— У тебя идет кровь!

Он опускает взгляд на свой бок.

— Это всего лишь царапина.

— Царапина? Черт возьми, Эйдан. Ты весь побитый.

— В этом нет ничего необычного, — он выглядит прежде всего нетерпеливым, как будто не хочет тратить время на беспокойство о своем собственном состоянии.

— Может, и нет, но нелепо игнорировать тот факт, что у тебя идет кровь. Могу я хотя бы позаботиться о ране?

— Если это поможет тебе перестать хлопотать, то да.

Теперь он меня раздражает. Мне не понравилось, что он охарактеризовал мое поведение как хлопотание. Все те нежные, сильные, нервозные чувства, которые переполняли меня ранее, все еще здесь, но они замаскированы слоем раздражения.

Раздражение намного безопаснее, поэтому я поддаюсь ему.

— Из всех глупых, упрямых мачо… Что, если в этот порез попадет инфекция? Что ты тогда будешь делать? Люди умирали и от меньшего.

— Я в курсе, — бормочет Эйдан. Он стоит совершенно неподвижно в своих джинсах и футболке. Что-то в нем ощущается почти раненым, но не в физическом плане.

Мое раздражение смягчается.

— Твои джинсы промокли. Ты никогда не согреешься, если не снимешь их.

— Я знаю.

— Я отвернусь, если ты этого хочешь.

— Меня это не смущает, милая.

— Тогда в чем дело? Почему ты не двигаешься?

Он, наконец, встречается со мной взглядом. Иронично пожимает плечами.

— Я даже не знаю. Наверное, я не привык, чтобы кто-то заботился обо мне.

Я издаю сдавленный звук. У меня что-то сжимается в груди, в сердце, и я чувствую, что это привязывает меня к нему. Соединяет нас.

— Мне знакомо это чувство. Но все же. Снимай джинсы, или я сниму их с тебя сама.

Это забавляет Эйдана настолько, что он выходит из оцепенения. Он осторожно стягивает мокрые джинсы, и его дыхание пару раз срывается, когда он делает неверное движение.

Он остается в линялых боксерах и футболке. Он тихо смотрит на меня.

Подавив очередной прилив нежности, я указываю на дровяную печь.

— Постарайся согреться. Я пополнила свои запасы средств первой помощи, когда была в лагере, так что у меня есть кое-что, что может пригодиться.

Он не отвечает, но делает, как я говорю, и садится в изголовье своей импровизированной постели, поближе к огню. Я подхожу, достав бинты, марлю и даже немного антибактериальной мази.

Я опускаюсь на колени рядом с ним. Промываю и обрабатываю большой порез у него на боку. Затем осматриваю остальные части тела и перевязываю еще пару мелких порезов.

У него ушиблены ребра. А также одно колено. Его руки все еще холодные, несмотря на то, что мы уже несколько минут просидели у огня.

Я беру его за руку. Нежно поглаживаю ее между своими ладонями.

— Брианна, — хрипло бормочет он.

— Что?

— Ты не обязана этого делать.

Мои глаза были сосредоточены на наших руках, но теперь они устремлены на его лицо.

Он серьезно смотрит на меня.

— Я знаю, что близость дается тебе нелегко. Так было бы с любым человеком с таким прошлым, как у тебя. Ты не обязана этого делать.

Я сглатываю, чтобы справиться с напряжением в горле, и начинаю растирать его другую руку.

— Для тебя это тоже тяжело, не так ли?

— Да. Это… — он делает странный, прерывистый вдох. — Это ужасно пугает.

— Так почему же ты не отстраняешься?

Он бросает на меня еще несколько таких взглядов — наполовину неуверенных, наполовину полных надежды.

— Потому что, как бы я ни избегал этого, я ничего не могу с собой поделать и… хочу этого, — он смотрит на меня, тяжело дыша. — Как будто все то время, что я убегал, я бежал прямо к тебе.

Я издаю тихий горловой звук, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Затем я больше не могу сдерживаться. Я наклоняюсь вперед. Обхватываю его лицо одной рукой. И целую его.

Он немедленно отвечает на поцелуй. С рвением. Он хватает меня за голову и крепко держит, прижимаясь губами к моим губам.

Возбуждение поднимается из моей груди в горло, а затем в голову. Мои глаза и уши напряженно пульсируют, когда я приоткрываю губы, когда его язык начинает пробираться вперед. Как только я открываюсь ему, его язык полностью проникает в мой рот, скользя по моему, вызывая волны удовольствия.

Я завожу руку еще дальше, хватаю его за волосы и удерживаю их. Я вжимаюсь в него с бОльшим энтузиазмом, и Эйдан откидывается на подушки, притягивая меня к себе. Наше лежачее положение не прерывает поцелуй. Напротив, он становится глубже. Я растянулась на нем, пытаясь притянуть его ближе, пытаясь засосать его язык еще глубже в свой рот.

