Принято считать, что семья, где родилась мать Плисецкой, Рахиль Мессерер, – уроженцы Литвы. Сама Плисецкая в годы перестройки (после 1990 года) получила гражданство Литвы и даже кусочек земли недалеко от озера Тракай. Они с Родионом Щедриным построили там небольшой домик, где любили проводить время.

Мессереры действительно из литваков. Так называют группу лиц еврейской национальности, которая сформировалась ещё во времена Великого княжества Литовского. Но по словам Александра (Аминадава) Мессерера, дяди Майи, литовский язык никогда не был родным в их семье. Родители (то есть дедушка и бабушка балерины) по-польски и по-литовски немного понимали, но разговаривать не могли. Их родным языком был идиш. Ну а поскольку Литва была частью Российской империи, русский они всё-таки знали хорошо. И с детьми разговаривали по-русски, потому именно этот язык для детей и был родным.

Рахиль Мессерер – пятый ребёнок Менделя (Михаила) Мессерера и Шимы (Симы) Шабад – родилась в Вильно, в старом еврейском районе Антоколь в большой шумной семье.

Сам глава семейства был родом из белорусской глубинки. Как выяснила сотрудник Национального архива Литвы Галина Баранова, Мендель Мессерер – уроженец местечка Долгиново, что под белорусским городком Вилейка. Родился предположительно в 1866 году. Когда переехал в Вильно, женился: 19 января 1895 года был заключён брак между долгиновским мещанином из Вилейского уезда Менделем Берковичем Мессерером двадцати девяти лет и антокольской мещанкой Шимой Мовшовной Шабад двадцати четырёх лет.

А в Москву Мессереры, опасаясь еврейских погромов, перебрались в 1904 году. Михаил Мессерер приехал сначала один и экстерном сдал здесь экзамены на зубного врача. Получив диплом, он как еврей, имеющий высшее образование, обрёл право на местожительство в Москве – и уже тогда перевёз семью.

Первый ребёнок Мессереров умер. По словам Майи, дед Мендель долго ещё вспоминал девочку, мол, была сущей красавицей. Утешением стали дети, которые появлялись друг за другом как грибы после дождя: Азарий, Маттаний, Моисей, Асаф, Суламифь, Эммануил, Аминадав. Что ни имя, то библейская песнь. Потом, уже в Москве, родилась Элишева (Елизавета). В столице всем им родители дадут русские имена. Так проще было жить. После смерти жены дед Плисецкой женился ещё раз, вторая жена родила дочь Эреллу.

Майя Плисецкая упоминала в своих мемуарах о неких далёких предках бабушки её мамы, которая носила фамилию Кревицкая или Кравицкая. По словам архивистки Галины Барановой, в ревизских сказках Долгиновской еврейской общины за 1850 год есть списки Кревицких. Но состояли ли они в родственной связи с Мессерерами, сейчас уже не установить. Вот такое бесконечное, неиссякаемое, как лесной родник, родословие.

Дед Плисецкой стал в Москве не только известным зубным врачом. Он был человеком разносторонне образованным, знал восемь языков. Всю первую половину жизни ему хотелось вырваться из глубокой провинции, чтобы обучить детей искусству. Он и сам страстно увлекался театром. Среди его пациентов были известные актёры. Так сложился свой театральный круг, похожий на некий артистический салон.

Первым, кто по-взрослому выбрал театральную стезю, был старший сын Азарий. Он поступил в Драматическую студию Вахтангова. А когда стал блистать на сцене Второго МХАТа, его заметил сам Евгений Вахтангов и предложил взять творческий псевдоним Азарий Азарин. «Я плакал от присутствия на сцене таланта!» – такую записку передал Азарию знаменитый актёр Михаил Чехов после его дебюта в роли Левши в лесковской «Блохе».

«Следующим в нашей семье музы соблазнили Асафа», – шутила Суламифь Мессерер. В 16 лет он впервые попал в Большой театр на «Коппелию» и настолько увлёкся балетом, что уговорил старшую сестру Рахиль поехать вместе с ним в балетную школу театра. Его как великовозрастного не взяли. Но Асаф не сдался (в их породе было не принято отступать) и тайно от родителей поступил в частную студию знаменитого танцовщика Михаила Мордкина, партнёра Анны Павловой. Занимался увлечённо, порой до изнеможения. И всё время переживал, что родители узнают о таком несерьёзном увлечении, – и с балетом будет покончено. И тут судьба ему улыбнулась. В студию в поисках талантов заглянул выдающийся хореограф Александр Горский. Искал он отчасти вынужденно. После революции многие артисты балета уехали за границу. Даже в Большом не хватало ярких танцовщиков. А у Горского был особый нюх на балетный дар. Через два года занятий в классе Горского молодое дарование взяли в труппу Большого театра, где через несколько месяцев он уже танцевал ведущие партии.

Рахиль, мама Майи, тоже не прошла мимо искусства: увлёкшись кино, поступила во ВГИК. Ещё студенткой стала активно сниматься, причём в главных ролях.

Ра Мессерер стала настоящей звездой немого кино. Так её и представляли в то время. Она много снималась, играя угнетённых женщин Востока – жён мужей-тиранов. Её восточный тип лица очень нравился режиссёрам подобных фильмов.

Вот как описывала Рахиль всё та же Суламифь: «Печальные глаза. Чувственные скорбные губы. Миниатюрная, изящная, она очаровывала кинорежиссёров внешностью рафаэлевской мадонны…»

Эта удивительная красота, редкостная гармония черт перейдёт и дочке Рахили. В Америке во время первых гастролей её будут сравнивать с мадоннами Боттичелли, публикуя его картины рядом с фото балерины.

Большинство детей и внуков московского зубного врача в итоге не просто ушли в искусство. Они стали супердинастией в русской культуре. В 1930-е годы в Москве прошёл целый творческий вечер Мессереров во МХАТе. Несмотря на то что начинался он необычно поздно, в полночь, ажиотаж стоял такой, что вызвали конную милицию. Зрители рвались сюда попасть, предвкушая невероятное зрелище. Ещё бы! Азарий Плисецкий в своей книге «Жизнь в балете» приводит программу творческого бенефиса Мессереров:

«Из программки можно было узнать, что на вечере будут играть сцены из спектакля “Чудак” А. Афиногенова, “Хорошая жизнь” С. Амаглобели, “Волки и овцы” А. Островского, “Двенадцатая ночь” Шекспира – с участием Азария Азарина и Елизаветы Мессерер. Также будут показаны отрывки из кинокартин “Жена”, “Прокажённая”, “Сто двадцать тысяч в год” с участием Ра Мессерер. Суламифь Мессерер исполнит “Танец с обручем”, Асаф Мессерер – “Танец футболиста”, вместе они станцуют па-де-де из балета “Дон Кихот”».

Именно Суламифь разглядит в рыжей непослушнице талант балерины, несмотря на неправильные, по балетным стандартам, стопы и угловатость фигуры. А когда Плисецкая станет танцевать в Большом, то как раз класс дяди Асафа, сменившего карьеру известного танцовщика на призвание талантливейшего репетитора-педагога (по его учебнику техники балета учатся до сих пор), станет для неё главным и определяющим. Только он мог усмирить её непокорный нрав и направить неуёмную энергию в нужное русло.

Не только Майя, но и ещё двое детей Рахили Мессерер и Михаила Плисецкого – Александр и Азарий окажутся на сцене Большого театра, став артистами балета. Правда, всю жизнь проведут в тени своей гениальной сестры.

Это будет их главная роль и на сцене, и в жизни. Пьянящего счастья она не приносила. Скорее тяжелое испытание. Не позавидуешь.