Шен и Ю Си исчезли, оставив остальных в недоумении. Ер выдохнул, не до конца понимая, чего именно ему удалось избежать. Шен в самом деле готов был пойти на смертоубийство? Нет, он, конечно, предполагал, что проклятый старейшина будет зол, но не настолько же! И Ер ведь не убивал Муан Гая! Да, он поступил немного непорядочно… Черт. Ладно. Вероятно, чуть больше, чем немного непорядочно… Да. Доля вины Ера в смерти Муана есть. Но ведь только доля.

Он ведь этого не хотел! Он не думал, что так получится!

«Вот уж нет! – решил Ер. – Я не позволю спускать всех собак на меня! Разве я сделал что-то ужасное? Всего лишь дал Админу возможность встретиться с Муаном! Этот Муан Гай сам виноват, что пошел за мной! И кто заставлял его вступать в бой? Разве не было очевидно изначально, что с Демнамеласом ему не справиться? Это был самоубийственный поступок! Так почему я должен чувствовать свою вину? Меня окружают самонадеянные глупцы, а я должен оправдываться за их глупость?»

Эти мысли позволили ему успокоиться. Он в самом деле испугался того, как Шен отреагировал. В его глазах читалось, что Ер совершил нечто ужасное, что он мелкая и мерзкая тварь, недостойная сочувствия. Мысль промелькнула лишь на мгновение, но все же промелькнула. Однако сейчас, взвесив все здраво, он пришел к выводу, что Шен просто ищет козла отпущения.

Ер покрутил головой, собираясь высказать вслух свои доводы в поисках поддержки, и только сейчас осознал, что исчезли не только Шен и Ю Си. Он остался один.

Ал продолжал смотреть в ту точку, откуда секунду назад исчезли Шен, Ю Си и Ер. Они растворились столь внезапно, что стало казаться, будто их существование с самого начала было всего лишь сном. Шен точно приходил сюда?

Муан Эра молча пересекла комнату и открыла дверь кладовой под лестницей.

Энь Дао внутри не было.

Эра заглянула глубже, проверяя темные углы, и тут кто-то толкнул ее в спину, а дверь за ней захлопнулась.

– Ал! – воскликнула девушка. – Что происходит?!

Она бросилась к двери и попыталась толкнуть ее, но та не поддалась.

– Ал, если это ты сделал, то ты за это ответишь! – пообещала Эра и ударила дверь ногой.

Это был не Ал. Холодное прикосновение прошлось по затылку Эры, и она завопила. Резко развернувшись, она ударила нападающего и размахивала руками, пока не выдохлась и не осознала, что бьет пустоту.

– Госпожа Эра? – позвал Ал.

Для него все выглядело так, будто Эра зашла в кладовку и сама захлопнула за собой дверь. Ал подошел к ней и попытался открыть, но та не поддалась.

– Госпожа Эра! – вновь позвал он, а затем приложил ухо к двери, однако за ней стояла полная тишина.

Беспокоясь, Ал с силой навалился на дверь и распахнул ее, но кладовка была пуста. Вот теперь он почувствовал, как мороз пробежал между лопаток. Он остался совсем один. Кто из них исчез: он или все остальные?

Алу остро захотелось бежать прочь из этого места, но он медленно обернулся. Его взгляд зацепили разбросанные по полу куклы. Все стало хуже, когда Рэн собирался разбить зеркало. Может ли быть, что это неспроста и зеркало действительно является проходом? Стоило попробовать еще раз, но сперва нужно избавиться от этих марионеток.

Ал поднял с пола одну из кукол и решительно оторвал от ее лица талисман с именем. Он увидел, как шар света отделяется от куклы и поднимается вверх.

– Какое изысканное угощение, – произнесли за спиной.

Ал резко обернулся и увидел Энь Дао. Тот пристально следил за шаром света, а затем сложил губы трубочкой и втянул в себя воздух. Вместе с воздухом к нему полетел шар света, и Энь Дао проглотил его, а затем удовлетворенно улыбнулся.

Ал потрясенно открыл рот.

– Ты! – воскликнул он, когда дар речи вернулся. – Ты сознательно все это делаешь!

– Что делаю? – как ни в чем не бывало переспросил тот.

– Ты только что сожрал душу!

– Разве? – удивился Энь Дао. – Это был всего лишь шар света.

– Это была душа!

– С чего ты взял? Они появляются здесь время от времени, но обычно слишком юркие.

– Да ты шутишь! – возмутился Ал. – Душа была заперта в кукле и освободилась, когда я сорвал талисман! А ты, вместо того чтобы дать ей уйти, съел ее!

Энь Дао пожал плечами. Ал все не мог понять, он притворяется глупцом или является им на самом деле. Энь Дао рассеянным взглядом окинул раскиданных по полу кукол.

– Не знаю, зачем я делаю их, – вдруг поведал он. – Будто кто-то нашептывает на ухо, что я должен.

Он присел перед куклой и потянулся к талисману.

– Говоришь, если сорвать его, то можно получить еще?