Он такой же настойчивый и ненасытный, как и я. Его руки скользят вниз по моему телу, по спине, пока он не хватает меня за задницу. На мне все еще джинсы и толстовка, но ощущение такое, будто он касается моей обнаженной кожи. Мое тело — весь мир — пульсирует в такт моему сердцебиению. Моя кожа вспыхивает, а между ног появляется боль, которую невозможно не распознать.

Эйдан тяжело дышит через нос, и его тело напрягается. Твердеет. Его возбужденный член все сильнее прижимается к моему бедру. Время от времени он издает сексуальный звук в поцелуе — хриплый, голодный стон, который совершенно не похож на его обычную остроумную беззаботность.

Похоже, он настолько увлечен этим — мной — что не может не издавать звуков.

Его руки скользят по моему телу, ласкают бедра, спину, изгиб ягодиц.

Моя киска возбужденно сжимается, а мое сердце вот-вот выскочит из груди. Я слегка меняю позу, чтобы потереться о его твердую эрекцию.

Он резко отводит голову в сторону и издает стон — долгий, хриплый и нежный.

И я чувствую совершенно неожиданный отклик.

Когда в прошлом я возбуждала мужчин, мне казалось, что я обладаю определенной властью над ними. Я могла использовать это, чтобы манипулировать ими, заставлять их сохранять меня в живых и давать мне то, что мне нужно.

Но сейчас я чувствую вовсе не это. Я даже не знаю, как это описать.

Может быть, это ответственность.

Как будто я нужна Эйдану, и это моя работа — позаботиться о нем. Даже в этом.

Я должна позаботиться о нем.

Это так сильно пугает меня, что я замираю. Поднимаю голову и смотрю на него сверху вниз. Борюсь с приступом страха.

Его глаза закрылись, когда я потерлась о него, но теперь они открываются. Внимательно осматривают меня. Он выглядит раскрасневшимся и запыхавшимся, когда говорит:

— Мы можем остановиться, милая. Мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь.

— Я не хочу останавливаться.

— Ты выглядишь… напуганной.

— Я напугана, — признаюсь я, поскольку слишком далеко зашла, чтобы усомниться в своем инстинкте и не рассказать ему всю правду. — Я никогда не делала этого раньше.

Он кивает и поднимает руку, чтобы погладить меня по щеке.

— Мы можем подождать.

— Я не хочу ждать. Я хочу этого. Я просто… это ново для меня. Быть с кем-то вот так. Такое чувство, будто я не до конца понимаю, что делаю.

— Для меня это тоже в новинку, милая. Это правда. Мне тоже кажется, будто я не знаю, что делаю. Так что давай просто сделаем лучшее, на что способны?

Я улыбаюсь, но меня немного трясет.

— Да. Звучит здорово. Давай сделаем это.

Он притягивает мою голову к себе для еще одного поцелуя, на этот раз более мягкого и нежного. Он ласкает мое тело поверх одежды. Он продолжает целовать меня долго, пока я не расслабляюсь, а боль возбуждения не становится еще сильнее.

Когда я снова становлюсь настойчивой и нуждающейся, я прерываю поцелуй, чтобы стянуть через голову толстовку и футболку под ней. Сегодня утром я не надела лифчик, поэтому мои груди свободно подпрыгивают от движения.

Эйдан пристально смотрит на меня, издавая еще один голодный стон, и отвлекается от снимания собственной одежды.

— Бл*дь, милая, я никогда не видел никого прекраснее тебя.

Его слова звучат скорее искренне, чем искусно, и они наполняют меня теплым удовольствием. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы стянуть с себя джинсы и трусики. Его взгляд все еще скользит по моему телу, пока я быстро расплетаю две косы, так что волосы свободно падают на спину и плечи.

— Бл*дь, — выдыхает он, явно ошеломленный тем, что он во мне видит. Теперь он полностью обнажен, и его член полностью возбужден, прижат к животу. — Что я такого сделал, чтобы заслужить это?

По какой-то причине я так взволнована, что не могу вымолвить ни слова. Я улыбаюсь ему, чтобы он знал, что его одобрение что-то значит для меня. Затем я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать его.

Он с энтузиазмом откликается, проникая языком в мой рот и сжимая мягкую плоть там, где моя попка переходит в заднюю часть бедер. Я так возбуждена, что не могу лежать спокойно. Я двигаю бедрами, пока мы целуемся, пытаясь добиться трения там, где мне это нужно.

Его пальцы становятся все более настойчивыми. Они раздвигают мои ягодицы и приближаются к моей горячей киске. Это так приятно, что я всхлипываю в его рот.

Я протягиваю руку между нашими телами, чтобы коснуться его члена.

Он стонет, когда я прикасаюсь к нему, и слегка отворачивает голову от поцелуя.

— Брианна, милая, нам следует притормозить.

Мне требуется усилие воли, чтобы отреагировать на его слова и пошевелить руками. Поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Ты хочешь притормозить?

