Это двуспальная кровать, и Эйдан лежит на правой ее стороне. Нет никаких причин, по которым мы оба не сможем спать здесь без какой-либо неловкости или дискомфорта.

Эйдан похлопывает по пустой стороне кровати.

— Почему бы тебе прямо сейчас не прилечь рядом со мной? Я понятия не имею, который час, но у тебя должно быть время отдохнуть перед ужином.

Я колеблюсь совсем недолго. Затем обхожу кровать и вытягиваюсь рядом с ним, укладываясь на бок, чтобы быть к нему лицом.

Он поворачивает голову и улыбается мне.

Я протягиваю руку, чтобы погладить его по лицу, пользуясь случаем, пощупать его лоб и убедиться, что у него нет температуры.

Похоже, нет. Его кожа прохладная и сухая.

Он понимает, что я делаю, потому что его лицо выражает сухое веселье.

— У тебя три различные травмы, и все они могли быть серьезными. Ты потерял руку. Я просто хочу убедиться, что у тебя нет инфекции.

— Я знаю. Я не заслуживаю всей той заботы, которую ты мне оказываешь.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь, смущенная и не уверенная, что на это ответить.

Эйдан, должно быть, понимает, что я чувствую себя неловко, потому что меняет тему.

— Что там сегодня происходит? — сейчас он способен встать и сделать несколько шагов, но врач по-прежнему не хочет, чтобы он выходил на улицу, где он, скорее всего, столкнется с большим количеством микробов.

— О, много суеты. Наверху поселилось несколько новых людей. Большая семья одной из девочек, которых они держали здесь. А Мария и ее группа готовятся уходить.

— Вот как? Куда они направляются?

— Думаю, обратно в Кентукки, — остальные жители Кентукки (Кэл, Рэйчел, Мак и остальные) вернулись на следующий день после нападения, чтобы вернуть тело Гейл в Новую Гавань, которая, судя по всему, была для нее домом. Мне жалко, что я не смогла провести с ними больше времени, но они не могли задерживаться. — Она сказала, что им нужен отдых, и я уверена, что это правда. Они потеряли нескольких человек, и это должно быть тяжело.

В общей сложности мы потеряли одиннадцать человек из тех, кто собрался атаковать отель. Еще несколько человек были ранены. А Коул потерял Марка. Он похоронил его на следующий день в солнечной роще неподалеку от дома, так как Коула задела пуля, и дорога обратно к Монументу была слишком долгой.

— Да. Не могла бы ты попросить Марию зайти ко мне перед уходом? Я хотел бы поблагодарить ее.

— Обязательно. Они уйдут только завтра.

— Ладно. Хорошо, — Эйдан бросает на меня быстрый взгляд. — У тебя нет соблазна пойти с ними?

— Нет. Одно время я думала об этом, но для меня это был бы всего лишь способ сбежать. Я не хочу покидать Дел и Коула. И этот регион кажется мне родным, поэтому я хочу остаться здесь, — я прочищаю горло. — И я, пожалуй, немного скучаю и по тебе тоже.

Он тихо смеется и протягивает правую руку — свою единственную руку — и слегка убирает назад несколько волосков, выбившихся из моих кос.

— Я надеюсь на это. Мои дни казались бы ужасно унылыми без тебя, но я хочу, чтобы для тебя все было как можно лучше. Если ты хочешь уйти, то я хочу, чтобы ты это сделала.

— Не думаю, что так будет лучше для меня.

— Хорошо. Тогда все хорошо.

Мы долго смотрим друг на друга.

Я знаю, что Эйдан любит меня. После всего, что случилось, я больше не сомневаюсь в этом. Я знаю, что он хочет провести со мной остаток своей жизни, хотя и не просит об этом.

Все, что мне нужно сделать — это сказать ему, что я тоже его люблю. Что я так же сильно хочу быть с ним. Что я прощаю его за ложь, за то, что он пытался защитить себя таким образом, что в итоге причинил мне боль. Что он всеми возможными способами доказал, что теперь всегда будет ставить меня на первое место.

Но внутри меня есть крошечный комочек страха, который удерживает меня от этого последнего шага.

Я не знаю, что это такое, но прямо сейчас это заставляет меня молчать.

Я не уверена, кто из нас заговорил бы первым, но в этот момент раздается стук в дверь.

— Войдите, — отзывается Эйдан.

Когда дверь распахивается, входит Дел, а за ней и Коул.

— Я же говорила, что она будет здесь, — произносит она, глядя на Коула.

Я смеюсь над этим и сажусь, потому что чувствую себя слишком уязвимой, лежа на кровати рядом с Эйданом в их присутствии.

— Я здесь. Ты искала меня?

— Да, — Дел бросает взгляд на Эйдана. — Привет, как ты себя чувствуешь?

— В целом неплохо. Хотел бы я не быть таким чертовски слабым, но доктор продолжает утверждать, что это нормально.

