Чокнутой рядом нет. Хорошо. Да, вышло бы вообще прекрасно, если бы она пропала навсегда. Девочка подошла к выходу: палка, тесак, рюкзак – все с ней. Правда, хорошо, что Аглаи нет уже несколько дней. Может, Свете удастся уйти с Сильвией и Анной-Луизой в другой район, чтобы больше никогда, никогда уже не повстречаться с этой припадочной. Света открыла дверь.

Это происходило само собой. Ее никто этому не учил, просто, выходя из укрытия, она настораживалась, как будто вжимала голову в плечи, чуть сутулилась, пытаясь уменьшить свой рост, и даже непроизвольно пригибалась. После этого ненадолго замирала, стояла и прислушивалась. И вертела головой в разные стороны, смотрела и смотрела, вглядываясь во все, что видела. Ища взглядом что-нибудь необычное. Вот крысы, беззаботно снующие вдоль забора, ищущие еду, говорили о том, что поблизости нет ни собак, ни синих мальчиков. Мокрые птицы, как всегда, парочкой сидящие на умершем дереве и при этом не орущие до одури, – верный призрак отсутствия опасности. Марабу застыл у дороги, прикидывается столбом. Это привычная картина для тренированного глаза, их она уже не боялась, но все равно поворачиваться спиной к этим мерзким существам опасно. Медузы. Первый взгляд в небо, вверх, во все стороны. Не видно ли какой-нибудь перламутровой красотки поблизости. Даже если не видишь сразу, нужно иметь в виду, что они могут прятаться за развалинами. Нужно всегда смотреть по сторонам, так как приближаются они беззвучно. Но главные опасности, Светлана уже убедилась в этом, несли все-таки не животные. Люди, видоизмененные и приспособившиеся к Истокам люди. Даже одичавшие, те, которых Любопытный называл фероксами, типа муходеда, – даже они со своими кусачими мухами были опасны, а что уж говорить про супримов вроде свирепой Аглаи или толстой мамы Таи. Эти как раз и были самыми опасными существами, которые тут водились.

Наверное, природная осторожность Светланы так влияла на ее поведение, страх незаметно для нее оживил в девочке древние природные рефлексы и выработал новые стереотипы поведения, которые она быстро приняла и к которым привыкла. Теперь только убедившись, что ничего подозрительного она не видит и ничего необычного не слышит, девочка начинала движение. Света и сама не заметила, когда у нее появились эти привычки. Просто с недавних пор они были, и все. Вот и сейчас она вышла из депошки, десяток секунд выглядывала из проема двери, смотрела по сторонам и прислушивалась. Лишь после этого пошла, свернула за угол своего небольшого здания и побежала вдоль ржавых трамвайных путей в сторону улицы Типанова.

Сильвия не ошиблась. Когда Светлана вернулась в развалины, Анны-Луизы еще не было. Девочка даже стала беспокоиться. Ей не хотелось, чтобы маленькая женщина злилась на Анну.

– А ты знаешь, я верила, что ты придешь, – встретила ее Сильвия.

– Ну, я же обещала, – отвечала Светлана.

Девочка думала, что пребывание наедине с Сильвией будет тягостным. Думала, что опять начнутся холодные, циничные рассуждения об отсутствующей Анне-Луизе, думала, что последуют новые просьбы, может быть, возникнет неловкое молчание и что-то в этом роде, но ничего подобного не произошло. Сильвия забрала у девочки рюкзак, сама помогла его снять, усадила Светлану на тахту, села рядом и стала с ней разговаривать.

На самом деле Сильвия не всегда казалась взрослой: например, сейчас она была нормальной девочкой, может, чуть старше того возраста, на который выглядела. Первое, что она спросила у Светы, – как часто она слышит голоса.

– Ну… – Тут у девочки возникло затруднение, ведь как ни крути, а кроме Любопытного других голосов она не слышала. И после паузы она произнесла: – Не так уж и часто. И голос всего один.

– Я тоже не часто, но зато мне таблетки не помогают, вот Аньке помогают, и бухло ей помогает, а мне ничего не помогает…

Светлана почему-то без труда представила себе Сильвию с бокалом вина в руке. Это было совсем нетрудно.

Тут на лице Сильвии появилась какая-то загадочность.

– Света…

– Что?

– А ты знаешь, кто она?

– Ты про Аню?

– Да, про нее… – Выражение лица Сильвии стало еще более многозначительным. Она, как показалось Светлане, даже прищурилась. – Ты знаешь, кто она?

– В смысле? – не понимала Света.

