Я рада, что, несмотря на небольшой срыв, который я пережила ранее, мой голос чистый и ровный. Я не срываюсь. В моем голосе больше уверенности, чем я чувствую на самом деле. Эйдану не обязательно знать о моих слабостях.

— И ты утверждаешь, что подрывать мою договоренность с Джеймсом — намеренно, принимая половину справедливой оплаты — не значит подливать масла в огонь?

— Нет. Это не так. Это разумная самозащита от огня, который ты уже раздул.

Он закатывает глаза. Его губы нетерпеливо изгибаются. Он снова злится на меня, хотя и не так холодно, как сегодня утром.

— И это твое последнее слово?

— Что именно? Что я не собираюсь уступать твоему натиску? Что я не соглашусь на предполагаемый компромисс, которому нельзя доверять? Если ты это имеешь в виду, то да, это мое последнее слово. Я не враждебный человек — любой, кто меня знает, подтвердит это — но я не дам себя топтать. И я не уступлю только потому, что этого требует мужчина, — я прямо встречаю его взгляд.

Его губы кривятся, но теперь это больше похоже на смирение, чем на нетерпение.

— Мы должны придумать что-то получше, милая. Я никогда не просил, чтобы мы были соперниками.

— Я тоже не просила, чтобы мы были соперниками. Некоторые люди просто бодаются в любом случае, что бы они ни делали.

Он качает головой и встает. На нем старые коричневые рабочие брюки, синяя кофта «хенли» и парусиновая куртка. Его волосы давно пора помыть, а борода росла несколько дней. На одной стороне челюсти пятно грязи.

Он не должен выглядеть так же привлекательно, как кинозвезда, но каким-то образом он выглядит.

Это действительно самая неприятная его черта — то, что он так бесспорно привлекателен, несмотря ни на что.

— Значит, между нами все по-прежнему в силе? — спрашивает он, отряхивая свою задницу и заднюю поверхность бедер от грязи, прилипшей к камню.

Я тоже встаю, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Да. Все по-прежнему в силе.

Он корчит еще одну гримасу, прежде чем уйти, направляясь обратно к Монументу.

Уже почти стемнело. Вероятно, он проведет там ночь. Надеюсь, я больше с ним не столкнусь.

Единственное, что есть хорошего в его появлении — это то, что оно полностью отвлекло меня от моего нервного срыва из-за того, что я подслушала, как Дел и Коул занимаются сексом. Я содрогаюсь при воспоминании об этом. Ритмичный стук кровати. Эротичные крики Дел. Коул, говорящий с ней на протяжении всего этого.

Это область жизни, которая для меня совершенно недоступна. Я никогда не буду заниматься сексом настолько бурно и с удовольствием. Для меня это всегда будет омрачено тем, что я была вынуждена делать в прошлые годы. Все, чего я хочу — это никогда больше не трахаться с мужчинами до конца своей жизни.

Если я смогу добиться этого и сохранить свою независимость, то смогу быть довольна той жизнью, которая у меня есть.

Я определенно не позволю Эйдану встать на пути к достойному будущему, которое я могу построить для себя.

Он может думать, что он центр вселенной, но это не так.

Он не главный герой моей истории.

Он никогда не будет для меня чем-то большим, чем препятствием, которое нужно преодолеть.

Глава 3

Следующие две недели я ничего не вижу и не слышу об Эйдане.

Передышка от него должна была принести облегчение, но это не так. Это беспокоит меня. Раздражает. Меня расстраивает, что я понятия не имею, что он задумал и что предпримет в следующий раз.

В основном я остаюсь в Монументе. Мне нужно немного поработать для города, чтобы компенсировать свое отсутствие, поэтому каждый второй день я работаю двойную смену, чтобы ни у кого не было причин жаловаться на мой вклад.

Монумент обеспечивает пищей и защитой меня и мою сестру, и делал это на протяжении многих лет, даже когда мы были практически беспомощны. Для нас будет совершенно правильным внести свой вклад в поддержание жизнедеятельности города. В основном я несу караульную службу на стене, и за эти две недели покидаю город только для того, чтобы отправить несколько сообщений в близлежащие города и поселения.

Большинство дней проходят мирно и без происшествий. И немного скучно. Я не могу сидеть на месте. Даже сильнее, чем раньше. Я хочу что-нибудь сделать. Убраться отсюда.

Я люблю Дел больше всего на свете, но мне все больше кажется, что им с Коулом нужен отдельный дом, чтобы они могли быть парой и создать собственную семью, когда будут готовы.

А мне… мне нужно быть где-то в другом месте, даже если это означает, что я буду одна.

Я не говорю этого Дел. Это ранило бы ее. Причинило бы ей боль и заставило бы чувствовать себя виноватой. Потому что раньше мы были вдвоем, и мы были друг для друга всем, что нужно. А Коул изменил все для нас обеих.

