При этой мысли я ускоряюсь до бега.

Я ни за что на свете не позволю этому мужчине победить.

Когда я добираюсь до школы, мои легкие и мышцы бедер горят, но я не трачу время на отдых. Одно крыло здания полностью обрушилось, поэтому я спешу на другую сторону, пинком выбиваю дверь, чтобы войти.

Внутри темно, сыро и отвратительно. Крыша и большинство окон разбиты, непогода и дикие животные проникли внутрь. Там птичьи гнезда. Помет животных. Грязь, паутина и шаркающий звук, который, я уверена, издают грызуны.

Я игнорирую непроизвольную дрожь, пробегающую у меня по спине, и начинаю проверять комнаты. Классы располагались с внешней стороны здания. Во всех них были окна, и поэтому все внутри залито водой, испорчено или полностью непригодно для использования. После трех классов я прекращаю их проверять. Все они будут одинаковыми.

Вместо этого я исследую помещения внутри здания. Там есть столовая и кабинет медсестры, но оба они были разграблены и опустошены давным-давно, поскольку хранящиеся там припасы считались необходимыми.

Следующая дверь, которую я открываю, ведет в кладовку с огромным копировальным аппаратом. Мне приходится включить фонарик, чтобы посмотреть. В этой комнате нет окон, поэтому содержимое не пострадало. И поскольку здесь нет ничего необходимого для выживания, предыдущие охотники за мусором не обратили на комнату внимания.

В этой комнате хранится весь улов, необходимый для этой работы.

Я открываю большой пустой рюкзак, который принесла с собой, и, быстро просмотрев содержимое, начинаю складывать в него маленькие калькуляторы, транспортиры, ножницы, ручки, фломастеры и карандаши. Я упаковываю все как можно плотнее. Когда я застегиваю молнию, рюкзак становится невероятно тяжелым, но мне удается поднять его и надеть лямки на плечи, чтобы я могла нести припасы на спине.

Затем я быстро выхожу из комнаты, вытаскивая пистолет, чтобы быть наготове, если появится Эйдан.

Он не появляется. Должно быть, все еще пытается тащить свою тележку в гору по грязи.

Хорошо. Он заслуживает каждого препятствия, с которым сталкивается.

Вместо того чтобы вернуться назад по дороге, где, как я знаю, я могу с ним столкнуться, я нахожу начало пешеходной тропы и спешу в ту сторону. По пути я ищу укромные места, где можно спрятать припасы, но ничего не подворачивается. Так что мне приходится спускаться до того места, где я оставила свою тележку.

Я высыпаю в нее содержимое рюкзака и снова поднимаюсь к школе.

К тому времени, как я добираюсь до здания во второй раз, я вымотана и взмокла от пота. Эйдана по-прежнему нет. Должно быть, он действительно застрял.

Я снова бегу в кладовку и набиваю свой рюкзак нераспечатанными пачками бумаги для записей и плотного картона, а также словарями детского формата и точилками для карандашей. Столько, сколько я могу втиснуть в рюкзак и при этом застегнуть его на молнию.

В наличии есть еще необходимые принадлежности, которыми можно дважды набить рюкзак. Еще ручки и карандаши. Еще бумага. И небольшая подборка учебников. Я возьму их с собой в следующий раз.

Я собираюсь с силами и делаю глубокий вдох, прежде чем снова взвалить тяжелый рюкзак на плечи. Затем я спешу вниз по пешеходной тропе так быстро, что часть пути скольжу по грязи.

Я так устала после того, как загрузила в тележку вторую партию вещей, что вынуждена присесть на пару минут, чтобы прийти в себя.

Все было бы намного проще, если бы мне не приходилось бегать, чтобы забрать все раньше Эйдана. Я надеюсь, что этот чертов тип вывихнет лодыжку или переедет себе ногу собственной тележкой.

Не имеет значения, что работу предложили сначала ему. Теперь это моя работа.

Во время третьего подъема физическое истощение заставляет меня двигаться медленнее. У меня внутри все сжимается, когда я снова вхожу в школу. Я не уверена, что именно я чувствую, но я не ошибаюсь.

Когда я добираюсь до кладовой, полки совершенно пусты.

Все, что осталось, уже разобрано.

Эйдан, должно быть, наконец-то поднялся на гору.

Я так возмущена, что едва сдерживаю гневный возглас. Он украл половину моей добычи. И безо всякой на то причины.

Да, он думал, что это должно было принадлежать ему, но ему это не нужно. Оплата не может быть такой уж важной для его заработка.

Он просто хочет победить.

Прямо сейчас у меня есть только несколько вариантов, но один из них застилает мне голову раскаленным туманом и заставляет ноги двигаться. Я бегу по осыпающейся дороге, следуя по следам тележки Эйдана в грязи.

На полпути я обнаруживаю одно место, где он явно застрял на некоторое время. Колеса проложили глубокие борозды, и его следы разбросаны по всем сторонам от них, показывая, как он прикладывал усилия, чтобы вытащить тележку.