– Она… – продолжала маленькая женщина все с тем же загадочным выражением лица, – она не оказывала тебе знаки внимания?

– Знаки внимания? – Тут Светлана стала догадываться, что имеет в виду Сильвия. – Ну, она как-то поцеловала меня… Меня девочки из команды целовали и обнимали часто, особенно когда соревнования выигрывали, на награждениях, или просто с поздравлениями, но не так, как она…

– А она поцеловала не так?

– Не-а… – Светлана покачала головой: совсем не так. – И мне это не понравилось.

– Скажу ей, чтобы больше к тебе не лезла, – пообещала Сильвия.

Девочка ничего сказать не успела, она на мгновение зависла, всего на какую-то долю секунды, за это время и моргнуть бы у нее не вышло, когда на них навалилось что-то мягкое…

– Сестренки мои дорогие! – Анна-Луиза обнимала их обеих, заваливаясь на них. Свете показалось, что от нее пахнет вином. Она целовала то Свету, то Сильвию мокрыми губами. – Дождались меня, как я вас люблю… Простите, что опоздала…

Светлана подумала, что маленькая женщина сейчас начнет отчитывать Анну, и не ошиблась.

– Аня, хватит! – Сильвия отпихнула ее от себя. Маленькая женщина была не очень зла, тем не менее кое-что сказала опоздавшей подруге: – Идиотка! Мы тебя полдня прождали, мы можем не успеть за сегодня добраться до норы, хочешь в темноте по Московскому прогуляться? По туману погулять хочешь?

Анна-Луиза села на колени.

– Нет, не хочу… В тумане пищалки… Не люблю их, они в кучи собираются. – Она обняла Светлану и положила ей голову на плечо. – Как я вас люблю, сестренки!

– И пищалки еще не самое страшное, – сказала Сильвия и поднялась на ноги. – Все, встаем, пошли, иначе и вправду не успеем до тумана.

Света тоже поднялась, и Анна-Луиза последовала за подругами, но при этом говорила:

– Светик, у тебя осталась водичка в рюкзаке?

У девочки в рюкзаке была одна нераспечатанная бутылка и еще одна, в которой воды было уже заметно меньше половины.

– Да, осталась… – Она залезла в рюкзак, достала открытую бутылку и протянула ее подруге.

– Это что, вода? – удивилась маленькая женщина. – Она не из лужи?

Анна-Луиза взяла бутылку, открутила крышку и стала пить.

– Нет. – Света показала полную бутылку. – Я магазинчик нашла, там она в холодильнике лежала.

– И не протухла? – спрашивала Сильвия.

– Нет, я первый раз брала, так еще холодильник работал.

– Слушай, Света, – маленькая женщина была серьезна, – ты не ходи в те места, где работает электричество.

– Да? Почему?

– Не ходи, – повторила Сильвия, – туда, где видишь живых людей, неподвижных, туда, где что-то повисло в воздухе и не падает, тоже не ходи…

– Да. – Анна-Луиза, напившись, отдала бутылку Светлане. – Я недавно видела в развалинах застывшую мокрую птицу. Прямо вот она летела над развалинами… И такая… В полете замерла. Висела, как нарисованная. И жутко было… Это недалеко от моего укрытия, а через пару дней там стена дома появилась, как будто кто-то ее построил… До этого просто куча обломков лежала, и все, а тут стена с окнами…

– Хорошо. – Света все запомнила, она решила еще об этом подумать, но попозже, а пока спрятала бутылку и закинула рюкзак за спину. – Ну что, пошли?

Они выбрались из квартирки Сильвии, спустились на землю. Света легко сбежала и с удивлением смотрела, как легко спускается по обломкам и маленькая женщина. То, что она была босой, никак не мешало движению. А вот Анну-Луизу им пришлось подождать, девушка шла осторожно, тщательно выбирая место для каждого шага.

Света и Сильвия переглянулись, пока ее ждали. И конечно же, на лице маленькой женщины легко угадывался вопрос: ну, что я тебе говорила? Мы еще с ней намаемся.

Когда Анна-Луиза уже была внизу, Света предложила:

– Пойдем на юг. До Типанова, а по Типанова к Гагарина. Я недавно там была, там спокойно.

– Нет, тогда мы точно до тумана и темноты до «Электросилы» не доберемся, – отвечала ей Сильвия. – Пройдем напрямую, через квартал и сразу выйдем на проспект Гагарина, а там по Гастелло. Я знаю эту дорогу, я всегда здесь хожу.

