Он подавляет стон. Двигает бедрами.

— Ты дразнишь меня, милая?

— Может быть, — я лукаво улыбаюсь ему, а затем играю языком с головкой его члена.

Он слегка дергается, как будто сдерживает толчок.

Когда я опускаю голову еще ниже, обводя языком нижнюю часть его члена, а затем беру головку в рот и посасываю, он откидывает мои волосы назад, собирая их в одну руку, чтобы он мог держать их, убирая с моего лица.

— Я долго так не продержусь, милая, — хрипло произносит он, и его бедра начинают покачиваться в такт моим сосущим движениям.

Я позволяю ему выскользнуть из моего рта и встречаюсь с ним взглядом. Его лицо раскраснелось, а глаза горят голодом.

— Все в порядке. Тебе не обязательно держаться.

— Мне потребуется некоторое время, чтобы снова начать.

— Все в порядке, — я целую его живот. Очень нежно опускаюсь ниже и касаюсь губами его яичек. Затем говорю: — У нас впереди вся ночь.

Он раскованно стонет, когда я снова беру его член в рот. На этот раз я стараюсь вспомнить все свои навыки. Я расслабляю мышцы горла настолько, чтобы взять его глубже, не вызывая рвотного рефлекса. Я наклоняю голову, ритмично посасывая. С силой.

— О, мой бл*дский бог! — хрипит он, выгибая спину и теребя свободной рукой простыню под собой. — Как ты это делаешь со мной, милая? Я… Я…

Он кончает. Уже. Его рука сжимает мои волосы, и он делает маленькие, резкие движения мне в рот, пока его тело содрогается от оргазма. Он кончает мне в горло, и я с облегчением понимаю, что не забыла, как с этим справляться. Я проглатываю его сперму. Умудряюсь не подавиться и не выплюнуть ни капли.

Он хватает воздух ртом, пока его мышцы расслабляются. Он поднимает меня и усаживает на себя, крепко прижимая к себе, пока вспоминает, как говорить.

Я целую его в плечо. Его горло. Поднимаю голову, чтобы поцеловать его в подбородок.

— Спасибо, милая, — наконец произносит он. Находит мои губы. Нежно целует их. — Ты просто снесла мне голову.

Хихикая, я прижимаюсь к нему, переплетая свои ноги с его.

— Похоже, у меня действительно все получилось.

— Ты справилась даже лучше, чем просто хорошо. Спасибо.

— Не за что.

— Если ты дашь мне минутку перевести дух, я тоже смогу кое-что для тебя сделать.

— Я никуда не спешу, — как ни странно, я возбуждена. За свою жизнь я делала сотни минетов, но никогда не возбуждалась от этого — по крайней мере, до сего момента. Но я также говорю ему правду о том, что вовсе не тороплюсь.

Я наслаждаюсь этим — его теплым расслабленным состоянием после — не меньше, чем самим актом секса.

Несколько минут мы обнимаемся. Затем Эйдан переворачивает меня на спину и снова начинает целовать. Это продолжается довольно долго, но я не уверена, что мне когда-нибудь наскучит его пристальное внимание. В конце концов, он покрывает поцелуями все мое тело. Я нахожусь в чувственном оцепенении от медленно нарастающего удовольствия, поэтому едва замечаю, как его губы спускаются к низу моего живота.

Он раздвигает мои бедра и зарывается носом в светлые волоски у меня в паху, когда я понимаю, что он собирается сделать.

— Эйдан, — я наклоняюсь, чтобы погладить его по волосам. — Ты не обязан этого делать.

Он поднимает голову.

— Я знаю, что не обязан.

— Я имею в виду, что ты не должен чувствовать себя обязанным только потому, что я сделала это с тобой. Мне нравится кончать и другими способами.

Он слегка хмурит брови.

— Ты не хочешь, чтобы я это делал?

— Дело не в этом. Просто ты не обязан.

— Милая, я хочу сделать это для тебя. Если ты не хочешь, пожалуйста, скажи мне. Меня это не будет беспокоить. Но я хочу это сделать.

Я киваю пару раз, прикусывая нижнюю губу.

— Просто я никогда… Никто никогда не…

— Тогда я рад быть первым, если ты этого тоже хочешь.

Меня пугает то, какой юной я себя сейчас чувствую, хотя я не чувствовала себя юной с тех пор, как мне исполнилось семнадцать.

— Ладно. Спасибо.

Он одаривает меня улыбкой, которая заставляет меня немного нервничать.

— Не благодари меня, пока не увидишь, как я справляюсь.

Я смеюсь, потому что именно этого он и добивается. И я действительно чувствую себя лучше, когда он целует мой живот, а затем бедра. Он приподнимает мои бедра и подкладывает подушку под мою попку, чтобы обеспечить себе лучший доступ. Его руки нежны, когда он раздвигает мои бедра.

— Просто скажи мне, если тебе что-то в этом не понравится.

Я снова киваю. Играю с его густыми волосами, когда он опускает голову. Затем он раскрывает меня пальцами и дразнит языком мой клитор.

