Ей пришлось прятать пальцы от отца. Два черных пятнышка, образовавшихся на месте белых волдырей, бросались в глаза. Они, конечно, были небольшие, но на розовых подушечках пальцев трудно было их не заметить. Свете приходилось помнить о них и опускать руку или сжимать кулак так, чтобы папа случайно их не увидал. Черные пятнышки почти перестали болеть. Почти. Конечно, Света испугалась. Тем более, что эти два черных пятнышка были больше, чем волдыри. Она решила пойти к врачу, и как только вышла из дома, побежала не в школу, а в поликлинику.

А там сотни людей. Эпидемия. И главное, к хирургу тоже куча народа.

– По записи! – орали бабки-пенсионерки. – Тут нет очереди, все по записи! У вас какой номерок?

Слава богу, тут как раз из своего кабинета вышел тот самый молодой хирург в дурацкой медицинской шапочке. Девочка кинулась к нему и пошла рядом.

– Вы Сергей Владимирович?

– Ну допустим, – на ходу отвечает врач.

– Извините, вы меня помните?

– А должен? – спросил хирург довольно ехидно.

– Я Фомина, – представилась Света.

– Это прекрасно, – пожал плечами хирург.

– Вы мне личинку с лица удаляли.

Хирург остановился прямо посреди коридора, среди десятков людей, которые смотрели на них, и заглянул Свете в лицо.

– Помню, было, кому-то удалял, разве вам? У вас и шрама нет.

– Мне, мне, – быстро подтвердила девочка и указывает на скулу. – Вот тут.

Врач присмотрелся:

– И намека на хирургическое вмешательство не вижу. Отличная загорелая кожа, без шрамов, без угревой сыпи и прыщей, средней жирности, вам можно в рекламе кремов сниматься. В вас мальчишки должны влюбляться пачками. Зачем вы ко мне пришли?

– Вот. – Светлана показала ему пальцы с двумя черными пятнами на самых кончиках.

Хирург взял руку девочки, повернул ее к свету:

– Обморожение?

– Ожог, – ответила Света.

– Идите ко мне в кабинет, заходите без очереди, идите сразу в операционную, медсестре скажите, чтобы готовила инструменты. Я сейчас приду и займусь вами.

«Без очереди, операционная, медсестре готовиться!» У Светланы подкашивались ноги, когда она шла в кабинет. Даже не заметила, как на нее стали ругаться бабки, когда она открыла дверь кабинета.

В операционной было чисто и прохладно. Резко пахло какими-то лекарствами. Огромные окна, еще и лампы горят. Медсестра усадила девочку к столу. На столике рядом были разложены инструменты – блестящие, острые и, наверное, холодные. Светлане, конечно, стало страшно. От волнения она большим пальцем разминала черные пятнышки.

Наконец пришел врач, быстро обработал свои руки, сел рядом и принялся изучать Светины пальцы.

– Значит, обожглась?

– Да, – кивнула Светлана.

– Чем же можно так обжечься? Сталь варила в домашних условиях, что ли?

Света покачала головой: нет. А он своей палочкой вдруг начал тыкать в черные пятна. Света дернулась, чувствуя боль, а врач удивленно посмотрел на нее:

– Так это не некроз!

– А что ж это? – уточнила девочка.

Хирург обработал палец какой-то жидкостью, взял скальпель:

– Чуть-чуть будет больно.

Он сделал на пальце малюсенький надрез. Свете было больно, но она терпела. Выступила кровь, девочка все равно смотрела, что делает врач. А тот взял пинцет и принялся ковыряется в ране.

– Это не некроз, – повторил он через некоторое время. – Ткань живая. На онкологию тоже не похоже, но я взял образец на биопсию. – Сергей Владимирович закрыл ранку ваткой, пропитанной жидкостью: – Прижми. С биопсией придется подождать недельку-другую. Это долгий тест, а вот с кровью мы тянуть не будем. Сделаем анализ. Мария Львовна, биохимию ей выпишите. Срочно.

– Сегодня она уже кровь не сдаст, – заметила медсестра. – Поздно.

– Ну, значит, пишите направление на завтра. Фомина, она у нас уже была, но она несовершеннолетняя, карточки в регистратуре еще нет.