Следы на грязи дают мне лишь малую степень уверенности. Ему все же удалось взобраться на вершину и украсть вещи прямо у меня из-под носа.

Я продолжаю бежать и, наконец, замечаю у подножия горы его тележку и темное золото его волос.

Он вот-вот свернет на старое шоссе, где сможет передвигаться намного лучше.

Я выхватываю пистолет и бросаюсь бежать.

— Стой! Немедленно остановись! — я стараюсь говорить как можно более решительно и авторитетно. Я никогда не была слабачкой, и мой голос низкий, немного хрипловатый. Но я ужасно запыхалась от напряжения, поэтому не уверена, что мое громкое требование звучит так устрашающе, как должно было звучать.

Эйдан останавливается.

Когда он тянется к пистолету, висящему у него на бедре, я нажимаю на курок. Пуля со свистом проносится прямо у него над ухом.

— Я нарочно промахнулась, — сообщаю я ему. Обычно я осторожный, вдумчивый человек, но сейчас я слишком зла, чтобы продумывать стратегию.

У Эйдана в тележке половина моих вещей.

— Я знаю, что ты промахнулась нарочно, — говорит он, поворачиваясь ко мне и поднимая руки в знак капитуляции.

— Так что ты знаешь, что я пристрелю тебя, если ты не вернешь мне эти припасы. Я здесь не в игрушки играю, — я подхожу ближе. Я все еще задыхаюсь, но моя рука не дрожит.

Я никогда не знала, как обращаться с оружием, пока Коул не научил меня и Дел, когда более трех лет назад сопровождал нас с восточного побережья. У нас не было никакого оружия, кроме ножей, и все это время после Падения мы жили в хаосе, полагаясь на защиту других людей. Поскольку я не могла драться, я использовала свое тело по-другому, чтобы обезопасить нас.

Никогда больше я не отдам то, чего не хочу, только потому, что на это претендует мужчина.

— Так что прямо сейчас достань эти вещи из своей тележки и положи их на дорогу. А потом уходи и не оборачивайся.

— Этого не случится, милая.

— И перестань называть меня милой, черт возьми. Я только что сказала тебе, что пристрелю тебя.

У Эйдана пугающе яркие зеленые глаза. Они выделяются на его мокром, грязном лице, и они быстрым оценивающим взглядом осматривают мое лицо и тело.

Я не уверена, что он видит во мне, но, очевидно, это заставляет его принять решение.

— Ты хочешь пристрелить меня, — говорит он наконец. — Но ты этого не сделаешь.

Я стреляю снова, и пуля встряхивает его волосы, пролетая рядом с его головой.

Он не обращает на это внимания. Он хватается за ручки своей тележки и начинает толкать.

— Не целься из этой штуки, если не хочешь пустить ее в ход. Если хочешь победить меня, тебе придется играть на победу. Ты слишком мягкотелая. Если хочешь быть мудаком, тебе нужно придерживаться выбранного курса.

Моя рука дрожит на спусковом крючке. Перед глазами все расплывается.

Я так сильно хочу застрелить этого человека, что пошатываюсь на ногах, но не могу этого сделать.

Я не могу.

Он прав.

Я все еще слишком мягка.

Меня волнует, что правильно, а что нет.

Я не могу заставить себя выстрелить человеку в спину.

Даже если это Эйдан.

***

Только через два дня я возвращаюсь в Монумент, в маленький коттедж, который я делю с Дел и Коулом.

Они рады меня видеть. И Дел на самом деле плачет из-за свадебного платья.

Эйдан опередил меня и первым добрался до городка в Западной Вирджинии со своей половиной припасов. Я двигалась так быстро, как только могла, но мои ноги короче, чем у него, и у него было преимущество. Я никак не могла его обогнать.

Когда я добралась, то с облегчением обнаружила, что они заплатили ему не всю сумму. Он получил три четверти мешка муки, но у них еще оставалось свадебное платье и четверть мешка муки для меня.

Они сказали, что хотели разделить муку пополам, но Эйдан отказался брать свадебное платье, поэтому взял еще муки.

Он оставил мне это платье не из вежливости. Просто он не получил бы от него никакой пользы.

По крайней мере, я хоть что-то получила от этой работы, но это не заставляет меня меньше злиться на Эйдана.

После долгого путешествия я принимаю ванну, мою и расчесываю волосы. Затем я провожу вечер у камина с Дел и Коулом, рассказывая о том, что произошло, и жалуясь на Эйдана и его вероломство.

Дел сочувствует мне, но я знаю, что она не ненавидит Эйдана так сильно, как я, и это иногда раздражает.

— Ему не следовало брать твои вещи, — говорит она наконец. У нас разница в два года, и мы совсем не похожи. Она меньше меня ростом и не такая пышная, у нее волнистые каштановые волосы и большие карие глаза. Она по-своему красива, с изящной шеей и плечами балерины. — Но сначала эту работу предложили ему, так что я могу понять, почему он разозлился.

