вот, вот… Вот еще. И вот.

Светлана посмотрела: на плече куртки, на крепкой ткани и вправду зияло множество небольших округлых дыр.

– Это яд, жабий, – догадалась маленькая женщина. Она не дала Светлане взять рюкзак. – Тебе нас еще через мох переносить. А потом я смогу его понести, если ты не против.

Света не знает, нужна ли ей такая помощь, она привыкла к своему рюкзаку, там много ценного, но пока она не отвергла предложения.

– Офигеть как все прожгло! – восхитилась дырами Анна-Луиза. – Говорю же, эти жабы – твари жуткие!

А Светлана открыла дверь, поглядела на тающий туман и, погладив горящие шею и щеку, одними губами спросила:

– Лю, Аглаи поблизости нет?

– Нет, я ее не вижу, – тут же ответил голос.

Света обернулась:

– Ну, кого нести первым?