По группе пробегает шепот удивленного облегчения, а женщина, с которой я разговаривала, кивает и притягивает к себе пару девушек помоложе. Мы с Коулом возвращаемся в коридор как раз в тот момент, когда Эйдан и Гейл делают то же самое из комнаты напротив нас.

Взгляд Эйдана быстро пробегает по моему телу, очевидно, проверяя мое состояние. Когда мы доходим до следующих комнат по коридору, кто-то выходит из той комнаты, что слева. В его руке пистолет, но он не нацелен. Мы все четверо целимся в него.

— Подождите, — резко бормочет Коул, опуская штурмовую винтовку.

Это его брат. Это должен быть его брат. Он присоединился к группе Проныры и других, которые забрали меня сюда в прошлом году, но только в последнюю ночь, и это было после того, как я заснула, так что на самом деле я видела его только мельком, во время перестрелки. Он младше Коула, но не выглядит молодым. У него измученное лицо. Седина. Его одежда и лицо грязные, а волосы собраны на затылке в засаленный хвост.

— Да ты, бл*дь, издеваешься, — выпаливает он, когда его взгляд падает на Коула.

Его зовут Марк, внезапно вспоминаю я.

— Что ты, бл*дь, здесь делаешь? — спрашивает он, все еще держа пистолет в руке, но не поднимая его. — Ты что, спятил? Тебя убьют! Убирайся отсюда, гребаный придурок! — грубый тон полон злости. Возмущения. Но без ненависти или горечи.

Он говорит почти — почти — как брат.

— Только не без тебя, — говорит ему Коул. — Ты хоть представляешь, как долго я тебя искал?

— Слишком долго, бл*дь, — Марк поворачивает голову на звуки стрельбы, доносящиеся снизу и снаружи. — Сколько у вас людей? Что это за чертова самоубийственная миссия? Что, черт возьми, вы вообще пытаетесь сделать?

Эйдан и Гейл обменялись взглядами, пока Коул и его брат разговаривали, и, видимо, пришли к молчаливому соглашению освободить комнату на своей стороне коридора. Эйдан вышибает дверь, а затем они с Гейл врываются внутрь.

— Мы зачистим это место, — говорит Коул. — И я забираю тебя отсюда.

— Но ты был свободен и чист, ты, гребаный идиот-благодетель! Ты понятия не имеешь, как эти люди втягивают тебя в свои дела. Как только ты в них попадаешь, ты застреваешь. Я никуда не могу пойти. После всего этого дерьма для меня нет жизни. Так что уноси отсюда свою задницу, пока не испортил и свою жизнь тоже, — Марк прерывисто вздыхает. — Тебе нужно вбить в свою тупую башку, что меня нельзя спасти.

— Не бывать этому, — Коул подходит ближе и забирает пистолет из рук брата, ставит на предохранитель и прячет его сзади за пояс джинсов. — Ты мой брат. Ты идешь со мной. Мы можем выбить дерьмо друг из друга позже.

Марк на мгновение ошеломлен. Затем он издает короткий хриплый смешок с оттенком горечи.

— Не вини меня, если тебя убьют.

Он поднимает руки перед собой в знак капитуляции, когда Гейл и Эйдан выходят из другой комнаты.

— Там все чисто, — говорит Эйдан. Он указывает на комнату, из которой ранее вышел Марк. — Помоги мне проверить там, милая.

Я делаю, как он говорит, врываюсь внутрь и направляю пистолет по сторонам, пока мы не убеждаемся, что там нет никого, кроме других пострадавших женщин и девочек.

В нашем крыле этого этажа есть еще четыре комнаты. Коул просит меня прикрыть его брата, пока трое других врываются внутрь и зачищают каждую комнату, практически не встречая сопротивления.

Эйдан был прав. Здесь нет настоящих бойцов. Только несколько менее агрессивных парней, которых использовали для сдерживания толпы.

Когда мы добираемся до центральной ниши, где раньше были лифты на этом этаже, мы натыкаемся на группу, которая зачищала противоположное крыло. Кэл и Рэйчел с парой мужчин из близлежащих городов, которых я никогда не встречала.

У Кэла на подбородке немного крови, но он явно не получил серьезных ран. Возможно, это даже не его кровь. Похоже, больше никто не пострадал.

После краткой оценки ситуации мы вместе направляемся к лестнице справа, по которой поднялись.

Это чистая случайность, что именно Гейл открыла дверь на лестницу и вошла первой. Это мог быть любой из нас.

Я задыхаюсь от внезапного шквала выстрелов.

Гейл вздрагивает, когда пули попадают в нее, а затем неуклюже падает, не давая двери захлопнуться.

Волна ошеломляющей тошноты подступает к горлу. Глубоко в груди зарождается отчаянная дрожь. Мои глаза горят. Все расплывается. Я и раньше видела, как прямо у меня на глазах убивали людей, и ведь я едва знала Гейл.

Но она мне нравилась. Она была тихой, умной и работящей, и она приехала издалека, чтобы помочь людям, которых даже не знала.