От этого острого ощущения я резко вдыхаю. Он делает это снова, и я выгибаю спину дугой, движимая каким-то глубинным инстинктом.

Он поглядывает на мое лицо. Улыбается тому, что видит. Затем возвращается к своим прежним занятиям с большей целеустремленностью.

Он уделяет много внимания моему клитору, но не сосредотачивается только на нем. Он ласкает губами мои складочки, скользит языком в мою киску, целует внутреннюю поверхность бедра, а затем снова посасывает мой клитор.

После еще нескольких посасываний я полностью раскрываюсь и вскрикиваю от удивления из-за того, что оргазм приближается так быстро. Эйдан меняет положение руки и вводит в меня два пальца, двигая ими, пока сильнее сжимает мой клитор.

Наслаждение снова нарастает, становясь все сильнее. И мне это нужно. Мне это нужно.

— Пожалуйста, не останавливайся, — выдыхаю я. — Я так близко. Пожалуйста, не останавливайся.

Он продолжает. И только усиливает свои действия.

Я кончаю снова, еще грязнее и громче. Я вцепляюсь в его волосы, пытаясь удержать его голову на месте, пока не достигаю оргазма. Он мог бы продолжать, но когда ощущения, наконец, ослабевают, я приподнимаю его голову.

— Этого достаточно? — спрашивает он.

— Достаточно? — у меня перехватывает дыхание от смеха. — Я никогда в жизни так сильно не кончала.

Его глаза потеплели.

— Правда?

— Да, правда, — я обнимаю его, когда он снова поднимается по моему телу. — Хотя мне не следовало этого говорить, потому что ты и так был достаточно самодовольным.

— Самодовольным? — кажется, он смеется про себя.

— Да. Определенно самодовольный.

Он целует меня. Я льну к нему всем телом, удовлетворенная, нежная и более ласковая, чем когда-либо.

Несколько минут он молчит, уставившись в потолок. Такое ощущение, что он о чем-то думает, и это подтверждается, когда он, наконец, очень тихо спрашивает:

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно. Почему ты решил, что не можешь что-то спросить?

— Возможно, ты не захочешь отвечать, и это нормально. Но я все равно хотел бы спросить.

— Спросить о чем? — по какой-то причине я затаиваю дыхание.

— Почему ты всегда умоляешь меня не останавливаться, когда вот-вот кончишь?

Тихий вопрос повисает в воздухе на несколько мгновений. Я облизываю губы, но в остальном держусь очень тихо.

— Ничего страшного, если ты не хочешь отвечать, — добавляет он наконец.

Я прочищаю горло.

— Я не против ответить. Я на самом деле не осознавала… Я не осознавала, что иногда так говорю.

— Ты говоришь это каждый раз, — Эйдан поворачивается ко мне лицом и обхватывает ладонями мою щеку. — Как будто боишься, что я остановлюсь. Что я не дам тебе того, в чем ты нуждаешься. Надеюсь, ты знаешь, что я никогда так не поступлю.

— Я знаю это. Просто… — я стараюсь дать ему ответ. Я правда стараюсь. Но, кажется, я не могу подобрать слов.

Он помогает мне, бормоча:

— Ты говорила мне, что в твоем прошлом был один парень. Тот, кому нравилось доминировать. Ты сказала, что ему нравилось играть с тобой в игры. Он… удерживал тебя от оргазма?

— Да. Да, он это делал. Ему это нравилось, — мои щеки горят, и я не могу встретиться с ним взглядом. — Он понял, что меня заводит, и нарочно возбуждал меня. Он требовал, чтобы я кончала только от его члена, чтобы испытать меня. Проверял, как долго я смогу продержаться.

Эйдан снова запускает руку в мои волосы. Убирает их с моего лица. Его глаза не отрываются от моего лица. Он явно слушает.

— И… и я не всегда могла сдерживаться. Я кончала раньше, чем он приказывал мне. И тогда он наказывал меня. Он возбуждал меня снова и снова, но иногда не давал кончить по нескольку дней кряду.

Теперь он тяжело дышит, и его челюсти напряглись, хотя его рука с нарочитой осторожностью проводит по моим волосам.

— И самое худшее… — у меня перехватывает дыхание, и мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Хуже всего то, что я не сопротивлялась ему. Я имею в виду, я не смогла бы одолеть его, но я пришла к нему добровольно, и он никогда не удерживал меня там силой. Я просто… Я просто подчинилась этому. Довольствовалась крохами физического удовольствия, которые он предлагал. Как будто я…

Теперь я дрожу. Эйдан издает горловой звук и притягивает меня к себе. Крепко обхватывает меня обеими руками.

Это помогает. Мне удается закончить предложение хриплым шепотом.

— Как будто это все, чего я заслуживаю.

Он по-прежнему ничего не говорит. На самом деле я не уверена, что он способен говорить в данный момент. Он явно сдерживает бурную реакцию на то, что я ему сказала. Но он продолжает обнимать меня, сжимая так крепко, как мне нужно.

