Вообще-то податься за океан в поисках лучшей и спокойной доли пыталось всё гомельское семейство Плисецких. Так что в России могло и не быть великой балерины: она бы просто не родилась.

В 1906 году царская держава уже вовсю дышала революцией. Хотя в белорусских губерниях вооружённых восстаний пока не было, но даже в небольшом Гомеле всё же было неспокойно. Уже случился первый еврейский погром. Семейство Плисецких, – Мендель Меерович и Сима Марковская, – перебравшееся сюда с Украины, из села Плесецкое, что под Киевом, стало собираться за океан.

Заработав денег на дорогу на продаже местных наливных яблочек, они оформили документы. И Мендель (Эммануил) Плисецкий, отец семейства, пока один, прибыл на остров Эллис, где находился главный в Соединённых Штатах пункт досмотра и обработки иммигрантов.

И вот тут-то судьба не сложилась, его будто сглазили в самом прямом смысле. Менделю во въезде в Америку отказали из-за сильного покраснения глаза, который вечно раздражала растущая внутрь ресница. Раньше, дома, жена зловредную ресницу просто выдёргивала. На пароходе, где он плыл, помочь никто не рискнул. Местный американский врач осматривал в день сотни человек, сильно не вникал что к чему, да к тому же не был окулистом. Поэтому, опасаясь эпидемии трахомы, которая тогда часто давала о себе знать и вела к полной слепоте, справку о том, что он здоров, ему не дали. Соответственно, вожделенное разрешение на въезд в США осталось мечтой.

Так в судьбе целого поколения Плисецких произошёл крутой разворот: Мендель и его пятеро детей, в том числе будущий отец балерины, остались в Гомеле, яблоневом и пропылённом, как его описывала в своих воспоминаниях Майя.

А через несколько лет яростная революционная круговерть захватит и провинциальный Гомель. Тут и Петлюра побывает, и анархисты погуляют. Город будет переходить из рук в руки, пока не установится наконец власть большевиков. Революционные идеи построения справедливого мира так увлекут семнадцатилетнего Михаила Плисецкого, что вскоре он окажется в кавалерийской бригаде. Будет участвовать в Гражданской войне и даже вступит в партию, увлечённый мечтой большевиков сделать сказку былью. Как потом будет рассказывать одна из родственниц Плисецких, тётя Сима, бравый военный в 1918 году приезжал в Гомель. И очень гордился выпавшей на его долю миссией. Какой точно была биография отца, Майя до конца не знала. Достоверных сведений о нём было мало. Вот что удалось выяснить.

Михаил Плисецкий родился 27 марта 1899 года в Гомеле. С тринадцати лет он уже работал. С марта по август 1919-го проходил службу в Красной армии. А уже в 1920–1921 годах был военным следователем особого отдела Днепровской военной флотилии. В 1921-м работал редактором газеты «Маяк». В 1922–1923 годах – член комиссии по организации Центрального дома крестьянина. В 1924–1926-м – помощник секретаря ВЦИК. В 1928–1929 годах – старший директор директората «Разноимпорт» Наркомата торговли СССР. В 1929–1932-м – директор Кадомских совхозов «Скотоводобъединения» в Уральске. В августе 1932-го Плисецкий был назначен начальником строительства рудника «Баренцбург», приобретённого Советским Союзом у голландской компании, в 1932–1934 годах работал начальником рудников «Баренцбург» и «Грумант-Сити». В 1933–1936 годах – управляющий трестом «Арктикуголь».

В своих воспоминаниях Майя Плисецкая назовёт отца настоящим Дон Кихотом: он исступлённо верил в возможность осчастливить человечество. Как и все настоящие коммунисты той поры.

Понимая, что боевого опыта для этого мало, уже в мирное время Михаил будет учиться в Институте экономики, работать помощником секретаря ВЦИК Алексея Киселёва, в Наркоминделе, Внешторге. В общем, трудится всюду, куда пошлёт партия. И даже неожиданно станет заниматься организацией киносъёмок, возглавив «Узбекфильм». Самая что ни на есть красная номенклатура. Но ещё с редкой человеческой натурой.

Он был высокого роста, красавец, за какое дело ни брался, справлялся блистательно. Он и по натуре был «зажигатель»: азартно играл в бильярд, карты, любил розыгрыши, в компании был вечным заводилой. По словам Плисецкой, в его серо-зелёных глазах всегда играли искорки. Вот откуда хулиганистый характер дочки, которая с детства не давала никому покоя.

