Я осознала, что это был мой единственный шанс – единственный способ получить оценку и не вылететь. Решение пришло внезапно, но я действовала так, словно всё происходило само собой. Я медленно поднялась со стула, обошла стол и, почти не дыша, подошла к нему.

Колени предательски дрожали, но я всё же опустилась на пол перед его креслом. В голове звенело от адреналина, а сердце билось так громко, что, казалось, его слышно было во всём здании. Я никогда не делала ничего подобного, но отступать уже было невозможно – позади осталась только пропасть отчисления.

Моё дыхание обжигало кожу, когда я потянулась к его ремню. Металлическая пряжка щёлкнула, звук эхом разнёсся по тихому кабинету. Затем – пуговица, молния, и его брюки мягко сползли вниз. Под тканью показались чёрные трусы, которые я тоже медленно стянула.

И в ту же секунду передо мной предстал его член. Толстый, напряжённый, с выступающими венами, он уже стоял твёрдо, будто ждал именно этого момента. Я не понимала, когда он успел возбудиться: когда я ещё произнесла ту фразу о «сексуальной фрустрации» или тогда, когда я подходила к нему медленно, шаг за шагом.

Запах кожи и лёгкий аромат одеколона смешались в воздухе. Я протянула руку и осторожно обхватила его член пальцами. Он оказался горячим, пульсирующим, в ладони я чувствовала каждое биение крови.

Я провела языком по головке, осторожно, будто пробуя вкус чего-то запретного. Солоноватый вкус смазки коснулся губ, и от этого меня пробрало дрожью. Я провела языком вдоль ствола, задерживаясь на каждой выпуклой вене, и услышала, как его дыхание стало тяжелее.

Затем я раскрыла рот и медленно сомкнула губы на головке. Горячая, упругая плоть заполнила мой рот, и я почувствовала, как он дёрнулся, когда я коснулась кончиком языка уздечки. Член был напряжённый, пульсирующий, и каждый толчок крови ощущался у меня во рту.

Я начала сосать, сначала осторожно, будто пробуя новый ритм. Каждое движение губами сопровождалось лёгким чмоканьем, слюна быстро увлажнила ствол, и он заскользил легче. Я опустила голову чуть глубже – и почувствовала, как его головка упёрлась мне в нёбо. От этого я закашлялась, но не остановилась.

Я обхватила его основание рукой, одновременно двигая ладонью вверх-вниз, синхронно с тем, как работал мой рот. Вторая рука легла на его бедро, и я ощущала, как напрягались его мышцы при каждом моём движении.

Я пускала член глубже, позволяла ему скользить по языку до самого горла, потом медленно вытаскивала наружу, облизывая головку по кругу и снова втягивая его внутрь. Слюна текла по уголкам губ, капала на мою грудь и колени, и мне даже нравилось чувствовать, как я вся стала липкой и мокрой.

Чем дольше я сосала, тем громче слышалось его дыхание. Андрей Борисович застонал впервые, низко и сдержанно, и положил ладонь мне на затылок. Его пальцы крепко сжали мои волосы, и я поняла, что он хочет ускорить ритм.

Я подчинилась – стала работать быстрее, глубже, чередуя резкие движения с нежными облизываниями. Головка скользила по моему горлу, и каждый раз, когда я брала его глубже, у меня наворачивались слёзы от рвотного рефлекса. Но именно это, казалось, возбуждало его сильнее всего: он дышал уже хрипло, срываясь, и с каждым толчком всё сильнее прижимал меня к себе.

В один момент он резко потянул меня за волосы, и я вскрикнула от неожиданности. Его голос прозвучал коротко и властно:

— Встаньте.

Я послушно поднялась с колен, дыхание сбивалось. Он быстро принялся за пуговицы моей блузки, и ткань одна за другой разошлась под его пальцами. Лифчик полетел на пол, и моя грудь оказалась полностью обнажённой. Соски затвердели от смеси прохладного воздуха и его взгляда, который словно прожигал меня насквозь.

Его руки уверенно скользнули вниз, к юбке. Одним движением он стянул её вместе с трусиками, и я осталась перед ним совершенно голой. Только чёрные туфли на ногах напоминали, что на мне ещё что-то есть. Я чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно возбуждённой.

Он резко развернул меня, и я вцепилась руками в край стола, наклоняясь вперёд. Ладони скользнули по гладкой поверхности, грудь свободно свисала вниз, соски слегка касались прохладной древесины. Ноги дрожали, но я расставила их шире, чтобы сохранить равновесие.

Моя попа оказалась прямо перед ним, приподнятая, доступная. Я ощущала, как кожа на ягодицах натянулась, как промежность невольно раздвинулась, открывая влагалище и анус его взгляду. От этого самого осознания меня пробило жаром.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его головка коснулась входа во влагалище. Осторожное давление – и он медленно вошёл в меня. Стенки растянулись, приняв его толщину, и я застонала, выгибаясь вперёд. Член скользил внутрь горячим, плотным стволом, и я ощущала каждую жилку, каждую выпуклость.