Ал хотел остановить его, но, когда до талисмана оставалось около сантиметра, господин Энь сам резко отдернул пальцы, будто обжегшись. Нахмурившись, он поднялся и произнес:

– Оторви ты.

Ал тихо фыркнул, выражая презрение к данному предложению. Он набрал в рот воздуха, собираясь выдать очередную обличительную речь, но вдруг ощутил мгновение падения, а затем оказался в другом месте. В небольшой комнате на сложенных у стены бревнах одиноко сидела кукла. Ал подошел к ней и потянулся, чтобы сорвать талисман, но затем передумал: Энь Дао было не видно, но кто знает, с какого расстояния тот способен поглощать души? Поэтому Ал потянулся и просто забрал куклу, думая о том, что душу нужно будет освободить, когда они все отсюда выберутся.

Кто бы мог подумать, что он озаботится такими вещами. На самом деле его не слишком волновало, что станет с этими куклами, однако он был уверен, что Шен обрадуется, если их удастся спасти. А Алу будет приятно получить от него похвалу за находчивость.

Муана уже какое-то время будто что-то отвлекало, но он упорно игнорировал источник беспокойства, сосредоточившись на Шене. Вероятно, поэтому, когда смех и плач обрушились на него со всех сторон, мечник оказался совершенно к этому не готов. Перед глазами все поплыло, будто что-то обвилось вокруг его призрачного тела и дернуло. Все происходящее было настолько неожиданным и пугающим, что Муан закрыл глаза. Множество мыслей успело пронестись в его сознании – и о том, как самонадеян он был, уверяя Шена, что может справиться с ситуацией, и о том, что снова облажался, а Шену придется это расхлебывать.

Последняя мысль показалась самой здравой: он подумал, что если нечто смогло утащить его, невзирая на сильное притяжение его души к Шену, то это нечто обладает незаурядной силой. Затем он открыл глаза и увидел молодого мужчину, с ухмылкой смотрящего на него.

– М-м-м. Еще один сладенький шар света. – Будто в раздумьях, он склонил голову набок и добавил: – Честно говоря, мне все равно, даже если это чья-то душа.

Мужчина сделал движение к нему, и Муан ощутил сильное давление, образующее особую ауру вокруг этого человека. Оно словно приковало его к месту, не давая возможности двинуться и убежать. Муан не был уверен, позволила бы ему гордость, но сейчас очень хотелось во все горло позвать Шена. Вот только голоса он лишился вместе с возможностью двигаться.

С момента смерти Муан не ощущал себя скованным. Перемещаясь без тела, он осознал, насколько оно было тяжелым и стесняющим движения. Но сейчас он не мог даже дернуться и понял, что мир потусторонних существ куда опаснее для простой души, чем он думал. До сего момента беспокойство Шена казалось ему чрезмерным: ну что может произойти, если он уже мертв? Казалось, худшее позади.

Сейчас он понял, как был наивен.

Его сознание брыкалось и вырывалось, но он не мог ничего поделать. Этот человек (или не человек) поглотит его, и Муан просто растворится, исчезнет в потоке энергии!

За мгновение до того, как Муан должен был распрощаться со своим посмертием, в доме раздался оглушительный треск. Мужчина обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что лестницу, ведущую на второй этаж, пересекла глубокая трещина.

Ощутив, что давление ослабло, Муан в тот же миг метнулся в сторону, сквозь стену, и, не разбирая дороги, юркнул в первый попавшийся ему на пути предмет – фарфоровую подушку.

Внезапно выяснилось, что он может ощутить предмет, словно тот полый изнутри, и способен заполнить его собой, слиться с формой. Это было невероятно странное ощущение: осознавать себя как прежде и вместе с тем ощущать новую форму. Так Муан научился вселяться в предметы и различать их энергии.

Казалось, будто сердце сделало безумный кульбит и опустилось куда-то в желудок. Он остался совершенно один, и это было… страшно? Ер с ужасом осознал, что боится не разбросанных по полу кукол и не гипотетической твари, которая может выползти на него из темного угла. Он боится, что застрял здесь, в то время как другие спаслись.

Что, если всем каким-то образом удалось выбраться? Сейчас они с облегчением вдыхают свежий лесной воздух, осматриваются по сторонам, понимают, что нет Ера, и… просто уходят.

Нет никакой выгоды возвращаться за ним и ломать голову, как ему помочь.

Может, в этом и был изначальный сюжетный план Системы? Вновь запереть Глубинную тьму.

Ну нет. Он не будет просто ждать своей участи. Если раньше он сдерживался, то теперь готов рискнуть. Что он теряет?

Какой-то проклятый дом не остановит Глубинную тьму.

Сперва исчез Муан, а затем будто землетрясение всколыхнуло весь постоялый двор. Шен выскочил из комнаты, наугад пронесся по коридорам и оказался на террасе второго этажа. Лестница перед его ногами раскололась надвое, а внизу стоял незнакомый молодой человек.

– Энь Дао, я полагаю? – силой воли уняв нотки панического беспокойства в голосе, спросил Шен. – Где призрак, что был со мной?