В те редкие моменты, когда я предаюсь жалости к себе, меня возмущает этот факт. Совсем немного. Что он ворвался и украл у меня сестру. А у меня никого не осталось.

Никого.

Но я редко допускаю, чтобы эта недостойная мысль даже приходила мне в голову. Это несправедливо. У меня все еще есть Дел, и она всегда у меня будет.

Хотя все никогда не будет прежним.

Поэтому я посвящаю работе на Монумент две долгих недели. Я ем, смеюсь и общаюсь с Дел, следя за тем, чтобы она никогда не услышала даже намека на то, что я предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Реальность жизни в мире после Падения заключается в том, что больше некуда идти. Нет другой жизни, которой можно было бы жить.

Наконец, в воскресенье, в начале третьей недели, я выкраиваю достаточно времени, чтобы позволить себе отправиться в очередную вылазку. Я хочу еще раз встретиться с Джеймсом. Посетить еще несколько городов, где у меня есть знакомые. Может быть, попытать удачи в паре новых сообществ. Вернуться на дорогу.

По натуре я никогда не любила вставать рано, но когда путешествую, всегда просыпаюсь с первыми лучами солнца.

Сегодня у Дел и Коула выходной, и они обычно отсыпаются, так что я попрощалась с ними вчера вечером. Я вздрагиваю, когда, закрывая рюкзак, слышу голос Дел у себя за спиной.

— Пожалуйста, будь осторожна, пока ты там, Брианна.

От неожиданности у меня перехватывает дыхание, и я медленно выдыхаю, прежде чем обернуться с улыбкой.

— Ты же меня знаешь. Я всегда осторожна.

— Раньше я так думала, но теперь уже не уверена, — карие глаза Дел смотрят серьезно. Слегка вопросительно. Ее волосы беспорядочно растрепались вокруг лица, и на ней уютная флисовая пижама, которую она урвала в прошлом году, когда кто-то привез огромную кучу ненужной одежды.

— Это глупо. Я всегда осторожна, — перед моими глазами на мгновение встает образ, как я поворачиваюсь спиной к направленному на меня пистолету Эйдана. Прилив адреналина от риска. Неуверенность.

Но я никогда не расскажу об этом Дел.

— Но даже когда мы осторожны, все равно что-то случается. В прошлом году тебя похитили.

Мой позвоночник напрягается, и я сдерживаю желание обороняться. Потому что, по правде говоря, я могла бы убежать от людей, которые похитили меня на пустынном шоссе в прошлом году. Я бы, по крайней мере, попыталась.

Если бы Дел не пряталась на холме. Совершенно невинная. Совершенно уязвимая.

Моей главной мыслью — моей единственной мыслью — было отогнать от нее этих монстров. Прошло много лет с тех пор, как я была такой уязвимой и невинной, как Дел тогда. Она не знала бы, как выжить в плену, а я знала.

Я бы никогда не допустила, чтобы это случилось с ней, поэтому я позволила этому случиться со мной.

Я ни разу не обвинила ее ни в этом, ни во всех остальных случаях, когда я буквально заслоняла ее своим телом от любой угрозы. И я никогда ее не обвиню.

Но я также не хочу, чтобы она говорила так, будто мое пленение было результатом моей собственной халатности.

— Прости, — быстро говорит Дел, очевидно, прочитав что-то на моем лице. — Я знаю, что это произошло, по крайней мере, отчасти из-за меня.

— Это не твоя вина, — отвечаю я. — Это ни в коем случае не из-за тебя. Но и не потому, что я была недостаточно осторожна. Иногда что-то случается, потому что другие больше и сильнее нас. Потому что их больше. Мы не можем это контролировать, но это не значит, что мы должны прятаться в страхе и никогда не рисковать и не делать то, что хотим. Я не могу так жить, Дел. Прости, но я не могу.

Она с трудом сглатывает. Она взволнована — я вижу это по ее лицу — но пытается сдержаться ради меня.

— Я знаю, что ты не можешь. Я хочу, чтобы ты жила так, как тебе хочется. Но иногда мне кажется, что ты… ты убегаешь.

Я замираю. Понятия не имею, что на это ответить.

— И если тебе нужно бежать, то тебе нужно бежать. Я никогда не стану винить тебя за это, после всего, что тебе пришлось сделать, чтобы сохранить мне жизнь, — пара слезинок скатываются по ее щекам, несмотря на все ее попытки сдержать их. Она нетерпеливо вытирает их. — Ты лучше меня знаешь, что тебе нужно. Но все изменилось, когда я сошлась с Коулом, и я просто не хочу, чтобы ты убегала от… от меня. Из-за него, — все ее тело сотрясается от рыданий, которые она так и не смогла сдержать.

— Бл*дь, Дел, я не убегаю, — я протягиваю руку, чтобы обнять ее, хотя я больше не люблю прикосновения. Я крепко сжимаю ее. — Я не убегаю от тебя. Ни по какой причине. Я обещаю.

