Дел и Коул обрели здесь дом. Я не уверена, что они когда-нибудь планируют уезжать. Я не разделяю этих чувств, но дело не в Монументе.

Дело во мне.

Я не уверена, что когда-нибудь буду чувствовать себя как дома где бы то ни было. С кем бы то ни было.

И я не жалуюсь. Безопасность и независимость — это все, о чем я прошу, и у меня есть и то, и другое — по крайней мере, столько, сколько есть у любого человека в том, во что превратился мир.

Все в городе работают посменно и имеют один выходной в неделю, но я откладываю и накапливаю свои выходные, чтобы одной уходить на длительный срок и выполнять задания. Пока я доставляю в город какие-то продукты, они не жалуются на то, что я подрабатываю на стороне.

В субботу у меня смена в охране, которая начинается в полночь, но к полудню я заканчиваю, и остаток дня могу быть свободна.

У меня есть идея.

Это смело. Самонадеянно. При обычных обстоятельствах я бы сразу же отнеслась к этому как к нечестной игре, но Эйдан ясно дал понять, что честность не входит в его планы.

Он не заслуживает того, чтобы ему сходило с рук отбирание моей работы без каких-либо последствий.

Так что, может быть, я тоже смогу у него что-нибудь украсть.

Он и так считает, что я намеренно отнимаю у него работу, так что я вполне могу так и поступить.

Я захожу в общественный сад, чтобы найти Дел, у которой там утренняя смена. Я говорю ей, куда направляюсь, и что должна вернуться до наступления темноты, но если я не появлюсь до завтра, пусть она не беспокоится.

Она все равно будет волноваться, но я ничего не могу с этим поделать.

Я провела большую часть своей жизни, беспокоясь о ней.

Срезая путь через лес и пару гор, вместо того чтобы идти по дорогам, я экономлю несколько часов на ходьбе. К тому времени, как солнце поднялось высоко в небе, я приближаюсь к небольшому речному городку, укрепленному стенами, как и любое другое поселение после Падения, и примечательному прежде всего десятками маленьких лодок, пришвартованных к реке.

Город называется Шарпсбург. Их расположение на реке, по которой можно передвигаться на лодках, дало им преимущество в продуктах питания и торговле, и они наладили связи с рядом других населенных пунктов, расположенных вдоль реки.

Если я смогу договориться с ними, у меня будет более чем достаточно работы, чтобы заполнить свое время.

Проблема в том, что они работают с Эйданом уже много лет. Они предложили мне несколько второстепенных заданий, когда я зашла спросить, но только те, от которых он уже отказался.

Пришло время это изменить.

Если он может отнять у меня работу, то и я могу отнять ее у него.

Или даже несколько работ.

Возможно, я никогда не стану сильнее его, но я чертовски уверена, что могу быть умнее. И у меня есть определенные преимущества, которых никогда не будет у Эйдана.

***

Мэр Шарпсбурга — ленивый шестидесятилетний мужчина, который любит командовать людьми, но очень мало работает сам. Человек, который действительно что-либо делает здесь — это заместитель мэра Джеймс, умный, работоспособный парень лет тридцати с небольшим.

Дома у него жена и дети, но это не мешает ему проявлять интерес к любой доступной привлекательной женщине, которая встречается на его пути. Единственное хорошее, что я могу сказать о Джеймсе — это то, что он не пользуется уязвимостью. Он трахает только тех женщин, которые этого хотят.

Когда я в первый раз приехала в город, чтобы предложить свои услуги, он подкатил ко мне. Я, конечно, отказала ему. Я уже не настолько сильно нуждаюсь в работе. Он воспринял мой отказ без какой-либо агрессии или злобы, поэтому я несколько раз возвращалась, чтобы прощупать здесь почву насчет работы.

Каждый раз он настаивал на том, чтобы Эйдан первым имел возможность выбирать задания. Эйдан заглядывает сюда почти каждое воскресенье, так что в итоге забирает все стоящие работы.

На этот раз, когда я застаю Джеймса надзирающим за ремонтом стены, я уже готова к встрече с ним. Я сняла толстовку с капюшоном, которая была на мне, и осталась в джинсах и облегающей майке.

Его взгляд начинает скользить по мне, как только я подхожу.

У меня довольно красивое тело. Длинные ноги, округлые бедра, полная грудь и подтянутые мышцы. Даже в самые тяжелые периоды голодания, с которыми мы столкнулись несколько лет назад, я никогда не была такой тощей, как моя сестра. В моих генах заложено что-то, что не позволяет мне терять массу. Мои формы никуда не денутся. Я привыкла, что мужчины пялятся на меня с вожделением. Обычно это вызывает чувство усталого нетерпения, но иногда это помогает.

Сегодня я рассчитываю на это.

