После поликлиники настроение у Светы было ужасное. Пахом спрашивал ее, отчего она такая грустная.

«“Грустная”! Нашел словечко».

Светлана, конечно же, не стала рассказывать о своих переживаниях. И тем более ей не хотелось показывать ему свои ужасные пятна на пальцах. Она просто шла в своей красивой одежде, ветер трепал ее юбку. И тогда Пахомов предложил съесть по «шавухе», а девочка сказала, что не хочет. Но заметив, что Влад тоже расстроился и замолчал, решила его немного успокоить и предложила по гамбургеру. В «Макдоналдс» они не пошли, Света не захотела, ей нравились новые бутерброды из «Бургер Кинга».

– Офигеть! – возмутился ценой вкусного гамбургера Влад. – Триста двадцать девять рублей! Они охренели!

Света в ответ достала из рюкзака и показала ему новенькую пятитысячную купюру:

– Купим, они классные. Ты и вправду офигеешь, когда попробуешь.

– Шестьсот пятьдесят восемь рублей? Тогда без картошки и без пепси, – решил экономить Пахомов.

– И с картошкой, и с пепси, – настояла Света, подходя к кассе.

Они сели за столик и поставили на него подносы. Влад тут же приступил к еде.

Света еще в прошлый раз подумала о том, что Пахом абсолютно не умеет есть, он пачкается, торопится, как будто боится, что еду у него отнимут. Даже ее близнецы и те выглядели за столом приличнее, чем этот уже взрослый парень. Мама Светланы, будь с ней все в порядке и будь он ее сыном, быстро научила бы его есть по-человечески. Впрочем, девочка решила, что она и сама его научит есть так, как будто ему не очень хочется. Только не сейчас…

Света вдруг поймала себя на этой мысли и обомлела. Даже перестала есть, уставившись на Пахомова. Да, она собиралась через какое-то время учить его правильно есть! То есть правы их одноклассники! Они с Пахомовым мутят, что ли? По-настоящему? От этой мысли ей стало как-то… Девочка немного заволновалась. Потому… потому что она не так все себе представляла, и уж точно все должно было происходить с кем-нибудь из команды. Ей даже нравился один взрослый парень из пятиборцев. И еще один из метателей копья. Но вот Пахомов… Пахомов?

– Чего ты? – Влад тоже перестал есть и смотрел на нее, весь перепачканный соусом из гамбургера.

Светлана потрясла головой.

– Ничего, я просто подумала… – Она спросила первое, что пришло ей в голову: – Твоя мама не знает, что ты куришь?

– Знает, но я обещал ей, что пока не выздоровею, курить не буду.

– А ты куришь!

– Да фигня, я норм. – Он с удовольствием откусил от бургера. – Уже даже не болит в боку, когда глубоко вздыхаю.

Беззаботный, всегда непричесанный и вечно голодный, наглый и насмешливый – он был таким с первого класса.

– Чего? – Пахом вновь поднял на нее глаза.

– Ничего. – Она снова подбирала слова, что бы сказать. – А ты куда после школы пойдешь?

– Да никуда… Куда я пойду? Я и ЕГЭ не сдам, наверное. – Он оставался беззаботным, ему, кажется, было безразлично, сдаст он ЕГЭ или нет, поступит в вуз или нет. Влад снова откусил от гамбургера и, едва прожевав, сказал: – Годик перекантуюсь и в армейку, наверное.

– Ты пойдешь в армию? – Светлана была удивлена. Насколько она знала, все ребята в классе собирались от армии косить, а Пахомов нет, что ли? Она сказала ему: – У меня папа офицер запаса.

– Норм, – бросил он так же беззаботно.

Девочке даже стало немного обидно за отца. Ну что это за «норм»!

– Он у меня горный стрелок, он альпинист вообще-то, – продолжала Светлана.

– Норм. А я в ВДВ пойду, – сообщил Пахомов. – Здоровье позволяет.

– А ВДВ – это… – Девочка не очень хорошо разбиралась в армейских терминах.