Дел с минуту дрожит, обнимая меня в ответ, но потом отстраняется с неуверенной улыбкой.

— Ладно. Тогда делай то, что тебе нужно, — она делает паузу, как будто сомневается, стоит ли говорить дальше. Затем она говорит. — Просто знай это. Я знаю, скольким и как часто тебе приходилось жертвовать, как ты была вынуждена выворачиваться наизнанку, чтобы я была в безопасности и счастлива. Но я никогда не буду такой — никогда, не до конца — если ты тоже не будешь в безопасности и счастлива.

И это почти добивает меня. Мои глаза горят, и я не могу сразу заговорить. Но я киваю и улыбаюсь ей.

Затем я беру свою сумку и выхожу за дверь.

***

Сначала я направляюсь в Шарпсбург и радуюсь, когда Джеймс дает мне еще одну работу — доставить посылку в город, расположенный в нескольких днях пешего хода от них. Посылка плотно завернута, и он не говорит мне, что в ней, но мне, собственно, все равно.

Он предлагает мне бочонок сушеной кукурузы в обмен на выполненную работу, и я не собираюсь от этого отказываться.

Посылка легко помещается в мой рюкзак, так что я могу идти налегке. Мой маршрут пролегает мимо нескольких других населенных пунктов, так что на обратном пути я смогу остановиться и связаться с ними.

Мне пришло в голову, что я могу встретить Эйдана, поскольку знаю, что он почти каждое воскресенье приходит в Шарпсбург, но я его не вижу. Ни по дороге туда, ни во время первого дня пути.

Мир огромен, даже в таком малонаселенном регионе, как этот, так что нет ничего удивительного.

В первую ночь я разбиваю лагерь в лесу. Становится прохладнее, поэтому я развожу небольшой костер и ем хлеб и вяленую свинину, предварительно наскоро помывшись в ручье.

В лесу царит пугающая тишина. Сейчас так поздно, что даже насекомые, по большей части, умолкли. Мой костер потрескивает, и я время от времени слышу шорохи в кронах деревьев, издаваемые рассеянными по нему дикими животными. Но я нахожусь не на главной дороге, а всего лишь на старой туристической тропе, так что поблизости нет других путешественников или поселенцев.

Я сплю несколько часов, держа пистолет под рукой на случай неприятностей. Я не снимаю с себя всю одежду и обувь и слежу за тем, чтобы все мои вещи были надежно уложены в рюкзак вместе с посылкой на случай, если мне понадобится вскочить и быстро уйти. Было бы лучше не спать, но если я хочу продолжить, мне нужно хотя бы немного отдохнуть. Но проблема в том, что когда ты спишь, ты не в состоянии следить за происходящим.

Я просыпаюсь от острого осознания того, что здесь кто-то есть.

Кто-то, кого здесь не должно быть.

Я чувствую его запах еще до того, как открываю глаза. Это стойкий, естественный аромат активного мужчины, который в основном живет на свежем воздухе. Он ударяет по моим чувствам и вызывает в воображении образ мужчины, который соответствует этому аромату.

Высокий. Худой. Красивый. Ярко-зеленые глаза. Темно-золотистые волосы. Выразительный рот. Умный, сухо-насмешливый голос.

Эйдан.

Я хватаюсь за пистолет, когда мои глаза распахиваются, но едва успеваю обхватить его пальцами, как оружие вырывается у меня из рук и отбрасывается на пару метров в сторону.

Он склоняется надо мной, все еще протягивая руку вниз. Мне требуется меньше секунды, чтобы понять, что он тянется не ко мне.

Он собирается забрать мой рюкзак.

Он собирается забрать посылку, которую Джеймс поручил мне доставить.

Чертов эгоистичный ублюдок. Он даже этого мне не даст.

Я отвожу руку назад и снова выбрасываю ее вперед, сжимая пальцы в кулак, который попадает Эйдану в челюсть.

Он слегка отшатывается, и это дает мне возможность схватить сумку и, спотыкаясь, добраться до пистолета.

Я еще не добралась до оружия, когда он снова набрасывается на меня, хватая лямки моего рюкзака и одновременно пытаясь оттолкнуть меня. Я бью его по лодыжкам, ударяя по одной из них с такой силой, что он охает и ослабляет хватку. Затем я снова бью его, на этот раз выше. В пах.

Он хрипит и сгибается пополам.

Протягивая руку, я достаю пистолет. Я почти, почти стреляю в него, но тот же инстинкт, который останавливал меня несколько недель назад, останавливает меня и сейчас.

Кажется, я не могу убить его. И даже самое незначительное пулевое ранение — в ногу или в плечо — без медицинской помощи может легко привести к летальному исходу, потому что существует большой риск заражения.

Сегодня Эйдан впервые применил ко мне физическую силу, но даже сейчас он не нападает на меня. Он просто пытается заполучить посылку, так как думает, что это еще одна вещь, которую я у него украла.