Джеймс помнит меня. Спрашивает, как у меня дела и как продвигаются дела в Монументе. Я сообщаю ему несколько безобидных новостей, а затем рассказываю о некоторых дополнительных работах, которые я недавно взяла на себя, чтобы он знал, на что я способна.

Во время разговора его взгляд редко поднимается выше моей груди.

— Я ищу очередную работу, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и чувственно, а не как обычно, деловым тоном, который я использую в профессиональных вопросах. — Тебе что-нибудь нужно? Доставка продуктов? Сообщение передать?

— Эйдан должен прийти завтра. Он обо всем позаботится.

— Я не сомневаюсь, что он придет, но зачем тебе ждать еще один день? Я уже здесь. Я могла бы закончить это к завтрашнему дню.

— У меня договоренность с Эйданом, — говорит он, все еще пялясь на мое декольте.

Я подхожу к нему на шаг ближе. Возможно, я должна чувствовать себя дешевой и недалекой, используя свои физические данные, чтобы повлиять на его решение, но я этого не чувствую.

У Эйдана преимущество в росте и силе, а также более длительный опыт в этой области. Мои единственные преимущества здесь — это мои сиськи.

Так что я воспользуюсь ими.

— Ну, может быть, ты сможешь заключить со мной договоренность другого рода.

— Например, какую? — хрипло спрашивает он.

Я никогда не займусь сексом с женатым мужчиной, даже если бы он был мне интересен. И Джеймс интересует меня ничем, кроме работы, которую он может мне дать. Причина, по которой я чувствую себя раскрасневшейся и возбужденной, не в том, что я отвечаю на его очевидное вожделение.

Это потому, что я одерживаю верх над Эйданом.

Однако он не знает причину. Он просто видит румянец на моих щеках и растущее напряжение в мышцах.

Он подумает, что он мне нравится, и меня это вполне устраивает.

— Например, ты даешь мне задание на сегодня, чтобы испытать меня, и платишь мне только половину того, что заплатил бы Эйдану.

Это привлекает его внимание. Прагматизма в нем столько же, сколько и похоти.

— Половину?

— Да. Половину. Мы можем назвать это экспериментом. В этот раз я возьму половину. Если моя работа тебя… удовлетворит, тогда, возможно, ты будешь иметь меня в виду в будущем. Я готова регулярно получать три четверти от той оплаты, которую ты предложил бы Эйдану.

Его взгляд скользит обратно к моей груди.

— Эйдан будет недоволен.

— С чего бы? Мы оба профессионалы, и работы хватит на нас обоих. В конце концов, в этом нет ничего личного. Он не единственный, кому нужна работа, и почему он должен ожидать, что ты откажешься от самой выгодной сделки, которую только можешь получить?

На мгновение я замечаю, как на его лице отражается нерешительность. Затем он принимает решение.

— Ладно. Мы попробуем в этот раз. Полцены. А потом решим, что делать дальше.

Я так радуюсь своему успеху, что мне приходится сдерживать порыв закричать и обнять себя. Мне удается сохранять спокойствие, когда я принимаю предложение и узнаю подробности о работе.

Подождите, пока Эйдан не узнает.

Слово «недоволен» вообще не описывает то, что он почувствует, когда узнает, что я обманула его ожидания в отношении лучшего клиента.

Он будет зол как черт.

Мне уже не терпится.

***

Работа Джеймса для меня довольно простая. Сделка с городом, расположенным через несколько гор отсюда, которая, очевидно, совершалась много раз за эти годы. Шарпсбург предлагает несколько упаковок сахара, которых у них, очевидно, накопилось немало, в обмен на соль из другого города.

Соль, необходимая им для сушки и консервирования рыбы, которую они ловят в реке, чтобы она сохранялась всю зиму.

Количество сахара и соли легко помещается в моем рюкзаке, поэтому мне не нужно тащить с собой тележку. Я предпочитаю путешествовать таким образом, и дорога проходит по знакомой мне территории.

В обмен на выполнение работы Джеймс предлагает мне либо набор гвоздей, шурупов и другого строительного крепежа, либо пол-ящика сушеной рыбы. В этом году у нас с продуктами все в порядке, поэтому я прошу гвозди и шурупы. У нас в Монументе нет квалифицированного мастера по металлу, и у нас постоянно заканчиваются качественные материалы для наших строительных проектов.

Единственным недостатком этой конкретной работы является то, что мне потребуется около восьми часов, чтобы добраться до другого города, даже используя все известные мне кратчайшие пути. Это означает, что я не смогу вернуться в Монумент до завтрашнего дня.

Дел будет волноваться.

Однако это того стоит, если я смогу наладить хорошую связь с Шарпсбургом. Я соглашаюсь на условия Джеймса и немедленно отправляюсь в дорогу.