Увидев Михаила в студенческой компании, Рахиль Мессерер тут же влюбилась. Она училась вместе с его братом Владимиром в киношколе. Младший брат их и познакомил, на свою голову. Сам на красавицу Рахиль заглядывался. Но удача в любви улыбнулась Михаилу.

Дядя Владимир очень нравился маленькой Майе. Он был красив, как все Плисецкие, и очень смел. Выступал в эстрадной антрепризе Клавдии Шульженко с акробатическими трюками. И с первых же дней Великой Отечественной войны оказался на фронте. После тяжёлого ранения он вновь отправится на фронт, где геройски погибнет.

Вот как об этом писал, ссылаясь на архивный материал, Константин Грищинский, автор книги «Герои рядом с нами», изданной в Ленинграде ещё в 1982 году:

«27 июля 1941 года во время возвращения группы на свою территорию разведчикам пришлось вести ожесточённый бой. Противник окружил моряков, начал наступление. При приближении врага Плисецкий со своим помощником бросил 14 гранат, уничтожил до 20 вражеских солдат, создав панику, которую умело использовал для прорыва. В этом бою Володя Плисецкий был ранен в ногу.

Его отправили в Ленинград, в Центральный военно-морской госпиталь. В госпитале главстаршину Плисецкого навещали член военного совета флота и начальник разведки КБФ, собратья по мирной профессии. В палате, где он лежал, побывала и Клавдия Ивановна Шульженко. В клубе госпиталя её ансамбль давал для раненых небольшой концерт. Володя Плисецкий, поддерживаемый медсестрой, спустился в клуб. В программе ансамбля был номер, называвшийся “Трио Кастилио”, в нём должны были участвовать двое мужчин и женщина. Но в этот раз на сцену вышли только двое. “Товарищи моряки, – произносит Клавдия Шульженко, – артисты покажут вам лишь то, что можно показать без третьего партнёра. Третьего нет, потому что он сейчас среди вас, в этом зале раненый, как и вы, боролся с фашистами”. В клубе наступила тишина. Зрители оглядывались по сторонам. Наконец, скромняга Плисецкий встал, держа на весу обмотанную марлей ногу, и слегка поклонился. Давно не слышал клуб таких аплодисментов.

Много раз потом суровой осенью 1941 года Владимир Плисецкий попадал в опасное положение. Один раз ночью группа разведчиков вышла на лыжах к заливу. Когда рассеялась предрассветная мгла, показался вражеский берег. Командир подал знак. Все четверо, вытянув цепочку, направились к торосам, и в этот миг заговорила искусно замаскированная огневая. Свинец скосил двоих. Плисецкий и ещё один боец были ранены, но у них хватило сил уползти за торосы. Захватить разведчиков живыми врагам не удалось. Бойцы встретили фашистов гранатами, последние две гранаты оставили для себя. Взрывы прогремели почти одновременно. Это произошло 15 декабря 1941 года».

Геройски погиб на фронте и Марк Езерский, сын сестры Михаила Лизы. Окончив ускоренно курсы при Инженерном училище, он тоже отправился на фронт. И во время одного из боёв, чтобы не сдаваться фашистам, подорвал в кавказском ущелье и себя, и конструкции, преградив врагу дорогу.

Смелые и отважные были мужчины рода Плисецких.

Сама Лиза Плисецкая (в замужестве Езерская) всю блокаду пережила в Ленинграде. Правда, маленькую дочку Эру удалось эвакуировать. И она потом вернулась в Ленинград. О ней подробнее я ещё расскажу. Она того заслуживает.

В Ленинграде жила ещё одна сестра отца – Мария, Маня, как её звали по-домашнему, по мужу Левицкая. Муж – крупный ленинградский инженер, сидел дважды по политическим доносам. Но то, как каток сталинских репрессий прошёлся по всему роду Плисецких, – отдельная история.

В детстве Майя даже жила какое-то время у ленинградской бабушки. И эту родню, жившую в городе на Неве, Плисецкая явно любила больше. Так сложилось. Может, потому что завоевать место под солнцем в искусстве они не стремились. Плисецкие – большей частью учёные, инженеры, исследователи Арктики. И знаменитую балерину никакими особыми просьбами не утомляли. Так что общением с ними Майя наслаждалась без опаски.