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо. И все, что мне удалось сделать — это неуклюже лапать тебя как зеленый подросток. Очевидно, что я-то готов к этому. Но если мы не будем торопиться, я смогу организовать более приятную прелюдию, чтобы ты тоже была готова для меня.

Я подавляю смешок.

— Я уже готова.

— Серьезно? — он хмурится и протягивает руку, чтобы потрогать меня между бедер. Выражение его лица меняется, когда он проводит пальцем по моим складочкам и чувствует, какой влажной я стала.

— Да. Я думаю, твоя зеленая неуклюжесть действительно заводит меня.

В его глазах вспыхивает что-то горячее и довольное. Он проникает в меня одним пальцем, заставляя меня ахнуть от удовольствия.

Он меняет положение руки и вводит в меня два пальца, сгибая их, пока они не упираются в мою точку G. Я хрипло выдыхаю и запрокидываю голову, так как наслаждение быстро нарастает.

Я настолько теряю равновесие, что мне приходится завести руку за спину и обхватить его бедра, когда приближается быстрая и жесткая кульминация.

— Ох, бл*дь, милая, ты такая горячая, такой красивая. Этот раз только для тебя. Кончи для меня вот так.

Я так близко, что становлюсь нетерпеливой, пытаюсь насадиться на его пальцы и получить разрядку, прежде чем он уберет их.

— Это так приятно. Пожалуйста, не останавливайся.

— Я не собираюсь останавливаться, милая. Это для тебя. Возьми все, что тебе нужно, — слова не грубые и не требовательные, как те фразы во время секса, которые я слышала раньше. Они нежные. Дающие. Они заставляют меня чувствовать себя в безопасности и в то же время заводят.

Я испытываю оргазм раньше, чем ожидаю, содрогаясь в волнах облегчения и с трудом выдыхая, когда мое тело напрягается, а затем расслабляется.

Эйдан улыбается, когда убирает руку у меня между ног и снова притягивает меня к себе для поцелуя.

— Спасибо, — бормочу я ему в губы. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — он гладит меня по волосам и ягодицам. Слегка отстраняется, чтобы видеть мое лицо. — Думаю, мне это понравилось не меньше, чем тебе.

Это заставляет меня рассмеяться. Я снова целую его, улыбаясь ему в губы. Ощущение, запах и звуки, издаваемые им подо мной, снова заводят меня. Я приподнимаюсь и сажусь верхом на его бедра, чтобы занять нужную позицию.

Его глаза бегают вверх и вниз по моему лицу и телу. Он учащенно дышит, тяжело пыхтит. Когда он наклоняется и приподнимает свой член, чтобы мне было удобнее его принять, я замечаю, что его рука слегка дрожит.

Я снова смотрю на его лицо и вижу на нем глубокое напряжение. Возможно, предвкушение. Может быть, сдержанность.

Может быть, нервы.

— Ты передумала, милая? — спрашивает Эйдан мягко, но с немалым затруднением в голосе.

— Нет. Нисколько. Просто хотела убедиться, что тебе это все еще нравится.

Он насмешливо фыркает, а затем встречается со мной взглядом.

— Милая, мне никогда в жизни ничто так не нравилось. Неужели ты до сих пор этого не поняла?

Я понятия не имею, как воспринять это признание, но мне кажется, что на него нужен ответ. Поэтому я шепчу:

— Мне тоже.

Он слышит меня. Его губы и глаза смягчаются.

— Может, тогда попробуем это? Я уже довольно далеко зашел, но сделаю все возможное, чтобы не сорваться после первых десяти секунд.

Его сухой тон помогает. Я хихикаю. Меняю позу, приподнимаю бедра, а затем располагаюсь над его членом. Я опускаюсь, медленно принимая его в себя.

У него приличный размер, но при этом он обычный мужчина. Проникновение кажется полным, тугим, но не болезненным. Мои внутренние мышцы податливы и сжимаются вокруг его длины и толщины, когда его член входит в меня.

Я жадно втягиваю воздух, двигаясь на нем, испытывая глубокое облегчение от того, как это приятно.

Ничего, кроме удовольствия.

— Как ты, милая? — его голос звучит еще более запыхавшимся, чем обычно. Он закрыл глаза и повернул голову набок. Я бы, наверное, забеспокоилась, если бы не было очевидно, что он пытается сохранить самообладание.

— Хорошо? — я слегка покачиваюсь вперед и назад, наклоняюсь, чтобы погладить его грудь. Затем поднимаю руки к его лицу. — Это очень хорошо.

— Хорошо, — выдыхает он. Должно быть, теперь он лучше держит себя в руках, потому что снова смотрит на меня. — Черт, ты великолепна. Посмотри на себя, милая. Я бы всю жизнь хотел смотреть на тебя и быть удовлетворенным до конца дней своих.

Искренность его слов окутывает меня, как теплое одеяло. В моей жизни было много секса, но никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя красивой, особенной.

До этого момента.