– Заведующая опять будет недовольна, – заметила опытная медсестра.

– Ну, у нее работа такая, – философски пожал плечами Сергей Владимирович.

– Ладно. Сейчас напишу. Пойдешь без номерка. Приходи в двести восьмой кабинет к половине десятого, очереди уже не будет. – Медсестра распечатала направление. – Натощак. Ни есть, ни пить, пока кровь не сдашь.

– Послезавтра у меня будет ваш анализ, – кивнул хирург. – Приходите. Работаю с утра. Заходите без очереди.

Света почти весь путь до школы держала ватку на пальце. Забыла про нее. И лишь у школы вспомнила.

А на уроках сидела невеселая, думая об этих черных пятнах. Зато в ее положении в классе произошли изменения. Еще перед уроком с ней поздоровалась Люба Каховская, одна из модных девочек класса.

– Привет, Фомина.

«Привет, Фомина!» Раньше она едва бы кивнула Светлане, если бы та с ней поздоровалась, а тут заговорила первая.

И мальчишки с ней разговаривали, пара девочек похвалили Светино новое платье, и она с ними поболтала, рассказала, где купила его. Но все время она ни на минуту не забывала о своих пальцах и о том, что ей завтра сдавать кровь. Ну, и еще про то, что обещала Пахомову навестить его. Когда кто-то подходил к Свете поговорить или когда она оборачивалась к Мурату на уроке, девочка зажимала кулачок, чтобы никто не увидел пятен. Так и прошли занятия.

После четвертого урока Светлана ушла из школы. Купила две самые дорогие шавермы, литровую бутылку пепси-колы и, сложив все в рюкзак, вышла из забегаловки. Накрапывал дождик, и девочка, натянув перчатки, поправив берет, закуталась в теплый жакет и раскрыла зонт. Она быстро пошла в больницу, ловко перепрыгивая лужи и грациозно уворачиваясь от брызг, что разлетались от велосипедов доставщиков. Розовое платье для Петербурга в октябре – дело непростое.

Она перебежала улицу. Дождь усилился, и Света была по-настоящему рада, что купила туфли на платформе, в которых можно совсем не бояться мелких луж.

Света была уже у больницы, она остановилась, чтобы пропустить выезжающую из ворот скорую помощь.

Пальцы!

Из черных точек на пальцах пробежал слабый разряд тока и скользнул судорогой до локтя. А от локтя в плечо, под ключицу, до позвоночника и в шею. И это мгновенно. Девочка вдруг почувствовала… Почувствовала… Почувствовала… Она поняла, что…

Кто-то смотрел на нее сзади. Не осознавая того, что этого, наверное, делать нельзя, она резко развернулась и увидала старенькую машинку. Из тех, что делали еще при «совке». Машина была припаркована метрах в тридцати от входа в больницу.

Шел дождь, и рассмотреть, есть кто за рулем или нет, не было никакой возможности. Но Светлане этого не требовалось. Она была уверена, что в машине есть человек. И этот человек на нее смотрит. Ведь это была та же самая машина, которую она видела вчера в своем дворе. Та же самая машина. Светлане стало так страшно, что она тут же повернулась и побежала к дому. И зонтик ей уже не помогал, и луж она уже не разбирала. Это было глупо, глупо, глупо, конечно, но ничего с этим она поделать не могла. Это новое чувство в шее и затылке и старая машина очень ее пугали.

«Чего ему нужно? Ну что ему нужно от меня? Или он не один там?» Света бежала, то и дело оглядываясь, но сейчас машины не было видно. Она могла так бегать часами, и ее сердце при этом работало как хороший мотор, ровно и стабильно, а тут оно застучало так, словно она пробежала три самых коротких спринта подряд, выкладываясь при этом по полной.

Девочка забрызгала платье и едва не сломала зонтик, но не остановилась и не сбавляла скорости до самого своего дома. Забежала во двор, доставая из рюкзака ключи, еще раз обернулась, осмотрела двор, машину не увидела, забежала в парадную и, позабыв переодеться в подъезде в старую одежду, открыла свою дверь и влетела в квартиру. Она бросила рюкзак, зонт, скинула туфли. Иванова вышла из маминой комнаты на шум, а Света, даже не взглянув на нее, ринулась в свою спальню, окно которой выходило во двор. Она подошла на цыпочках к окну и из-за пыльной шторы одним глазком выглянула на улицу. Нет, девочка не увидела той машины и вздохнула уже спокойно, но не успела она выдохнуть, как машина медленно въехала во двор, ища парковочное место. Автомобиль остановился как раз напротив входа в Светину парадную. Светлана отпрянула от окна. Она боялась, что этот… из машины может ее увидеть.

