Когда Светлана вышла из вагона метро, Анна-Луиза последовала за ней, хотя ей нужно было ехать до конечной. Девочка сразу поняла, что она задумала, когда Анна потянула к ней руки. Света ощущала неловкость, ей не хотелось быть грубой, ведь сегодня новая знакомая купила ей подарков больше чем на десять тысяч рублей… Но все разрешилось благополучно.

– Да ладно тебе, не бойся, поцелуемся просто как подружки, – смеясь, успокоила Анна-Луиза. Она в ресторане выпила какую-то таблетку, и настроение у нее сейчас было прекрасное.

Только что закончился дождь и выглянуло солнце, что было редким явлением в октябрьском Петербурге.

Светлана, перепрыгивая лужи, прошлась по парку Победы, перебежала Бассейную, где когда-то, согласно легенде, жил гражданин рассеянный, нырнула под арку в сквер Полярников перед военным институтом. Затем, жмурясь от яркого солнца и от бликов на лужах, перешла на светофоре улицу Фрунзе. То ли от солнца, то ли от покупок, а может, и от двух выпитых коктейлей настроение у нее было просто прекрасное. Она торопилась домой.

До него оставалось совсем немного, пора уже думать, как переодеться в парадной в ту старую одежду, что она носила в рюкзаке. Света уже прошла арку, до парадной оставалось пятьдесят метров, девочка боялась, что ее в новой одежде может увидеть случайно выглянувший в окно папа…

И тут в первый раз за все время, проведенное с Анной, Свету побеспокоили пальцы. Те самые, на которых белели волдырики. Их как будто… слегка дергало током. И этот ток по центру руки быстро пролетал до локтя и там проскальзывал по плечу в лопатку и до затылка. Точно такое же чувство посетило девочку сегодня в классе, когда Мурат хотел с ней поговорить. Так затылком она поняла, что кто-то на нее смотрит. Бред? Ну конечно бред. Но ей очень, очень захотелось оглянуться и проверить.

Это было странное ощущение, но Света чувствовала, что за ней наблюдают. Не доходя десяти шагов до парадной, она, не сбавляя хода, сделала поворот вокруг своей оси. Одно танцевальное па. А что, погода к этому располагала. И поняла, что это странное чувство НЕ ОБМАНУЛО! За рулем старенькой, страшненькой, еще советской машины, припаркованной вблизи ее парадной, сидел молодой человек и, как показалось Свете, снимал ее на телефон. Может, и не снимал… Но именно так ей и показалось. Даже если и не снимал… Как бы там ни было, он точно смотрел на нее. И еще, это был не местный парень. Гастарбайтер. Нет, он точно снимал. Зачем?

«Блин! Это все чулки! Точно, это из-за них он так смотрит!»

Хорошее настроение сразу испарилось, и она поспешила к подъезду, на ходу пытаясь достать из рюкзака ключи. Но спешка к добру не приводит, она уронила пакет с новой одеждой, поднимая его, уронила ключи. А пальцы на левой руке тем временем пощипывало электричеством, и ей казалось, что это неспроста. Возясь с ключами и пакетом, она еще раз украдкой взглянула на ту машину.

Нет, Света не ошибалась. Может, тот гастарбайтер ее уже и не снимал на телефон, но он точно смотрел в ее сторону. Внимательно смотрел.

Девочка открыла дверь в парадную и быстро ее за собой закрыла, вдруг этот… кинется за ней? Она, конечно, закричит. Будет кричать, но все равно сейчас ей было очень страшно.

«Дура, еще шутила с Анной-Луизой про сто одно изнасилование!»

Света взбежала на пару пролетов и остановилась между этажами, прислушалась. Было тихо. Она скинула любимые туфли и сразу стала стягивать чулки. Нет, они слишком вызывающие, этот человек снимал ее на телефон из-за них. Чулки полетели в рюкзак, а из рюкзака Света извлекла старые треники, майку, ветровку и опостылевшие разбитые кроссовки.

– Света, ты? – донеслось из маминой комнаты, когда девочка шагнула в квартиру.

– Я, пап, – ответила девочка.

Она быстро разулась и сразу нырнула в комнату, рюкзак и пакет с новой одеждой спрятала в надежное место – под свою кровать. И сразу к окну. Осторожно выглянула из-за шторы. Машины с гастарбайтером не было. Фу-у… Девочка перевела дух. Наверное, она теперь никогда не наденет эти дурацкие чулки. Хотя они офигенные и очень ей нравились.

– Как дела в школе? – спросил папа, когда Света появилась в маминой комнате. Теперь он мог пойти поспать.

– Нормально, па.

– Оценок никаких не получила?

– Па, полшколы на карантине, оценок сейчас никому не ставят.

– И уроки не задают? – не очень-то верил отец.

– Не задают, па… Как мама? Давление не поднималось?

Отец потрепал дочь по волосам:

– Все без изменений.

«Все без изменений!» Она села в кресло рядом с мамой. Свету уже не волновало то, что ее снимал на телефон гастарбайтер, она забыла про это. А вот мамино состояние действительно волновало девочку. Первое время после катастрофы врачи говорили ей: «Ваша мать поправляется», «Самочувствие вашей матери улучшается», «Она идет на поправку», «Она стабилизировалась». Но последние месяцы девочка только и слышала: «Без изменений, без изменений, без изменений…»

В это вечер, за час до сна, Света опять получила эсэмэску: «Опять мне никто не принес шаверму!»