Когда он оказался глубоко, я едва могла дышать. Его руки легли на мои бёдра, пальцы вонзились в кожу. Он начал двигаться – аккуратно, размеренно, словно проверяя, выдержу ли я. Каждый толчок заставлял мои груди раскачиваться вперёд, соски больно тёрлись о гладкую поверхность стола, а внизу живота с каждой секундой разгоралось пламя.

Я упиралась ладонями в стол, выгибалась в пояснице, подавая ему себя всё сильнее. Его движения становились чуть быстрее, глубже, и я уже не могла сдерживать стонов, они сами срывались с губ, смешиваясь с его тяжёлым дыханием за моей спиной.

Он держал меня за талию так крепко, что казалось, на коже останутся синяки. Его бёдра хлопали о мою попу, с каждым ударом тело откликалось дрожью. Я выгибалась навстречу, ловила каждый толчок, будто хотела, чтобы он оказался ещё глубже.

Внутри меня всё сжималось и разжималось, влагалище сокращалось, словно пытаясь удержать его член. Я чувствовала, как во мне нарастает волна – сперва лёгкое покалывание внизу живота, потом жар, разливающийся по всему телу.

Андрей Борисович дышал тяжело, почти рычал у меня за спиной. Его ладонь внезапно скользнула ниже, к моему лобку, и палец нашёл клитор. Одно прикосновение – и я закричала, выгибаясь ещё сильнее. Внутри меня волна рванулась наружу, влагалище задрожало в судорожных сокращениях, а по столу разлилась тёплая влага.

Я стонала, сжимаясь вокруг его члена, чувствуя, как оргазм проходит через всё тело. Он двигался ещё жёстче, быстрее, не давая мне отдышаться. Моё тело билось в конвульсиях, а он продолжал входить в меня до самого дна, пока я окончательно не потеряла связь с реальностью.

Он двигался во мне всё быстрее, толчки становились резкими, глухие удары его бёдер отзывались в моей попе болью и наслаждением. Я уже едва держалась на ногах, когда он вдруг выдернул член из моего влагалища. Тёплая смазка потекла по внутренней стороне бёдер, и я застонала от пустоты.

— На колени, — его голос прозвучал резко, повелительно.

Он потянул меня за волосы, и я покорно опустилась перед ним на пол. Моё дыхание было сбито, грудь тяжело вздымалась, а лицо горело от смеси стыда и возбуждения. Передо мной снова предстал его член – мокрый, блестящий от моей смазки, весь в пульсирующих венах.

Он сам вложил его мне в рот. Я широко раскрыла губы, и он стал двигаться жёстко, быстрыми толчками, заставляя меня глубоко заглатывать его ствол. Слюна текла по подбородку и капала на грудь, я задыхалась, но не останавливалась, чувствуя, как он вот-вот взорвётся.

Его пальцы сжали мои волосы сильнее, голова двигалась в такт его толчкам. Я ощутила, как он дёрнулся у меня во рту, и в следующий миг горячие струи спермы вырвались глубоко в горло. Солоноватая густая жидкость заполнила рот, и я едва успела сглатывать, чувствуя, как новая порция ударяет о нёбо.

Я кашлянула, часть спермы потекла по губам и подбородку, но он удерживал мою голову, пока не опустел полностью. Его член ещё несколько раз дёрнулся у меня на языке, и я сглотнула остатки, облизав головку языком.

Он откинулся назад, тяжело дыша, а я осталась на коленях перед ним, с влажными губами и бешено колотящимся сердцем, понимая, что только что перешла ту грань, назад за которую пути уже нет.

Андрей Борисович, тяжело дыша, наклонился и неторопливо поднял с пола трусы и брюки. Он натянул их на себя, застегнул молнию, поправил ремень и снова стал выглядеть так, будто ничего не произошло. Лишь румянец на лице и влажный блеск в глазах выдавали то, что несколько минут назад он потерял контроль.

Он опустился в своё кресло, откинулся на спинку и, наконец, произнёс:

— Хорошо, Анастасия… ставлю вам «отлично». — Его голос звучал ровно, но он так и не поднял взгляда, продолжая смотреть куда-то мимо.

Я, всё ещё сидевшая на полу на коленях, голая, с растрёпанными волосами и разгорячённым лицом, лишь улыбнулась. Медленно встала, собрала с пола свои вещи, подняла трусики, лифчик, юбку и блузку. Надевала всё постепенно, ощущая, как липкая сперма ещё тянулась во рту, а между бёдер оставалась влажность от его проникновения.

Он подписывал мою зачётку, не поднимая глаз. Казалось, ему самому было неловко за то, что он поддался искушению. Когда я протянула руку, он вложил в неё зачётку и тихо сказал:

— В следующий раз лучше готовьтесь.

Я не удержалась и хлопнула кулачками в воздухе, как ребёнок, получивший подарок.

— Спасибо большое, Андрей Борисович! — произнесла я, почти радостно. — Жаль только, что на нашем курсе больше не будет ваших пар.

Я улыбнулась ему в последний раз и легко, почти весело, вышла из кабинета, оставив за спиной душный запах лета, вперемешку с воспоминанием о только что случившемся.