Утренний свет струился сквозь лобовое стекло, дробясь на тысячи радужных осколков в капельках росы. Я не могла отвести взгляд от этой игры преломлений – как будто кто-то рассыпал по стеклу крошечные призмы. Сердце трепетало в груди пойманной птицей. Ещё несколько минут, и начнётся то, о чём я грезила столько месяцев – настоящая ню-съёмка. Я буду полностью обнажённой перед камерой, покажу своё голое тело, которое станет частью искусства, превратится в игру света и тени, в поэзию линий и форм.

Машина Олега мягко покачивалась на неровностях дороги, увозя нас всё дальше от нашего спального района к центру города, где в съёмной квартире с огромными окнами меня ждал фотограф. Я прижалась лбом к холодному стеклу и улыбнулась своему отражению – полупрозрачному, словно я уже начала растворяться, превращаться в нечто эфемерное. Закрыв глаза, я представила, как через час сброшу халат, останусь совершенно голой под софитами, как камера будет скользить по моему телу, запечатлевая каждый изгиб, каждую линию…

— Смотри, Олег, — я повернулась к нему, не в силах сдержать восторг, — видишь, как солнце сейчас касается крыш? Будто медью покрывает. Представляешь, как это будет выглядеть на коже? Как расплавленная бронза…

Олег сжал руль чуть сильнее. Его профиль лица казался вырезанным из картона – такой жёсткий, неподвижный. Челюсть напряжена, будто он сдерживает слова, которые рвутся наружу.

— Я всё ещё не понимаю, зачем тебе эта съёмка, — наконец выдохнул он, не отрывая взгляда от дороги. — Объясни мне ещё раз. Только нормально.

Я откинулась на сиденье, пытаясь найти слова, которые он поймёт. Как объяснить человеку, который видит мир в категориях «практично-непрактично», что иногда душа требует воплотиться в образе, запечатлеть себя в момент абсолютной искренности?

— Олег, милый, мы же это обсуждали… — я протянула руку к его плечу, но он едва заметно отстранился. — Это как… как если бы музыкант всю жизнь играл только для себя в комнате, а потом ему предложили записать альбом. Понимаешь? Обнажённое женское тело – это самое честное искусство. Никаких масок, никакой одежды, только свет, тень и формы, которые дала природа. Грудь, живот, бёдра – всё это становится частью композиции, как ноты в симфонии…

— Грудь, живот, бёдра, — передразнил он. — Ты собираешься показать этому фотографу абсолютно всё. Будешь перед ним голая крутиться, позировать, раздвигать ноги, чтобы он лучше кадр поймал?

— Он не просто фотограф, — я старалась говорить спокойно, хотя от его грубости внутри всё сжималось. — Андрей Волков – один из лучших ню-фотографов не только в городе, но и во всей стране! Его работы выставляются в галереях, публикуются в артбуках. У него огромная аудитория в соцсетях. И да, модели на его снимках полностью обнажённые, но это не порнография, это искусство высшей пробы. То, что у него появилось окно, и он согласился со мной поработать – это невероятная удача. Девушки месяцами ждут очереди, некоторые из других городов приезжают специально…

Олег хмыкнул – резко, зло.

— Ага, такой крутой, что дерёт мою месячную зарплату. Я думал, в эту сумму хоть что-то входит. А оказывается – это просто за то, что он пощёлкает своей камерой пару часов. Даже визажиста нет, даже грёбаного маникюра! Ты сама вчера полдня по салонам моталась, везде отдельно платила.

— Туда входит аренда студийной квартиры, профессиональный свет, обработка фотографий… И гардероб, кстати, — я пыталась сохранить спокойный тон.

— Гардероб? — Олег наконец повернулся ко мне, и я увидела в его глазах смесь злости и насмешки. — Какой на хрен гардероб? Ты же собралась там голой фотографироваться! Полностью голой! Выставляя свои прелести напоказ!

Слово «прелести» он выплюнул так, будто оно обожгло ему язык.

— Не всё сразу, — я отвернулась к окну, чувствуя, как краснею. — Будут разные образы. Начнём в пеньюаре, потом…

— В чём? — он снова перебил.

— Пеньюар. Это… ну, полупрозрачная накидка из кружева… И только потом постепенно буду раздеваться. Это же процесс, понимаешь? Как танец, где каждое движение имеет значение.

— Это стриптиз, бл… блин, — выплюнул Олег. — Ты будешь стриптизёршей для фотографа за мою месячную зарплату. Охренеть просто. И это ещё я, между прочим, неплохо зарабатываю.

— Олег, пожалуйста… — я взяла его руку, лежащую на рычаге передач. Он не убрал свою руку, но и не ответил на прикосновение. — Я правда ценю, что ты идёшь мне навстречу, даже когда тебе это не нравится. Это много для меня значит.

Он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Мы проезжали мимо старого парка, и я засмотрелась, как солнечные блики пляшут между ветвями, создавая целую симфонию света.

— Кстати, — спохватилась я, — ты перевёл деньги на мою карту? А то я должна буду сразу рассчитаться, как только съёмки закончатся.

— Угу, — буркнул он как-то слишком быстро, слишком небрежно, отводя взгляд.

— Спасибо, милый. Спасибо тебе огромное.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку. Он дёрнул плечом, но промолчал.

Машина свернула на тихую улицу в центре, обсаженную старыми липами. Впереди показался элитный жилой комплекс – стекло и бетон, устремлённые в небо. Где-то там, на одном из верхних этажей, меня ждала студия с панорамными окнами, профессиональным светом и возможностью увидеть себя такой, какой я себя ещё никогда не видела.

Олег припарковался у входа, не выключая двигатель. Его пальцы всё ещё сжимали руль, костяшки побелели от напряжения.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он, глядя куда-то сквозь лобовое стекло.

— Точно, — я расстегнула ремень безопасности, чувствуя странную лёгкость, будто сбрасываю оковы. — Это важно для меня. Важнее, чем я могу объяснить словами.

Он кивнул – резко, отрывисто. Я взяла свою сумку с заднего сиденья – там лежал крем с шиммером, придающий коже сияние, и флакон любимых духов с нотами жасмина и сандала.

— Я позвоню, когда закончу, — сказала я.

Он не ответил.

Я вышла из машины, аккуратно прикрыв дверь. Прохладный утренний воздух коснулся разгорячённых щёк, принося запах цветущих лип и свежести после ночного дождя. Обернувшись, я помахала Олегу через стекло, но он уже смотрел в другую сторону, барабаня пальцами по рулю.

Машина тронулась с места раньше, чем я успела добраться до входа в здание. А я, глубоко вдохнув, толкнула тяжёлую дверь и шагнула навстречу своей мечте.