Свете было немного страшновато, она взглянула сначала на мрачные, заросшие репейником развалины, в которых сто процентов водились жабы, потом на Анну-Луизу, на ее босые и грязные ноги, но Анна, как оказалось, не возражала: через квартал так через квартал. И тогда девочка решила, что маленькой женщине эти места известны лучше, и она тоже согласилась.

Светлана в который раз подметила, что все огороженные здания, такие как детские сады, сильно не разрушаются, а их территории за оградой густо зарастают бурной растительностью, которая свисает через забор, словно зеленое, убегающее из кастрюли тесто.

«Детский сад № 20» – гласила вывеска рядом с калиткой сада.

– Держитесь от забора подальше, – сказала Сильвия и сама взяла чуть в сторону. – Там, в этой растительности, бог знает что водится.

Светлана и Анна пошли за ней, с опаской поглядывая на буйную зелень.

Они миновали садик.

– Школа, – сказала маленькая женщина. – Сейчас пройдем вон те развалины, а вон там, – она указала рукой, – другая школа.

– А что это за дым? – спросила Света. – Или это туман?

– Там яма, а дым ядовитый, от него сильно кашлять будете. Мимо ямы нужно пробежать… – объясняла Сильвия.

– О! – заныла Анна-Луиза. – Пробежать?

– Большая эта яма? – спросила девочка. Никакой ямы она отсюда не видела, только желтоватый и не очень густой дым, шедший прямо из земли на большом пустыре между развалинами.

– Большая. Как футбольное поле. Главное – к ней не приближаться, – пояснила маленькая женщина Светлане, а потом взглянула на Анну: – Дыхание задержишь и пробежишь мимо, поняла?

– Поняла.

– Я первой пойду, добегу и вам махну рукой, – распоряжалась Сильвия. – Потом ты, – она взглянула на Анну, – беги быстро и не дыши. Свет, ну а ты за ней, вдруг она упадет или ногу собьет.

С маленькой женщиной никто не спорил, с ней вообще не хотелось спорить. Более старшие подруги молча признали ее главенство.

Сильвия довольно быстро побежала вперед… Но не пробежав опасного места, вдруг повернула и кинулась назад и еще махала рукой: уходите, уходите.

Светлана сразу схватила Анну-Луизу за рукав пижамы и потащила ее к ближайшему укрытию. Анна ойкала, наступая на битый камень, и не очень спешила. Девочки спряталась за развалины, а Сильвия прибежала к ним и, тяжело дыша, произнесла:

– Надо пересидеть несколько минут.

– А что там? – испуганно спрашивала Анна-Луиза. – Опасность?

А Светлана не спрашивала, она уже видела, как со стороны проспекта Гагарина в сторону СКК над развалинами, выискивая добычу, медленно плыла самая большая и самая красивая медуза из всех, что девочка тут видела. Теперь и Анна ее заметила, и ей тоже стало ясно. Да, нужно пересидеть.

А медуза, переливаясь перламутром, покачивая бахромой по краям купола и едва не касаясь щупальцами развалин, не торопясь пролетела мимо девушек, и те, как и было решено до этого, перебрались через место, отравленное желтым дымом. Только Анна-Луиза не смогла без происшествий перебежать опасный участок и под конец наглоталась едкого дыма. Света и Сильвия снова переглядывались, глядя, как та останавливается через каждые десять шагов, чтобы откашляться. Но как и в первый раз, Сильвия только поджимала губы, глядя на кашляющую подругу, и ничего при этом не говорила. Ее молчание было красноречивее слов.

Девушки, быстро пройдя мимо развалин гимназии, обошли огромную гору ломаного железобетона, оставшуюся от большой девятиэтажки, и вышли к проспекту Гагарина. Дальше шла «вотчина» Светланы. Тут она уже все знала.

– Мох, – показала Сильвия, разглядывая огромную и длинную серебряную поляну. Она указала рукой: – Я перехожу его вон по той улице.

– Это улица Фрунзе. Там мало развалин, дома крепкие, там почти безопасно, – согласилась Светлана. Она, правда, не стала говорить подругам, что именно у тех крепких домов, в окнах которых кое-где еще сохранились стекла, она первый раз повстречалась с сумасшедшей бабой по имени Аглая. Зачем им об этом знать?

– Ой-ой! – закричала Анна-Луиза. – Глядите, она… Он идет к нам!

Светлана и Сильвия напряглись, глядя в ту сторону, в которую указывала Анна. Света даже подняла палку, но потом опустила.

– Это марабу, он идет не к нам, а от нас.

– Фу, какой противный, – сморщилась подруга.

Света так не думала, она считала, что тут, в Истоках, есть существа намного более неприятные, чем простой марабу, издали похожий на старый деревянный столб.