И сердце девочки снова бешено забилось. Нет, она не ошиблась, и ей не привиделось, это была та самая машина, которую она видела уже дважды. Света побежала в прихожую… Это вышло спонтанно, она и сама не знала, зачем это сделала. А сиделка так и стояла в коридоре, взгляд осуждающий и в тоже время оценивающий. Она с интересом рассматривала новую одежду девочки.

И все в ее виде так и вопрошало: а это откуда у тебя? И новая хорошая одежда, и денег мне дала, еще просила, чтобы я отцу про это не говорила. И что вообще с тобой происходит, кто тебя так напугал? Чего ты мечешься? Влипла во что-то?

Но ни одного вопроса Иванова не задала, но все они ясно читались во взгляде сиделки. Девочка поняла, зачем прибежала в прихожую. Света залезла в свой рюкзак и достала оттуда телефон.

Кому? Кому она собралась звонить? Ну не папе же. Конечно, не папе. Она отыскала нужный номер. «Пахом».

Он откликнулся на вызов сразу, как будто ждал.

– Влад… – Девочка говорила тихо, почти шептала.

– О! Светланка, хай! – Пахомов был явно рад ее слышать.

– Привет. – Она снова вошла в свою комнату и тихо, почти на цыпочках, приблизилась к окну. – Слушай, Влад. Я хотела к тебе сегодня прийти… Но не смогу!

– Ты не придешь? – В голосе приятеля легко угадывалось разочарование.

– Не могу, Влад. Честно, не могу. Я даже две шавермы купила, но не получается, – говорила она тихо, а сама опять выглядывала из-за занавески в окно.

– А что случилось-то? – Кажется, Пахомов начинал волноваться.

– Я тебе потом расскажу, – пообещала Света. Вообще-то ей хотелось рассказать ему о происходящем сейчас, для того она и позвонила Пахомову. Но когда услышала его голос, то передумала, не нужно пока ему ничего говорить. Зачем его беспокоить? Пусть лечится.

– Ну ладно, – невесело ответил Пахом. – Ну а завтра хоть зайдешь?

– Зайду. Куплю новые шавермы и зайду.

– Да не покупай, чего деньги тратить, так заходи. Просто.

– Ладно, ладно, – согласилась девочка. – Зайду. А деньги у меня есть, я куплю шавермы.

– Свет? – окликнул ее Пахом слегка настороженно.

– Что?

– А с тобой ничего не случилось?

– Да нет, все норм. А что? – соврала девочка.

– Голос у тебя испуганный.

– Испуганный? – Света хихикнула, чтобы показать ему, что все в порядке, но сама почувствовала, как фальшиво это прозвучало. Тем не менее она продолжила: – У меня все норм.

Зачем ему, больному, недавно прооперированному, знать о ее проблемах, тем более что он все равно не сможет ей ничем помочь.

– Точно?

– Точно, – ответила она уверенно.

– Ну окей. Пока, Света.

– Пока, Влад. – Света сбросила вызов.

А машина за окном никуда не делась. Отсюда девочке не было видно, сидит ли кто в ней, но Света чувствовала, знала, что там кто-то есть.

«Блин, а как мне за близнецами в садик идти?»

Да, это был вопрос. В том, что человек из машины следит за ней, сомнений не оставалось. Но кто это? И тут выбор вариантов у Светы имелся. К своим шестнадцати годам она уже обзавелась парой неприятных знакомств. Это мог быть человек наркоторговца Валяя. С ними шутки плохи, вон как они Влада избили. Или еще хуже… там в машине был кто-то из десс, у которых Элегантная Дама отобрала Кровопийцу. Они пришли за ним. Или это просто мигрант-насильник. От любого из этих вариантов у Светы по спине бежали мурашки. Ей было действительно страшно.