Она не задает много вопросов и не выражает удивления. Она, должно быть, в общих чертах понимает, что произошло, просто по моему присутствию здесь и выражению моего лица.

Она спускается на две ступеньки, когда мы с Коулом сворачиваем на дорожку.

Затем она заключает меня в объятия.

***

В итоге я все-таки плачу. И не раз в течение следующих нескольких недель. Но я делаю это только тогда, когда остаюсь одна в постели ночью. В остальном я придерживаюсь обычного распорядка дня и пытаюсь вести себя нормально.

Может быть, если я буду вести себя так, будто со мной все в порядке, то все правда будет в порядке. В конечном итоге.

Сейчас я не в состоянии много путешествовать, так как это слишком напоминает мне об Эйдане, поэтому я работаю в качестве охраны на стене и отправляю сообщения, если дорога занимает около половины дня. Я общаюсь с Дел и помогаю Коулу с водопроводной системой на ручном управлении, которую он проектирует для нашего коттеджа, и расспрашиваю окружающих о новостях о Марии.

Я пытаюсь снова почувствовать себя самой собой.

Проходит почти три недели, и тогда две женщины из группы Марии приходят в город, чтобы сообщить нам, что через пять дней все, кто хочет принять участие в нападении, должны собраться в условленном месте, расположенном менее чем в дне пути от старого отеля, где обосновались члены банды. Оттуда мы организуемся и начнем штурм.

Они дают нам карту, и мы подсчитываем, что в довольно спокойном темпе нам потребуется около четырех дней, чтобы добраться туда, и это без каких-либо непредвиденных задержек. Итак, мы планируем отправиться на следующее утро и немедленно начать подготовку.

Дел отправится с нами, хотя она все еще не планирует участвовать в нападении. Она этого не говорит, но я почти уверена, что она хочет убедиться, что у нас есть хоть какой-то шанс выбраться живыми, прежде чем она согласится с тем, что мы с Коулом подвергаем себя риску.

Я не виню ее за беспокойство или осторожность. Коул и я — вся ее семья. Если она потеряет нас, то потеряет все. Я хочу уничтожить монстров в этой крепости, но только если мы действительно сможем этого добиться.

Нет смысла жертвовать всеми нашими жизнями ради безнадежного дела.

Мария произвела на меня впечатление, так что у меня нет причин сомневаться в ее планах. Я лишь надеюсь, что она смогла собрать значительную силу, поскольку общины в этом регионе всегда были сосредоточены только на обороне.

В нем участвуют еще три человека из Монумента, и мы все отправляемся в путь на следующее утро. Погода прохладная, но солнечная. Для продолжительного похода вполне комфортно. Я стараюсь чувствовать прилив сил. Предвкушать стоящую миссию, принятие мер против сил, которые причинили мне боль.

Но в основном я чувствую себя одинокой, несмотря на то, что со мной путешествуют еще пятеро человек.

Интересно, что делает Эйдан. Он должен был быть с нами. Помочь нам разобраться с преступниками.

«Куда она, туда и я». Так он сказал.

Но он работал с плохими парнями. С таким же успехом он мог быть одним из них. В любой день, в любой момент он может находиться прямо там, в отеле, ведя с ними дела, когда мы нападем.

Это мрачная, угнетающая мысль, поэтому я не зацикливаюсь на ней. Не представляю его красивое лицо с кривоватой улыбкой. Его волосы, отливающие темным золотом на солнце. Не слышу его теплый, мелодичный голос вдалеке.

Он ушел. Я приняла решение. Мы оба понимали, что это окончательно. Я видела понимание на его лице, прежде чем ушла. Есть большая вероятность, что он вернулся к своей прежней жизни, к своим старым привычкам и оставил свою непродолжительную попытку стать другим, лучшим человеком.

Точно так же, как и я вернулась к тому, кем была раньше — человек с прочной оболочкой защиты, навсегда выкованной вокруг моего сердца.

Поздним утром четвертого дня мы добираемся до назначенного места встречи. Это старый торговый центр. Небольшой, с тремя основными магазинами и двумя короткими крыльями, в которых располагались магазины поменьше. Одна его стена обвалилась, и все это место находится в аварийном состоянии, его содержимое давным-давно растащили мародеры и собиратели.

Но один из основных складов все еще цел, и я потрясена количеством людей, толпящихся внутри, когда наша группа входит туда.

Пока что несколько десятков. По крайней мере. Да, многие из них — из команды Марии, но все же… Я не могу поверить, что ей удалось собрать так много добровольцев из этого района.

Первые несколько часов довольно хаотичны. Мы находим Марию и регистрируемся, сообщаем ей нашу численность, а затем получаем инструкции о том, что делать. В общем, устраиваемся поудобнее и ждем завтрашнего дня, когда все соберутся и нам можно будет распределить наши роли.