Когда я, наконец, чувствую себя лучше — достаточно хорошо, чтобы высвободиться из его объятий — я не могу удержаться и целую его, поддаваясь силе чувств в своем сердце.

Поцелуи длятся долго и переходят в нечто большее. Эйдан переворачивает меня на спину. Я обхватываю его ногами. Вскоре у него встает. Он придерживает себя, чтобы войти в меня. Мы двигаемся, не прерывая поцелуя, и я держусь за него руками, ногами, ртом и киской.

Он продолжает медленные и размеренные толчки, пока мое тело не начинает отзываться. Я задыхаюсь и сжимаюсь под ним. Наши губы отрываются друг от друга, но наши лица так близко, что я чувствую его дыхание.

— Да, сладкая моя, — шепчет Эйдан. — Ты можешь кончить. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я всхлипываю, когда мое тело начинает дрожать.

— Отпусти, милая. Я держу тебя.

Я вскрикиваю, когда достигаю кульминации. Его движения, наконец, ускоряются. Ему не требуется много времени, чтобы довести себя до оргазма.

Он находит мой рот, когда мы лежим, тесно прижавшись друг к другу. Он ласкает мои губы языком.

И я понимаю, что впервые я не боялась, что Эйдан остановится прежде, чем я получу удовольствие. Он не собирался отнимать у меня то, что мне нужно.

Я верила, что он будет рядом до конца.

Я не умоляла его не останавливаться.

***

Мы договорились, что утро следующего дня будет неспешным, потому что до нашего следующего пункта назначения всего шесть часов пути. Я с нетерпением жду возможности поспать хотя бы пару часов после рассвета. Это будет почти как роскошь в отпуске.

Поэтому, когда я просыпаюсь от ощущения, что матрас прогибается, когда Эйдан встает с постели, и, прищурившись, вижу, что за окном все еще темно, я что-то неразборчиво бормочу и переворачиваюсь на спину.

Он наклоняется, чтобы легонько поцеловать меня.

— Засыпай обратно, милая.

— Что ты собираешься делать?

— Я быстро отправлю сообщение. Помогу здесь, раз уж нас пустили переночевать.

Боль в груди — это одновременно и чувство вины за то, что я не подумала об этом раньше, и благодарность Эйдану за то, что он сделал. Я борюсь с остатками сна, чтобы улыбнуться ему.

— Ладно. Дай мне только минутку проснуться, и я тоже пойду с тобой.

— В этом нет необходимости, — он садится на край кровати рядом со мной. На нем нет ничего, кроме нижнего белья, которое он натянул после того, как привел себя в порядок после секса. — Ты продолжай спать. Я схожу туда и вернусь через пару часов.

— Но тебе не удалось выспаться.

— Я не особенно люблю спать допоздна, — он поглаживает мою правую скулу большим пальцем. — Тебе это нравится, так что нет причин, по которым утро не должно быть расслабленным. Я ненадолго.

— Ты уверен? Я должна помогать тебе.

— Ты и так мне очень помогла. Ты помогла мне больше, чем ты можешь себе представить, — он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. — Поспи еще немного, милая.

— Ладно. Спасибо. Будь осторожен, — я плотнее заворачиваюсь в одеяла.

Эйдан встает, слишком долго смотрит на меня сверху вниз. Мои глаза снова закрыты, но я чувствую, что он наблюдает за мной. Затем он быстро одевается и выходит из комнаты.

Я открываю глаза, когда слышу, как щелкает дверь. Он такой милый, что позволил мне поспать утром подольше, потому что знает, что мне это нравится. И за то, что спросил местных жителей, не можем ли мы что-нибудь для них сделать, раз уж они пустили нас переночевать.

Оглядываясь назад, я пытаюсь вспомнить, когда у него вообще была возможность спросить об этом. Большую часть времени я была с ним. Затем я отмахиваюсь от вопроса, поскольку это не имеет значения.

Должно быть, он сделал это, когда я не заметила. Вот такой он ловкий.

Меня охватывает головокружительный трепет, и я почти смущаюсь этого. Я инстинктивно натягиваю одеяло на голову, отчего чувствую себя маленькой девочкой.

Я пытаюсь снова заснуть, поскольку Эйдан из кожи вон лез, чтобы дать мне этот шанс, но у меня в голове все перемешалось. Я представляю, как он уходит один холодным утром. В полном одиночестве. Таким, каким он был раньше.

И мне вдруг становится ненавистна эта идея. Да, он делает для меня что-то приятное, но мы должны работать вместе. Нет причин, по которым он должен делать это сегодня в одиночку. Я проснулась и уже немного скучаю по нему.

Может быть, я побегу и догоню его.

Я размышляю около шестидесяти секунд, прежде чем принимаю решение. Затем вскакиваю с кровати, выполняю краткую утреннюю рутину, собираю свои вещи и выбегаю на улицу.

Эйдан забрал свою тележку.