«На гастролях Балета Нанси в Москве в Театре оперетты мы танцевали “Федру” в постановке Лифаря на музыку Орика. Я – Ипполита, Майя Плисецкая – Федру. Это был 1986 год. Мы уже были знакомы по Марсельскому балету Ролана Пети, но выходить с ней на сцену было по-прежнему боязно. Ей уже за шестьдесят. Мне почти вдвое меньше. Она – великая балерина, сильная, красивая женщина. Я для неё – мальчишка. Но мой трепет отступал перед её спокойствием: её беззаботная лёгкость передавалась партнёру. Майя не говорила ни на французском, ни на английском. Изъяснялись глазами, жестами. Перед выходом на сцену она награждала меня игривым шлепком, на удачу – вместо нашего “merde” или вашего “ни пуха”. А после спектакля дарила чёрную икру. Я никогда не видел Плисецкую в плохом настроении. Всегда кокетливая, изящная: в ней было очень много французского. В сущности, она была истинной парижанкой: любила хорошие рестораны, приёмы, красивую одежду. Майя умела не только красиво танцевать, но и красиво жить».

Они все как на подбор: «тридцать витязей прекрасных». С Владимиром Преображенским она начинала «Лебединое озеро». Он был невероятно терпелив и надёжен, красив, как атлеты с мозаик на станциях московского метро. С Юрием Кондратовым Майя могла крутить пируэты без конца, если бы позволяла музыка Чайковского. Александр Богатырёв – с ним она была как за каменной стеной. Верный и стойкий. Не предал, когда его вынуждали выступить против Плисецкой.

Их придётся перечислять долго. Она делала их жизнь, а они – её.

И что удивительно. Только двое затронули сердце. Слава Голубин и Марис Лиепа. И ничего хорошего из этого не вышло. Может, потому она и выбирала прежде всего балет. Всегда – балет.