Мы находим безлюдный уголок и раскладываем наши вещи. Дел устала, поскольку отвыкла ходить четыре дня подряд. После того, как мы перекусили, Коул садится, прислонившись к стене, а Дел вытягивается, положив голову ему на колени.

Я оставляю их в покое. Они заслуживают уединения, а мне не хочется сидеть сложа руки.

Вместо этого я брожу, здороваясь со знакомыми и представляясь незнакомцам. После пары часов общения я устаю от светских бесед и хочу присесть. Но Дел все еще отдыхает, а Коул гладит ее по волосам. Такое чувство, что я вторгаюсь в их интимную жизнь, и мне становится не по себе. Поэтому я ищу другое место, где можно было бы посидеть какое-то время.

Из-за того, что я смотрю в другую сторону, я не смотрю, куда иду, и чуть не врезаюсь в маленькую незнакомую женщину.

— Мне очень жаль, — быстро говорю я, виновато улыбаясь и надеясь, что она не обидится на мою рассеянность. — Я не смотрела, куда иду.

— Я тоже, — говорит она с легкой улыбкой. Выражение ее лица сдержанное, но не недружелюбное. Она молода и поразительно красива, у нее длинные темные волосы и ярко-зеленые глаза. Почти такие же зеленые, как у Эйдана. — Это была в равной мере и моя вина, и твоя.

— Не думаю, что мы встречались раньше. Меня зовут Брианна. Я из Монумента, это городок в трех днях езды к северу отсюда.

— Рэйчел. Мы из Кентукки. Мария позвала нас. Мы с ней много работали.

— О, ничего себе. Спасибо, что проделала весь этот путь, чтобы помочь, — я оглядываюсь, но, похоже, она здесь одна. — Кто это «мы»?

Она указывает налево, на группу примерно из двенадцати мужчин и женщин разного возраста. Они болтают и не обращают на нас внимания, за исключением одного крупного, грубоватого на вид мужчины. У него темные волосы, полноценная борода и устрашающая манера держаться. Он неотрывно смотрит на Рэйчел.

— Это Кэл, — говорит она, заметив, что я пристально смотрю на него. — Он мой мужчина.

Он намного старше ее. Намного. А у Рэйчел такой свежий, невинный вид, что я начинаю за нее беспокоиться.

Многие молодые женщины попадают в неприятные ситуации, потому что у них нет другого выбора. Я знаю этот факт лучше, чем кто-либо другой.

Рэйчел, должно быть, понимает, что я подумала, потому что добавляет:

— Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Он хороший человек. Он никогда не использовал меня в своих интересах.

В ее голосе нет дрожи. Без сомнения. У нее ясный взгляд и уверенность в себе. Очевидно, что она здорова и о ней хорошо заботятся. У нее даже есть обручальное кольцо на левой руке. Я не могу подвергать сомнению веру любой другой женщины только потому, что моя собственная вера в мужчин полностью подорвана.

— Ладно, хорошо, — говорю я ей, снова улыбаясь. — Извини за предположения. Я многое повидала.

— Я тоже. Вот почему я решила просто сказать прямо. Я ценю, что ты переживаешь за незнакомку, которую только что встретила, но я обещаю, что у меня все хорошо.

— Я рада. И я рада познакомиться с тобой. Как давно вы все здесь?

— Мы приехали сюда сегодня утром. Мария отправила пару своих людей за помощью к нам две или три недели назад. Мы собрали несколько добровольцев и уехали вчера.

— Вчера? — у меня от удивления округлились глаза.

— У нас есть грузовик. Мы поехали на нем.

— Ого, ничего себе. Уже пару лет ни у кого в округе нет бензина, чтобы заставить машину двигаться.

— У нас тоже бензин на исходе, поэтому мы используем его только в экстренных случаях, — она оглядывается на Кэла, который по-прежнему наблюдает за ней, как ястреб, словно готовый наброситься на любого, кто посмеет угрожать ей. — Пойдем со мной. Я представлю тебя остальным.

Я рада, что меня отвлекли, и с радостью подчиняюсь. Она подводит меня к своей группе и представляет всем. Их слишком много, чтобы я могла запомнить имена всех, но есть большой черный парень по имени Мак, худой веснушчатый белый парень по имени Хэм и коротко стриженная женщина по имени Гейл. Остальные кажутся милыми, но их имена просто не запоминаются.

Мы болтаем почти час. Затем Мария подходит и подсаживается к нам. Сначала я думаю, что она хочет нам что-то сказать, но вскоре понимаю, что она устала. Вероятно, она весь день занималась управлением толпой и планированием. Вряд ли можно винить ее за то, что она нуждается в отдыхе.

Очевидно, что в этой компании она чувствует себя как дома.

Мак теплый и дружелюбный, и одет он как солдат. Он мне сразу понравился, и я слушаю, как он болтает с Марией о других людях, которых они знают.