Еще пару месяцев назад мне и в голову не приходило, что люди могут быть такими хорошими.

Кэл и Рэйчел двигаются вместе, вытаскивая тело Гейл из дверного проема, Кэл вслепую стреляет из-за угла, чтобы обеспечить им прикрытие.

Гейл мертва. Там, где ее волокли, по всему полу растеклась кровь.

— Да пошло все к черту, — рычит Кэл, кладя руку на затылок Рэйчел, когда она опускается на колени, чтобы осторожно закрыть Гейл глаза. — Они засели на лестнице, чтобы мы не могли выбраться.

На самом деле, это умный ход с их стороны. Среди них должно быть хотя бы несколько человек с нормальными мозгами.

— Тогда попробуем пойти по лестнице с другой стороны, — быстро говорит Эйдан, жестом указывая группе пройти по коридору в противоположном направлении.

На этот раз Эйдан открывает дверь, стараясь держаться подальше, и бросает куртку на лестничную площадку.

Последовавший за этим шквал выстрелов еще громче и продолжительнее, чем тот, который убил Гейл.

— Здесь еще больше, чем на другой лестнице, — говорит Эйдан, встречаясь взглядом с Коулом. — На другой стороне у нас больше шансов.

Я понятия не имею, как мы сможем это сделать, даже на первой лестнице. У них есть все преимущества, они прячутся на площадке между лестничными пролетами. Даже если мы бросимся на них всем скопом, нет никакой гарантии, что хотя бы пара из нас спустится по лестнице живыми.

Но мы уже на четвертом этаже, а бой все еще продолжается. Отовсюду доносится стрельба, и мы не можем позволить себе надолго застрять здесь. В конце концов, они придут за нами, а в этих комнатах слишком много невинных людей, которые могут пострадать в перестрелке.

Мы должны что-то предпринять.

Когда мы добираемся до другого конца коридора, они вполголоса что-то настойчиво обсуждают о том, как пройти. В голове у меня пусто, так что я ничем не могу помочь. Я стою рядом с Эйданом, инстинктивно вцепившись в его рубашку сзади.

Мне нужно за что-нибудь ухватиться, иначе я могу упасть.

Они разработали план. Когда я снова начинаю сосредотачиваться, я понимаю, что Коул — тот, кто действует первым.

Я автоматически выдыхаю возражение. Я не могу — не могу — допустить, чтобы Коула убили. Дел будет совершенно раздавлена.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Марк взрывается:

— Ни за что на свете. Ты этого не сделаешь. Тебя убьют!

— Если я этого не сделаю, нас всех убьют, — Коул весь в поту. У него свирепые и сосредоточенные глаза — серо-серебристые, как у волка. Дел так сильно его любит.

— Я ни за что не соглашусь на такое, — резко заявляет Марк. — Послушайте, я один из них. Я могу выйти туда, не опасаясь, что меня подстрелят. Я могу справиться с первой волной.

— Почему мы должны тебе доверять? — спрашивает один из местных, которого я не знаю. — Ты сам это сказал. Ты один из них.

— Вы не обязаны мне доверять. Но вы серьезно думаете, что я могу сделать это дерьмовое шоу еще хуже? Я иду туда. Я смогу спуститься достаточно низко, чтобы прикончить первых. А потом вы сможете добить остальных.

— Они убьют тебя! — произносит Коул хриплым шепотом.

На мгновение Марк выглядит более уставшим, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала.

— Да, убьют. Но в противном случае они убьют тебя. И ты все еще мой старший брат. Я не собираюсь с этим жить. Я просто, черт возьми… не буду. Я тот, кто связался с монстрами. Ты тот, кто… кто спас меня от них, — он протягивает руку и крепко хватает Коула за предплечье. — Выживает хороший. Выживешь ты. Я не буду жить в этом гребаном мире, если это не может быть правдой.

— Марк, — Коул в ответ сжимает предплечье Марка, и их взгляды проникают мне в самое сердце.

Затем Марк выдергивает свою руку из руки брата и кричит через закрытую дверь.

— Эй. Это я! Марк. Я спускаюсь. Мы позаботились о них на этом этаже. Не смейте, черт возьми, убивать меня!

Затем он открывает дверь. Бросает последний взгляд на Коула, чье лицо искажено едва сдерживаемыми эмоциями.

Я подхожу и сжимаю руку Коула, когда мы слышим, как Марк, все еще громко разговаривая, спускается по первому лестничному пролету.

Услышав выстрелы, Коул тут же устремляется за ним. За ним следуют остальные.

Когда мы добираемся до лестничной площадки, все шестеро плохих парней на лестничной площадке мертвы.

И Марк тоже. У него снесена половина головы.

Желчь обжигает мне горло. Я быстро отвожу взгляд. Протягиваю руку, чтобы схватить Коула за твердые мускулы на плече.

Он стоит над телом своего брата и смотрит на него сверху вниз. Неподвижный. Пугающе напряженный.