— У него не было оправдания тому, что он сделал, — выдавливаю я из себя.

— Нет. Не было. Но он уже беспокоился, что ты забираешь у него клиентов, а теперь ты реально перехватила у него работу.

— Я понятия не имела…

— Я знаю, что ты не догадывалась. Это и не твоя вина. Просто сложилась неприятная ситуация.

— Ситуация не была бы такой плохой, если бы он не сделал ее плохой. Я должна была просто пристрелить его, когда у меня был шанс.

Дел качает головой. Очевидно, она знает, что я бы никогда этого не сделала.

— Но ты этого не сделала. И он в тебя тоже не выстрелил. Если бы он хотел застрелить тебя, он мог бы это сделать.

— У меня было преимущество перед ним.

— Да. Во второй раз. Но сначала ты сказала, что он застал тебя врасплох. Он увидел, как ты пряталась за деревом. Разве он не мог выстрелить в тебя тогда?

Я прищуриваюсь, глядя на Дел. Она тихая, но обладает будничной прагматичностью, которая часто помогает, но сейчас меня раздражает.

Я не хочу слышать логику, когда я в праведном гневе.

— Прости, но я не думаю, что тот простой факт, что он не выстрелил в меня, делает его хорошим человеком. Насколько низка планка для мужчин? Достаточно просто не убивать нас?

— Нет, этого недостаточно. И я полностью согласна с тобой в том, что он ведет себя как придурок. По какой-то причине он чувствует в тебе угрозу.

— Работы хватит для нас обоих. Это глупое мужское начало заставляет его чувствовать во мне угрозу. Он хочет победить меня.

— И, конечно, ты хочешь победить его, — Дел слегка улыбается мне. Они с Коулом сидят на старом диванчике, который Коул добыл где-то несколько месяцев назад. Он обнимает ее за плечи.

— Я хочу победить его только потому, что он продолжает бросать мне вызов. Я была бы совершенно счастлива, если бы мы игнорировали друг друга всю оставшуюся жизнь.

— Знаю. Мне жаль, что он доставляет столько хлопот. Но ты сильная. Ты придумаешь, как выйти победительницей.

Я закатываю глаза и смотрю в огонь, представляя красивое, но такое ненавистное лицо Эйдана.

— Я знаю, что я сильная. Но он не думает, что я такая же сильная, как он.

— Ты и не такая, — вставляет Коул, удивляя меня настолько, что я поворачиваюсь и смотрю на него, резко поворачивая голову.

— Коул, — тихо произносит Дел, и в ее голосе слышится нежное предупреждение.

— Нет, — говорю я. — Дай ему сказать. Ты действительно думаешь, что я не сильна?

Коул такой же большой, крепкий и непоколебимый, как гора. Когда мы впервые встретились, он мне не понравился, но он доказал, что полностью предан Дел.

Он любит ее так сильно, что это иногда пугает и тревожит меня.

Честно говоря, я никогда не знала, что мужчина может любить так сильно. Может любить, ничего не отнимая.

Теперь я тоже доверяю ему. Меня ранят и удивляют его слова, но я хочу услышать, что он имеет в виду.

— Конечно, ты сильная, — говорит он своим грубым голосом. Его глаза странного серого цвета, как у волка. — Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо знал.

Я обеспокоенно смотрю на Дел, не желая причинять ей боль. Но она не обижена. Ее губы кривятся, когда она пожимает плечами.

— Он прав, — шепчет она. — Ты намного сильнее меня.

— Тогда в чем проблема? — спрашиваю я его.

— Эйдан больше и сильнее тебя, и он провел годы, не заботясь ни о ком другом. Ты никогда не победишь его, пытаясь быть сильнее его. Тебе придется быть хитрее его.

Я с минуту смотрю на Коула, потрясенная его проницательным замечанием и тем, насколько правдивым оно мне кажется.

— Он довольно хитер, — говорю я.

— Да. Конечно. Но нет причин, по которым ты не можешь быть умнее. Только так ты сможешь победить его.

Я долго думаю об этом, пока, наконец, не решаю, что Коул прав.

Я не могу быть сильнее Эйдана. Этого никогда не случится.

Но я определенно могу быть умнее.

И кто сказал, что этого будет недостаточно?

Глава 2

Всю следующую неделю я держусь поближе к дому, выполняя мелкие поручения посыльного в городе, работая охранником на стене по периметру и пытаясь решить, как лучше всего вести себя с Эйданом.

Неделя проходит неплохо, но к концу я уже начинаю беспокоиться.

В последнее время я чувствую себя счастливее в движении. И кроме Дел и Коула, в Монументе меня мало что интересует.

Люди в городе приятные. Они трудолюбивы, практичны и не особенно общительны. У них не хватает терпения на поверхностные любезности, но они также добры и готовы помочь, когда могут. Они приютили нас с Дел, когда мы были в отчаянии и мало что могли предложить, и я всегда буду благодарна им за это.