Подойдя к его столу на ватных ногах, я опустилась на стул и протянула билет. Бумажка дрожала в моих пальцах, словно осенний лист на ветру. Андрей Борисович неторопливо взял билет, скользнул взглядом по строчкам и откашлялся.

— Итак, — его голос звучал деловито, почти равнодушно, — у вас вопрос «Какие существуют виды памяти?» — он поднял глаза и посмотрел на меня поверх очков с выжидательным выражением. — Анастасия, какие же виды памяти вам известны?

Я почувствовала, как во рту пересохло, а мысли разбежались в разные стороны, словно испуганные воробьи. В голове царила такая пустота, что даже эхо не отдавалось. Замешкавшись ещё на несколько мучительных секунд, я наконец выдавила из себя:

— Память… память делится на два основных вида: кратковременная и долговременная. — Слова словно вязли у меня на языке. — Кратковременная – это когда память хранит информацию в течение короткого промежутка времени, а долговременная… это когда… ну, хранит информацию долго.

Повисла тишина. Я замолчала, отчаянно надеясь, что этого будет достаточно.

Андрей Борисович медленно снял очки, протёр их платком и снова водрузил на нос. Его взгляд стал пронзительным, изучающим.

— И всё? — спросил он с легкой иронией в голосе.

— Ну… да, — прошептала я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— То есть больше никаких других видов памяти не существует? Только кратковременная и долговременная? — В его голосе появились нотки нарастающего недоумения.

— Существуют, что ли? — неуверенно пролепетала я. — Ну, эти два основных вида – это точно…

Андрей Борисович откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

— Представляете, Анастасия, существуют. Может быть, хотя бы по категориям разобьёте те виды, которые назвали?

Я молчала, чувствуя, как паника медленно, но верно подбирается к горлу. Мои глаза метались по кабинету – от книжных полок до окна, от диплома на стене до стоящей на столе чашки с остывшим кофе – в отчаянной надежде найти подсказку где угодно, только не в собственной голове.

— Куда можно отнести кратковременную и долговременную память? — настаивал преподаватель, и в его голосе уже слышалось плохо скрываемое раздражение.

Мои глаза продолжали бегать туда-сюда, словно зверёк в клетке. Я не знала, что ответить. Вообще ничего не знала.

Андрей Борисович снял очки, закрыл глаза и медленно, устало прикоснулся пальцами правой руки к переносице, массируя ее. В этом жесте читалась такая усталость, такое разочарование, что мне стало стыдно до самых кончиков пальцев.

— Анастасия, — произнёс он наконец, открывая глаза и пристально глядя на меня, — вы серьёзно не знаете ответ на такой элементарный вопрос? — В его голосе звучала смесь изумления и профессиональной боли. — Это же основы, азы психологии!

Он поднялся со своего места и начал неспешно прохаживаться за столом, заложив руки за спину.

— Во-первых, — начал он тоном, каким объясняют очевидные вещи, — виды памяти выделяют по разным основаниям, по разным критериям классификации. По продолжительности хранения информации, по способу восприятия и по характеру участия воли в процессе запоминания.

Он остановился и посмотрел на меня:

— По продолжительности различают: мгновенную память – она удерживает информацию буквально доли секунды, кратковременную – до тридцати секунд, оперативную – столько, сколько нужно для решения конкретной задачи, и долговременную – практически без ограничений по времени.

Андрей Борисович вернулся к столу и присел на его край.

— По способу восприятия информации память бывает образной – зрительной, слуховой, тактильной, затем двигательной – когда мы запоминаем движения, а также словесно-логической – когда работаем с понятиями и их связями.

Он снова надел очки и пристально посмотрел на меня:

— А по участию воли различают произвольную память – когда мы специально стараемся что-то запомнить, и непроизвольную – когда информация запоминается сама собой, то есть без нашего сознательного усилия.

Я слушала его объяснения и с ужасом понимала, что все это звучит для меня как китайская грамота. Каждое слово было понятно по отдельности, но вместе они складывались в совершенно незнакомую мне картину. Я впервые в жизни слышала эти термины и классификации.

Андрей Борисович провёл рукой по лицу и со вздохом посмотрел на билет.

— Ладно, Анастасия, — в его голосе звучала последняя надежда. — Второй вопрос у вас: «Что такое сексуальная фрустрация и как она влияет на поведение человека?». Сможете ответить на этот вопрос хотя бы?

Но на этот раз я даже попытки не предпринимала. Просто сидела и молчала, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то подсказки в обстановке кабинета. Но стены молчали так же упорно, как и я.

— Анастасия, — голос преподавателя стал жёстче, — вы серьёзно сейчас? Это два простейших вопроса, на которые сможет ответить даже девятиклассник!

Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы стыда и отчаяния.

— Андрей Борисович, я… я даже не знаю, что такое фрустрация, — прошептала я, опуская глаза.