— Нам нужно уходить, — говорит Кэл позади нас грубым, будничным тоном, который характеризует этого человека. — Мне жаль, дружище. Мы вернемся за его телом, но сейчас нам нужно уходить.

Коул стряхивает оцепенение. Поворачивает голову и на несколько секунд встречается со мной взглядом.

В этом взгляде есть что-то общее, и это меня удивляет. Не то чтобы я когда-нибудь снова усомнилась в непоколебимой преданности Коула моей сестре или в том, что его сердце всегда будет хорошим. Но я бы никогда не подумала, что в минуту нужды он потянется ко мне, даже без слов. Или обретет утешение в моем присутствии.

Но именно это он и делает. Я снова сжимаю его руку.

— Пойдем. Мы вернемся позже, и ты сможешь забрать его тело домой.

Коул коротко кивает и поднимает винтовку на место.

— Я готов.

Прежде чем мы добираемся до конца лестницы, к нам присоединяются команды, зачищающие второй и третий этажи, так что нас становится гораздо больше, чем было раньше. Когда мы спускаемся по последнему пролету на первый этаж, кто-то снова начинает стрелять в нас с нижней площадки.

Первые двое прячутся за лестницу, едва не получив пулю в лоб.

Теперь к нам присоединился Мак, и он явно прирожденный лидер. Он машет нам рукой, указывая на дверь в коридор, ведущий на второй этаж. Они с Эйданом прикрывают дверь с лестничной клетки — стреляют в проходивших мимо плохих парней и только потом выпускают остальных из нас.

Я стараюсь не спешить с выводами, но пока что атака проходит на удивление успешно. Мы зачистили все этажи отеля, кроме первого. Все охранники за периметром были убиты или нейтрализованы одновременно, еще до того, как Эйдан открыл заднюю дверь в стене. Когда мы прибыли, во дворе было не так уж много людей, так что Мария и ее женщины, должно быть, легко справились с ними и, вероятно, уже находятся внутри, сражаясь с самыми большими силами противника на первом этаже.

Мы застали их врасплох и поэтому имели преимущество. Возможно, у нас действительно получится это сделать.

Я не уверена, почему я так думаю. Я знаю, что не стоит обольщать себя таким оптимистичным мышлением. Реальность всегда настигает меня.

Мы сворачиваем за угол, направляясь к центру здания, и я понимаю, что передняя часть этого этажа переходит в мезонин с перилами, выходящими на вестибюль и стену с высокими окнами. Посередине вниз ведет величественная лестница.

В свое время отель, должно быть, был красивым и впечатляющим, поскольку из его окон открывался живописный вид на горы. На самом деле, резкий переход в просторное, воздушное пространство после замкнутых коридоров и лестниц поражает и дезориентирует.

В вестибюле под нами идет ожесточенная драка. Я вижу, как Мария стреляет и прячется с несколькими другими за большой встроенной стойкой администратора, а еще несколько человек рассредоточены вокруг, забившись в укромные уголки, и дерутся с помощью пистолетов, ножей и кулаков по всему первому этажу. Враги значительно превосходят их численностью.

Они вот-вот сдадут позиции, и мы не можем этого допустить.

Половина из нас начинает стрелять с верхних перил, в то время как остальные бросаются вниз, чтобы помочь нашим уступающим по численности союзникам. Я остаюсь рядом с Коулом на мезонине. Прицеливаюсь и стреляю так точно, как только могу, несмотря на сильный страх, пульсирующий в моих ушах и глазах, и пот, из-за которого пистолет выскальзывает у меня из рук.

Мне уже дважды приходилось перезаряжать его. Скоро у меня закончатся патроны.

Эйдан занял наиболее уязвимую позицию, прикрывая остальных возле большой колонны, пока они один за другим спускались по лестнице. Мне неприятно видеть его таким незащищенным, но он не замечает опасности. Теперь он стреляет из двух разных пистолетов и одинаково хорошо стреляет обеими руками.

Здесь слишком шумно. Слишком хаотично. В воздухе пахнет кровью и потом, и меня от этого тошнит. Я все еще вижу тело Гейл, неуклюже придавленное дверью. Я все еще вижу раздробленную кость и мозговое вещество из зияющей раны в черепе Марка.

Мне не следовало этого делать.

Ни за что на свете я не должна здесь находиться.

Я не солдат, не воительница и не стрелок. Я девушка, у которой не было шанса закончить среднюю школу. Которая любила бегать на длинные дистанции на соревнованиях по легкой атлетике и любила ходить по магазинам и в кино со своими друзьями.

Постепенно большинство остальных спускается вниз, так что наши силы сравнялись. Но нас недостаточно, чтобы одолеть плохих парней. Только если нам очень повезет.

Даже я это вижу.

Мы с Коулом все еще стоим у перил мезонина и стреляем вниз со своего наблюдательного пункта. Из-за опасности, которую мы представляли, большая часть боевых действий переместилась под нами, так что мы больше не можем целиться в противника.