– Десантники, – пояснил Пахом. – Такие, в тельняшках и голубых беретах ходят.

– А почему ты решил идти в десантники?

– Да прикольно… Хочу бурогозить на день ВДВ… – Пахомов засмеялся.

«Он, конечно… пипец… Папа таких называет раздолбаями». Тут Светлана и сама улыбнулась.

Оказалось, что с Пахомовым у девочки не возникало тех неловких моментов, которые случаются между малознакомыми людьми. Он мог рассказать ей что-то про одноклассников, о чем Света не знала, например, кто из девочек в классе уже ходит в ночные клубы. Светлане это было очень интересно. Или посмеяться над толстой девушкой, которая покупала много еды. И Света смеялась над ней. Ей было неловко, она даже просила перестать, но смеялась. Просто потому, что едкие замечания Пахомова были по-настоящему смешными.

Когда они вышли на улицу, шел дождь. Света хотела раскрыть зонт сама, но Влад забрал его, раскрыл, а потом… взял девочку за правую руку. И они пошли. Рука у Пахомова была немного липкая, или влажная, что ли. Свои-то руки она помыла перед выходом. Но, по сути, это было ерундой, так что она ничего ему не сказала и его руку не выпускала. Пусть пока все так и будет. А вот потом… Потом она точно научит его мыть руки.

Все-таки он очень смешной, с ним было легко. Настолько легко, что Светлана напрочь позабыла про свои пальцы и про машину с бородатым парнем. Один рассказ Пахомова о том, что Оксана Катаева, их одноклассница, по слухам, встречается со взрослым мужчиной лет двадцати пяти, привел ее в замешательство.

– Оксана? – Света не верила.

– Да наши бабы об этом с лета говорили, – уверял Пахомов. – Бельских говорила, она сама видела, как Катаева садилась к нему в машину. Он за ней в школу приезжал.

– В школу?

– В натуре, а когда ее Бельских с Марфиной об этом спросили, она ответила: а вам-то что?

«А вам-то что?» Этот ответ был похож на Оксанкин. Она казалась девушкой заносчивой и держалась всегда особняком.

Да, все это было увлекательно и интересно, и за подобными разговорами они дошли до дома Светланы. И тут все закончилось. Ну, хорошее ее настроение точно закончилось. Сначала, еще на подходе к арке, девочка почувствовала… сзади, в затылке и в шее… Это походило на то, что кто-то смотрит на нее сзади. А потом…

Пальцы!

Они снова задергались, словно их потряхивало током. Она обернулась, но машин вокруг было много, шел дождь, затрудняющий обзор. Может, там и не было никого, но вот пальцы… Они не унимались, пальцы все дергало и дергало.

– Свет, что? – Владик увидел, что она переменилась.

– Нет… Ничего. – Девочка только крепче сжала его руку.

– Ну скажи! – не отставал он.

А что она могла ему сказать? «У меня в шее чувство холода, и еще пальцы дергает». Мало того, что он подумает, что она с придурью, так еще и эти ужасные черные пятна придется показать.

– Да нет… Все нормально, мне просто показалось, – отвечала девочка, оглядывая машины, стоявшие рядом с ее парадной.

Влад, судя по взгляду, ей не поверил, хотя больше не стал задавать никаких вопросов.

Весь оставшийся день Свете было не по себе. Она то и дело подходила к окну и рассматривала машины во дворе. И ту синюю, старую, не находила. Тем не менее успокоиться не могла, и все время, каждые десять минут, вспоминала про свои пальцы, смотрела на них, поднося к настольной лампе. Может, теперь их не дергало, как на улице, но ей казалось, что пятна растут, что чернота расползается по коже. Эти мысли не давали Светлане покоя. И ей удалось успокоиться, вернее, отвлечься от них только тогда, когда близнецы уже спали, а ее телефон зазвонил. Конечно, это был Влад. Они проговорили почти два часа, до двенадцати ночи. И проговорила бы еще больше, но батарея в старом телефоне села.