— Я уверена, что это так. Пока что ты справляешься потрясающе, — Дел оглядывается на меня. — Мы думали о том, чтобы завтра отправиться домой, в Монумент, если ты не против.

— Конечно, я не против. Вы могли бы пойти пораньше.

— Знаю. Но ране Коула нужно было немного зажить, и мы хотели убедиться, что с Эйданом все в порядке, и у нас было много работы, с которой мы могли бы помочь. Но мы уже долго вдали от дома. Поскольку Эйдан на пути к выздоровлению, и у тебя тоже все хорошо, мы подумали…

— Вам определенно нужно вернуться домой. Я тоже вернусь туда, как только смогу.

Дел крепко обнимает меня, хотя у нас будет достаточно времени попрощаться завтра. Когда она отстраняется, она говорит Эйдану:

— И я надеюсь, тебя мы тоже увидим? — в конце она повышает тон, чтобы вопрос звучал мягко.

— Пройдет некоторое время, прежде чем я смогу снова начать полноценно выходить в дорогу, — говорит Эйдан с легкой небрежностью. — Так что мне придется где-нибудь поселиться, пока я не наберусь сил. Если ты хочешь, чтобы я жил в Монументе, то я буду там.

Он отвечает Дел, но его взгляд перемещается на мое лицо. Для всех нас очевидно, кто эта «ты» в его последнем предложении.

— Ты определенно должен вернуться с нами, — говорю я ему, даже не задумываясь над этим вопросом. — Как только ты сможешь передвигаться, мы пойдем туда.

Выражение лица Эйдана смягчается, и он улыбается Дел.

— Ну, тогда решено. Я увижусь с вами всеми, как только смогу.

Дел наклоняется и целует его в щеку.

— Я знаю, ты не хотел ни от кого слышать благодарности, но я все равно собираюсь это сказать. Коул рассказал мне, что произошло. Как ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти его. И я никогда не перестану благодарить тебя за это.

У меня в груди все сжимается от волнения, когда Дел выпрямляется. По ее щеке стекает слезинка.

Эйдан что-то беззвучно бормочет, явно испытывая неловкость.

Дел понимает. Она улыбается и отступает от кровати.

Коул не проронил ни слова за все время, что они были здесь. Он просто неразговорчив, а после смерти брата стал еще тише, чем обычно. Дел сказала, что ему нужно погоревать, но она считает, что так для него будет даже лучше. По крайней мере, теперь он не страдает из-за неопределенности с Марком. И в самом конце он смог вернуть своего брата.

Теперь он подходит к Эйдану и протягивает руку, чтобы пожать его здоровую руку.

Эйдан отвечает на жест, принимая благодарность от другого мужчины.

Затем Коул, проходя мимо, слегка касается моего плеча.

— Увидимся дома.

Я улыбаюсь, гадая, осмелюсь ли обнять его. Я бросаю взгляд на Дел, которая дает мне молчаливое согласие.

Поэтому я обнимаю Коула, а затем снова Дел, прежде чем они оба уходят.

Я растягиваюсь на кровати рядом с Эйданом. Он наклоняется, чтобы взять меня за руку. Наши переплетенные ладони лежат у него на животе.

Возможно, мне следует что-то сказать сейчас, но я не чувствую в этом необходимости. Поэтому я этого не делаю.

Я держу Эйдана за руку, пока не засыпаю.

***

Проходит еще две недели, прежде чем Эйдан поправляется настолько, что может путешествовать, и даже тогда наша дорога до Монумента занимает больше недели, поскольку мы не можем каждый день идти так много, как обычно. Эйдан уже не может ходить так быстро, как раньше, и, имея только одну руку, ему нужна помощь с тележкой каждый раз, когда мы поднимаемся в гору.

Меня это ни капельки не смущает.

У Эйдана нет инфекции. Его более мелкие травмы почти полностью зажили. Культя на месте его руки все еще туго забинтована, но она тоже заживает. И он так счастлив снова быть в дороге, хотя еще не вернул себе полную силу.

Я тоже счастлива. Счастлива сильнее, чем когда-либо считала возможным. Не то чтобы вся боль, которую я пережила, исчезла, но, кажется, у меня наконец-то появился шанс забыть об этом. Жить так, чтобы это не преследовало меня по пятам.

Я еще не достигла этого, но, возможно, смогу достичь.

Сама эта надежда — уже больше того, что я когда-либо надеялась достичь, и я до сих пор не знаю точно, как я этого достигла.

Я также счастлива просто быть с Эйданом. Знать, что он любит меня и что он никогда не уйдет, если я его об этом не попрошу.

Чего я никогда не планирую делать.

Мы добираемся до Монумента сразу после полудня и направляемся прямо в коттедж, который я снимаю с Дел и Коулом. Пока что Эйдан тоже будет там жить.

В конце концов, я бы хотела, чтобы у нас с Эйданом было собственное жилье, а коттедж достался Дел и Коулу, но поскольку я еще даже не успела сказать ему, что люблю его, это может быть немного преждевременно.

