Обычный будний день растекался по банковскому холлу тягучей какофонией человеческого недовольства. Голоса сплетались в единый гул раздражения – кто-то возмущенно выговаривал в телефон об огромной очереди, кто-то нетерпеливо постукивал каблуками по мраморному полу. Автомат по выдаче электронных талонов надрывно стрекотал, выплёвывая очередные номерки, словно пытаясь успокоить растущую толпу. За стеклянными перегородками холла монотонно гудели банкоматы – шелест купюр, щелчки клавиш, недовольные вздохи клиентов, обнаруживших на счету меньше денежных средств, чем ожидали.

Я стояла за своим окошком, механически пересчитывая очередную пачку пенсионных выплат. Передо мной сгорбился дедушка лет девяноста – руки его дрожали, когда он принимал конверт с деньгами, а глаза за толстыми очками светились благодарностью, которая резала по живому.

— Спасибо тебе, внученька, — проговорил он хрипловато, прижимая конверт к груди, словно самое дорогое сокровище.

Я натянула на лицо привычную маску вежливости – улыбка получилась такая же пластиковая, как табличка с моим именем на груди:

— Всегда пожалуйста.

Как только дедушка скрылся в толпе, маска соскользнула с моего лица, оставив после себя лишь усталость. Взгляд упал на часы – стрелки показывали 14:01. Время обеда. Время побега.

— Девочки, я пошла, — бросила я коллегам, уже отодвигая защитную стойку. — Пришло моё время для обеда.

Шаги мои по холлу были быстрыми, решительными – я уже мысленно представляла себе тишину подсобки, где можно будет хотя бы полчаса побыть собой, а не улыбающимся автоматом по выдаче денег. Но судьба, как всегда, приготовила свои коррективы.

Чья-то рука грубо сжала моё запястье, остановив на полпути к спасительной двери. Я обернулась и встретилась взглядом с мужчиной лет тридцати – лицо красное от возмущения, глаза горят праведным гневом недовольного клиента.

— Вы куда? Вы видите, что тут много людей ждут в очереди? Мы с женой уже час стоим!

Кровь ударила мне в виски. Одним резким движением я освободила руку из его хватки и посмотрела на него так, что он невольно отступил на шаг.

— Кто вам разрешал меня трогать? — каждое слово я выговаривала чётко, словно вбивая гвозди. — У меня обед.

И, не дожидаясь ответа, направилась дальше, чувствуя, как за спиной начала шептаться эта парочка. Голос мужчины донесся приглушенно:

— Ненормальная… Общаться, похоже, не учили её…

Слова эти ужалили, но я не обернулась. Просто ускорила шаг, стремясь поскорее скрыться от этого человеческого муравейника, где каждый считал себя вправе хватать за руки и требовать немедленного обслуживания, забывая, что по ту сторону окошка тоже живой человек.