А девушки ее уже ждали, Анна-Луиза кинулась к Свете и обняла ее.

– Блин, а мы тебя ждем-ждем…

– Мы-то сами без тебя отсюда выйти не можем, – сказала Сильвия.

Света обрадовалась. С ними обеими было все в порядке, хотя на загорелой коже маленькой женщины еще виднелись следы укусов мух.

– Туман на улице адский! – сказала Анна-Луиза.

– Тут, на Гагарина, всегда так, проклятое место, – заметила Сильвия. – Я дверь открыла и немножко обалдела… На пять метров ничего не видно. Подумала, что нам с Аней делать, если ты не появишься. Как через мох перебираться?

И опять с некоторым злорадством девочка подумала о своей правоте. Ее так и подмывало сказать подругам, вернее, Сильвии: «Ну, что я вам говорила? Без обуви тут никак не обойтись, да и без одежды тоже. Вот были бы вы одеты, вас бы и мухи не покусали».

Конечно же, ничего подобного она не сказала.

– При том, что вы уже весьма опытны, меня удивляет, что вы так неосторожны, эти особи, несомненно, могут представлять опасность. – Если бы Лю был материален, то он обязательно поджал бы губы. Он редко говорил с выражением, но сейчас в его голосе отчетливо слышалось разочарование, скепсис и, кажется, опасение.

Ей пришлось отвернуться от девушек, чтобы они не видели, и прошептать почти беззвучно:

– Это мои подруги. Мы идем к одной из них в убежище. Оно на севере, как раз там, куда мне и нужно. И они хотят идти дальше, мне с ними по пути. Понимаете, Лю? Они тоже хотят идти к сиренам.

– Полагаете, что их можно было приглашать в ваше убежище? – все так же скептически вопрошал Любопытный.

– У нас не было выхода, на нас напал муходед, – сказала девочка.

– Извини, что? – Сильвия подошла к ней поближе. – Я не расслышала.

– Не отвечайте, они не должны знать, что у вас есть я. Держите это в тайне. В случае опасности я – ваше преимущество. И, пожалуйста, запретите им вторгаться на мои площади. Те, что в соседнем помещении. Я боюсь, что они разрушат периметр, я очень им дорожу.

«Ну конечно, он волнуется за свой периметр, вот и злой такой», – подумала Света и прошептала:

– Мы сейчас уйдем.

– Что? – Теперь и Анна-Луиза стала интересоваться, что там шепчет Светлана.

– Говорю, что нам надо уходить, – отвечала ей та. – Девочки, я выйду на улицу, осмотрюсь, а вы, пожалуйста, в соседнюю комнату не заходите.

– Хорошо, – ответила Сильвия.

– А почему? – спросила Анна-Луиза.

– Там опасно, – произнесла Света. Может, и соврала, но не очень сильно, в той комнате и вправду было весьма и весьма неуютно, воздух там был сухой и едкий, она сама туда не входила с того момента, как принесла вторую банку черной пыли.

– А что там опасного? – спросила Анна.

Светлана не успела ничего придумать, и ей на помощь пришла Сильвия:

– Аня, тебе хозяйка дома сказала не входить, вот и не входи.

– Да поняла я, – произнесла Анна-Луиза. – Я просто спросила.

Девочки уселись на обломки мебели, что были сложены у стола, а Света пошла к двери, открыла ее – было тихо. Где-то проорал крикун и другой ответил ему.

Света послушала их перекличку и прошептала:

– Лю, мы уйдем, как только рассеется туман. Крикуны уберутся, и мы сразу уйдем.

Но ответ Любопытного ее удивил:

– Вообще-то, человек Светлана-Света, я пойду с вами, если вы дадите на то свое согласие, я не хочу отпускать вас одну, вы представляете для меня большую ценность, я не хочу вами рисковать, и нам, если мы собираемся выходить, лучше не ждать, пока рассеется туман. Нам лучше уйти прямо сейчас.