Вторая половина дня проходит без происшествий. Я хорошо провожу время и не попадаю ни в какие неприятности. Я добираюсь до другого города через пару часов после наступления темноты, что не идеально, так как ночью находиться за стенами гораздо опаснее, но сегодня у меня нет выбора.

Если бы я подождала до завтра, чтобы уйти из Шарпсбурга, я бы почти наверняка столкнулась с Эйданом. А я предпочту не делать этого, пока работа не будет завершена.

Люди в другом городе удивлены, но с радостью заключают со мной сделку и предоставляют мне кровать для ночлега.

На следующее утро я отправляюсь в путь на рассвете, чтобы вернуться в Шарпсбург к полудню и добраться до Монумента засветло.

Большая часть пути проходит так же легко, как и вчера. Иногда я встречаю попутчиков, но они либо безобидны, либо их можно избежать. Я никогда не пытаюсь противостоять кому-либо. При первых признаках приближения другого человека я быстро схожу с дороги и прячусь, пока он не проедет мимо.

Все идет именно так, как я хочу, пока я не начинаю последний спуск к реке и Шарпсбургу. Прямо посреди тропы стоит высокая, худощавая, безошибочно узнаваемая фигура.

Эйдан.

После недолгих внутренних раздумий я решаю продолжать идти. Я могла бы попытаться избежать встречи с ним, но он наверняка заметил меня и, вероятно, последовал бы за мной, если бы я выбрала другой маршрут.

Он зол.

Это совершенно очевидно.

Я вижу это по его позе еще до того, как подхожу достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо.

Теперь, когда я стою лицом к лицу с ним, я понятия не имею, что сказать. Я спокойно встречаю его взгляд и продолжаю идти, слегка меняя траекторию, чтобы обойти его.

Он подвигается в сторону, чтобы преградить мне путь.

— В чем проблема? — спрашиваю я с небрежностью, которой не чувствую. — Мне нужно пройти.

— Не может быть, чтобы это стоило твоего времени и усилий всего за половину оплаты. Ты делаешь это исключительно назло мне?

Его горький скептицизм выводит меня из себя. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не клацнуть зубами и не ударить его по красивому лицу.

— Ты каким-то образом оказался главным героем чужой истории? Хочешь верь, хочешь нет, но я принимаю решения, которые не имеют к тебе никакого отношения.

— Я бы предположил, что так. Но если это правда, то зачем намеренно отбирать у меня работу, когда ты почти не получаешь ничего в итоге?

— Ты это серьезно? Ты так невинно спрашиваешь, почему я тебе мешаю? Когда на прошлой неделе ты взял и украл половину моих припасов. Тебе это тоже было не нужно. Ты сделал это, потому что это навредило мне.

— Я сделал это, потому что эта работа должна была быть моей. Не для того, чтобы навредить тебе, — его глаза кажутся очень темными в ярком свете солнца, которое сейчас высоко в небе. — Ты утверждала, что не крала работу намеренно, но это задание ты определенно украла намеренно.

— Я всегда старалась создавать собственные партнерские отношения, не имеющие ничего общего с твоими. Но если ты собираешься вмешиваться в мои, то я имею полное право вмешиваться в твои, — я поражена, как мне удается говорить так спокойно и непринужденно, когда меня чуть ли не трясет от негодования.

— Я не позволю тебе уйти безнаказанной. Я первый начал работать на этой территории, — я никогда раньше не видела Эйдана сердитым. Он всегда был раздражен или возмущался, но не злился по-настоящему.

Сейчас он злится.

Он не кричит. Не нападает на меня. Но он холоден как лед.

— На самом деле у тебя нет особого выбора. Ты меня не контролируешь, — я целенаправленно обхожу его. Поворачиваю голову и говорю через плечо. — Никто меня не контролирует.

Я ускоряю шаг, начиная двигаться быстро и сосредоточенно смотрю перед собой, как будто он не имеет значения, как будто меня не беспокоит это противостояние.

Хотя это заставляет меня дрожать — по целому ряду причин.

— Брианна, — выпаливает Эйдан.

Его тон привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь.

Он целится в меня из пистолета.

Мне страшно. Я ничего не могу с собой поделать. Я никогда не слышала, чтобы Эйдан убивал без разбора, но на самом деле я не очень хорошо его знаю. Сейчас он зол. Он может убить меня, потому что я представляю угрозу для его бизнеса.

Или просто потому, что он может.

Мое зрение слегка затуманивается, когда я обдумываю возможные варианты.

Если бы Дел была здесь, я знаю, что я сделала бы. Я бы немедленно отступила. Я бы дала ему именно то, что он хочет. Так я поступала снова и снова на протяжении последних восьми лет, когда наши жизни оказывались в опасности.