Эйдан улыбается, когда мы проходим последний отрезок пути по боковой улочке к коттеджу, толкая тележку перед собой.

— Ты выглядишь счастливым, — говорю я ему.

— Я счастлив. Это… это не перестает меня удивлять, так как я не думал, что способен быть счастливым после смерти моей семьи. Я привык к сносной рутине, но никогда не был счастлив, — его волосы отливают золотом в ярком солнечном свете. — Не был, пока я не встретил тебя.

— Сначала все было иначе, — отвечаю я, стараясь говорить непринужденно, чтобы меня не переполняли эмоции так близко к дому. — Сначала я безумно тебя бесила. Тогда ты не был счастлив.

Эйдан усмехается и останавливается, чтобы повернуться ко мне лицом.

— Может быть? Но, честно говоря, я не уверен. Потому что даже тогда мир уже казался мне другим. Как будто, возможно, у меня действительно появилась цель остаться в живых. Даже если этой целью была попытка дать тебе отпор, это было лучше, чем ничего. И когда я, наконец, отказался от соперничества…

Я могла бы перенести этот момент, не дать ему сказать то, что заденет меня до глубины души. Вместо этого я, затаив дыхание, спрашиваю:

— Что?

— Когда я, наконец, отказался от соперничества, я нашел то место в мире, которое разделяю только с тобой — где я могу быть спокойным и в то же время потрясающе живым.

У меня перехватывает горло.

— Эйдан.

— Все в порядке, милая. Я не навязываю тебе разговор, к которому ты не готова. Я могу ждать столько, сколько тебе нужно. Или мы можем оставаться в таком положении до конца наших дней, и я все равно буду счастливее, чем когда-либо считал возможным. Потому что это безопасное пространство с тобой существует независимо от того, есть у нас секс или нет, есть у нас романтические отношения или нет. Это безопасное место всегда будет со мной, пока ты есть в моей жизни. И только это сделает меня счастливым.

Его голос несколько раз срывается, пока он произносит это искреннее признание, и его глаза очень мягкие, когда он смотрит на меня сверху вниз. С нежностью.

Мое лицо искажается от нахлынувших эмоций. Я хватаюсь за его куртку.

— Я правда люблю тебя, Эйдан, — выдавливаю я, прежде чем успеваю передумать.

Он дергается. Издает гортанный звук. В его глазах вспыхивает что-то похожее на радость.

— Правда?

— Правда. Ты уже знал об этом, так что не притворяйся, будто это стало сюрпризом.

— Я надеялся. Но у тебя есть все причины не любить меня.

— Но причин любить тебя еще больше. И я люблю тебя, — я поднимаю руки и обхватываю его подбородок с обеих сторон. — И ты для меня тоже безопасное место.

С хриплым стоном он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Я целую его в ответ, страстно, эмоционально и немного неуклюже.

Мы оба снова улыбаемся, отстраняясь друг от друга. Несмотря на то, что мое сердце трепещет от волнения, мое тело начинает вибрировать в предвкушении, реагируя на идею снова быть с Эйданом в интимной близости.

Я не совсем возбуждена, но сейчас я ближе к этому, чем когда-либо с тех пор, как мы с ним расстались.

Он гладит меня по щеке костяшками пальцев.

— Твоя сестра наблюдает за нами из окна, — он растягивает слова. — Так почему бы нам не продолжить этот разговор позже?

Я сияю и, кажется, не могу остановиться.

— По-моему, это хорошая идея.

***

В тот вечер Дел, Коул, Эйдан и я сидим после ужина и долго разговариваем. Это лучший вечер на моей памяти за последнее время.

Однако со временем Эйдан становится все тише, а его глаза затуманиваются. Наконец, он говорит, что ему пора ложиться спать.

Он все еще не совсем оправился, и возвращение в Монумент далось ему нелегко.

Я встаю, чтобы пойти с ним, но он беспокоится, потому что еще относительно рано. Он хочет, чтобы я проводила больше времени со своей сестрой, вместо того чтобы ложиться пораньше только ради него. Поэтому он убеждает меня не ложиться спать еще пару часов.

Позже, после того как мы запираем коттедж на ночь, я как можно бесшумнее проскальзываю в спальню, которая всегда была моей.

В комнате почти темно, но Эйдан оставил одну маленькую свечку гореть на комоде, чтобы у меня было немного света, когда я буду готовиться ко сну.

Я как можно тщательнее умываюсь в раковине, затем вытираюсь и расчесываю волосы и зубы, прежде чем надеть ночную рубашку. Когда я подхожу к кровати, моя нога попадает на скрипучую доску, и она издает поразительно громкий скрип.

Я замираю.

Эйдан хихикает с кровати.

— Я уже проснулся, милая. Не волнуйся об этом.

— Я старалась тебя не разбудить.

— Знаю. Ты была на удивление тихой. Но я проснулся, как только ты вошла, — он ворочается в постели, и его тон слегка меняется. — Я ждал тебя.