Некто по имени Трэвис не смог прийти, потому что у них с женой только что родился второй ребенок. Некая Фейт беременна, что явно стало неожиданностью для Марии. Очевидно, она уже давно пыталась это сделать и не думала, что это произойдет, но теперь это произошло, так что ее мужчина не оставит ее, чтобы прийти на помощь в этом начинании.

Мария не выглядит раздраженной или разочарованной, но и не похоже, что эти новости вызвали у нее восторг. Она интересный человек. Всегда сосредоточена на своей миссии. Она явно знает, что я слушаю, потому что поворачивается ко мне и говорит:

— Многие бойцы, на которых я могла положиться, продолжают заводить детей. Я стараюсь не считать это неудобством.

Меня удивляет негромкий смех, но, поскольку Мак тоже смеется, я предполагаю, что это адекватная реакция.

— Должно быть, у вас там более хорошее питание и медицинское обслуживание. Здоровых детей здесь очень мало.

— У нас дела идут лучше, — говорит Мак. — Сейчас детей намного больше, чем было раньше. Но это все равно большой риск. Не виним никого за то, что они перестраховываются, если у них родился или вот-вот родится ребенок.

— Это вопрос баланса, — добавляет Мария. — Необходимо сопоставить потребности отдельных семей с потребностями общества в целом. Ни то, ни другое нельзя игнорировать. Так что я надеюсь, что все не решат одомашниться, — она многозначительно смотрит на Мака.

Он снова смеется, и мне тоже комфортно рассмеяться.

Это умение балансировать вряд ли когда-нибудь будет иметь для меня значение. У меня никогда не будет ребенка.

Скорее всего, у меня даже никогда не будет мужчины.

***

К середине следующего дня в старом торговом центре собирается еще больше людей. Для организованного собрания людей слишком много, поэтому Мария и еще несколько человек ходят вокруг, оценивая численность, навыки и вооружение. Как только все ресурсы будут учтены, они составят свой план и распределят всех по разным обязанностям.

Я не против того, чтобы не быть в центре планирования. Я никогда раньше не делала ничего подобного.

Я просто хочу как-то помочь. Сделать что-нибудь важное.

Создать что-то хорошее из плохого.

Я проводила время с Рэйчел, Кэлом, Маком и остальными, и совсем недавно ко мне подошли Дел и Коул, чтобы посидеть со мной. Я знакомлю их с остальными.

У нас впереди долгий день, так что мы могли бы устроиться поудобнее.

Мария возвращается к нам через некоторое время. Не для того, чтобы поболтать, а чтобы обсудить кое-что с Маком и Кэлом, которые, очевидно, являются ее лучшими тактиками в подобных миссиях. Из того, что я слышала, у них есть хороший, хотя и сложный план, но они застопорились на одном пункте.

— Нам нужно, чтобы кто-нибудь зашел внутрь, — говорит Кэл. — Другого выхода нет. Если мы не добьемся открытия двери, у нас ничего не получится.

— Это ужасно опасно, — говорит Мак. — По сути, это самоубийство для любого добровольца.

— Необязательно. Если бы у нас было достаточно хорошее прикрытие для этого человека, он или она могли бы это сделать, — Мария хмурится. Очевидно, размышляет.

Тогда я понимаю, о чем они говорят. Что именно им нужно.

— Я могу это сделать, — говорю я, подходя ближе к тому месту, где они разговаривают. — Я могу войти.

— Что? Нет! — Дел, должно быть, тоже слушала. Она выглядит абсолютно возмущенной. — Не смейте позволять ей это делать. Вы не знаете, что эти люди с ней сделали. Вы не можете позволить ей вернуться к ним.

— Я все знаю, — говорит Мария задумчиво и деловито. — Она сказала мне. И в ее словах есть резон. Возможно, у нее есть способ проникнуть внутрь. А потом она могла бы впустить нас.

— Брианна, — Дел почти задыхается. Она хватает меня за руку. — Ты не можешь. Ты не можешь.

— Я не собираюсь умирать, — говорю я ей, понимая ее безумный страх, но стараясь не дать этому заразить меня. — Я не буду этого делать, пока мы не придумаем правдоподобное оправдание моему присутствию там и способ вытащить меня оттуда живой.

— Да, в этом-то и загвоздка, — говорит Мак. — Даже если она бывала там раньше, она не может постучать в их дверь и сказать: «Вот и я, дайте мне доступ в вашу крепость».

— И ее схватили. Она никогда не была там добровольно. Она сбежала. Они никогда не поверят, что она вернулась, потому что сама этого хочет. Ее либо убьют, либо возьмут в плен, как только увидят. Вы не можете позволить ей это сделать, — в голосе Дел слышится почти гнев. Коул кладет руку ей на спину, и я замечаю, что он сжал ткань ее рубашки, словно удерживая ее и не давая наброситься на кого-нибудь в порыве негодования.