Блин, ну конечно же. Она опять позабыла про Пахомова.

«Влад, извини, было много дел, завтра обязательно зайду».

Вообще-то ей почти никогда не удавалось предугадать реакцию Любопытного на какое-либо событие. Света думала, что он обрадуется, узнав, что она принесла больше половины банки черной пыли из-за Черты.

– Я планировал, что банка будет полной, – спокойно произнес он.

И тогда Светлана, заметно волнуясь, рассказала о том, что встретила стража. Девочка не стала ему говорить, что сама прикоснулась к прозрачной старухе. Но рассказала, что у нее от прикосновения сих пор побаливают пальцы. Она была уверена, что Лю ее хотя бы упрекнет, но он лишь спросил:

– Только пальцы? А вы уверены, Светлана-Света, что ваши внутренние органы и системы не пострадали в результате контакта со стражем?

– Внутренние органы? Не знаю… Кажется, они в порядке.

– Что ж, значит, либо моя информация про стражей неверна, либо вам повезло.

– Повезло, наверное, – согласилась Светлана.

– Надеюсь, вам больше не придется ходить за Черту, – продолжал Любопытный, – хотя банка неполная, мы постараемся использовать материал экономно. Надеюсь, вы не продолжаете контакт с той особью, которая дала вам жука, – добавил он, смутив Свету, поскольку она только-только виделась с Анной-Луизой. – Любое существо тут опасно. Любое! Пример Аглаи вас разве в этом не убеждает?

– А у вас уже были такие… ну, такие знакомые, как я? – прервала его Света.

– Я же уже вам говорил, что да, и они, к моему глубочайшему сожалению, так же, как и вы, пренебрегали моими рекомендациями.

– И много их было? – заинтересовалась Света.

Но Лю почему-то не стал отвечать и нашел другую тему:

– Давайте используем добытый вами материал для усиления точки концентрации. Надеюсь, ваши усилия были не напрасны.

Света достала банку с черной пылью, пошла в соседнюю комнату и стала высыпать содержимое банки на порог.

– Прошу вас быть экономнее, Светлана-Света, расходуйте материал так, чтобы хватило на весь периметр помещения, – руководил Лю. – Опустите емкость ниже, чтобы уменьшить дисперсию, эффект повысится, если вещество будет лежать плотнее.

Девочка, может, и не понимала отдельных слов, но суть пожеланий Любопытного уловила и, опустив банку к самому полу, высыпала черное содержимое так, чтобы была видна только полосочка из пыли. То, что рассыпалось слишком широко, она подравнивала пальцами, пыль до сих пор была горячей. И тут она вспомнила то, что видела за Чертой.

– Лю, я там, за Чертой, видела женщину…

– Да, это возможно. Там, за Чертой, встречаются представители вашего вида.

– А что они там делают?

– Затрудняюсь ответить. Там, за Чертой, насколько я могу судить, заканчивается течение времени, может, они скрываются там от чего-то. Возможно, желают переждать процессы, протекающие в их времени. Но прошу вас не полагаться на мою теорию, она не имеет под собой никакой базы. Это лишь домыслы.

– Вряд ли они там что-то пережидают, – сказала Светлана, подумав немного, – там очень страшно.

– Там и должно быть некомфортно, – философски заметил голос.

– Некомфортно? – Света даже перестала рассыпать пыль. – Там эти люди горят черным пламенем.

– Горят? – переспросил Любопытный.

– Черным пламенем, – повторила Светлана. – В моем любимом мультфильме такой огонек назывался Аматерасу.

– Аматерасу?

– Да, черное неугасимое пламя Аматерасу.

Этого Лю никогда не поймешь. Он иногда не обращает внимания на важные вещи и тут же может заинтересоваться какой-нибудь ерундой.

Сейчас был именно тот случай.

– Расскажите мне об этом.

– О пламени из мультфильма? – Света удивилась и опять перестала высыпать пыль из банки.

– Нет-нет, о этом пламени Аматерасу, но только то, что видели вы сами, там, за Чертой. Расскажите со всеми подробностями.

– Ну, у одной голой бабы… ну, женщины… горела голова… Не сильно горела, пламя было маленькое. Она вроде его и не заметила сразу. Это был обычный огонь, только черный… Не красный, а черный. Ну, она почувствовала его, попыталась смахнуть его с головы рукой, но у нее загорелась рука… Вот и все. Она потрясла рукой, но пламя не стряхнулось, рука продолжила гореть.

– Она горела… – медленно повторил голос.

– Ну, я точно не могу сказать, – продолжила рассказ Светлана, – но, по-моему, там все горит, там очень дымно, душно, там гарь повсюду, и все горит, я просто не обращала на это внимания, но, кажется, это пламя там везде.

– Неугасимое черное пламя Аматерасу… – задумчиво произнес Любопытный и замолчал.

Светлана кивнула и продолжила свое дело. Она рассыпала пыль и уже заканчивала линию у последней стены, а Лю все молчал. Девочка уже подумала, что он, по своему обыкновению не попрощавшись, исчез. И, чтобы убедиться, тут он или нет, Света позвала его:

– Лю. Лю, вы тут?

– Я тут, – ответил Любопытный почти сразу. – Человек Светлана-Света, расскажите мне еще раз об этом пламени все, что знаете, все, что слышали, и даже все, что думаете о нем.

Лю – он, конечно, странный. Но для Светланы это было нетрудно, и она еще раз рассказала ему все, что могла.