Энь Дао недоуменно приподнял брови:

– Отчего вы адресуете этот вопрос мне?

– Потому что именно вы – тот, кто поглощает духовную энергию.

– Уверяю вас, если это и так, это происходит неосознанно. Я не…

– Хватит! – воскликнул Шен, с силой хлопнув ладонью по перилам.

Энь Дао поморщился.

– Новый гость слишком беспокойный, – растягивая слова, произнес он. – Вам здесь не рады.

Шен, глядя на перила под своей рукой, пробормотал с легким пренебрежением:

– О, заверяю, я и сам не в восторге от этого места.

Энь Дао поджал губы.

– А теперь расскажите, как вы умерли, – произнес Шен, подняв на него взгляд.

– Умер? – недоуменно переспросил Энь Дао. – Напротив. Я здесь единственный, кто не может умереть!

Шен не оборачивался, чтобы проверить, пошел ли за ним Ю Си, поэтому, когда тот заговорил, он чуть не вздрогнул от неожиданности.

– Я тоже его вижу.

– Что ж, это объяснимо, – не поворачивая головы, отозвался Шен. – Он годами питался духовной энергией, накопил немало сил и обратился в нечто наподобие демона.

– Это вздор! – возмутился Энь Дао.

Его тон прозвучал так искренне, что Шен усомнился, понимает ли он сам, кем стал.

От перил на лестнице стали отделяться маленькие черные, словно искрящаяся сажа, частицы и подниматься вертикально. Они были столь мелкими и терялись при сумеречном свете, поэтому Шен не сразу заметил их. Но, заметив, не в силах был оторвать взгляд – зрелище казалось завораживающим.

– Что происходит? – напряженным тоном уточнил Энь Дао. – Все как будто рушится. Это ваших рук дело?

Шен покачал головой.

– Ты знал, что все это время был здесь не один? – уточнил он.

– Что за вздор несет этот человек? – неуверенно отозвался его собеседник.

– Полагаю, твой голос неспроста дрогнул, – усмехнулся Шен, будто сочувствуя.

– Люди время от времени появлялись здесь, но затем умирали! Я оставался один!

– А как же стоны и вздохи, которые ты слышал?

– Это все ветер!

– Откуда это эбеновое дерево?

– Это простая хурма, которая росла на заднем дворе! Я сам посадил ее, и мне же пришлось ее срубить! Сердцевина оказалась удивительного оттенка – и я сделал перила и раму для зеркала. Немного осталось для кукол. Какое это имеет значение?

– Почему ты срубил ее?

Энь Дао поморщился, но все же ответил:

– Потому что шаманка сказала. Она сказала, что на мне проклятие и темная энергия больше всего ощущается рядом с той хурмой. Я срубил ее, просто чтобы от меня отстали!

Шен пристально посмотрел на Энь Дао, а затем положил ладонь на перила. Сжав пальцы, он почувствовал слабую пульсацию.

– Расскажешь, как все было?

Когда он появился на свет, светило солнышко, а маленький мальчик говорил какие-то непонятные вещи. Он улыбался, глядя на него, а потом полил чистой водой. Затем мальчик ушел, а маленький росток остался ждать его вместе со своей сестрицей.

Мальчик приходил каждый день, когда всходило солнышко, и постепенно маленький росток научился различать интонации его голоса. Иногда он был очень печальным, а иногда улыбался сквозь слезы. Он постоянно повторял: «Поскорее вырасти. Поскорее стань большой хурмой!»

Два ростка хурмы росли близко-близко и постепенно переплелись в один ствол. Сестрица-хурма ждала возвращения мальчика точно так же, как и он. Но в какой-то момент ждать пришлось очень долго. Наконец, когда мальчик вернулся, он стал куда выше, но и хурма к тому времени подросла. Они с сестрицей надеялись, что он вновь заговорит с ними и польет чистой водой. Но мальчик вылил на их корни какую-то красную жидкость и закопал под раскидистыми ветвями маленькое тельце.

Это было не так вкусно, как чистая вода, но оказалось более питательным. Хурма должна была поскорее стать большим деревом, чтобы радовать мальчика для того, чтобы тот приходил чаще.

Прошло еще какое-то время, и мальчик вернулся и вновь закопал тельце под хурмой. Жадно впитывая все соки, хурма разрослась в ветвистое двойное дерево. Брат-хурма и сестра-хурма с нетерпением ждали, когда наконец вернется мальчик. И однажды он пришел и срубил хурму.

Но сознание, сформированное ростками хурмы, не погибло, оставшись воплощенным в дереве. Сестрица-хурма стала зеркалом, а братец-хурма – лестницей. День ото дня они продолжали наблюдать за жизнью мальчика, и сестрица-хурма все отчаяннее желала стать человеком.

Однажды мимо путешествовал заклинатель. Посмотревшись в зеркало сестрицы-хурмы, он прочитал ее желание. Обычно заклинатели уничтожают духов, слишком близко подобравшихся к людям, но этот подал ей руку. Сестрица-хурма взяла его за руку, прошла сквозь зеркало и воплотилась в человеческой форме. Тогда заклинатель сказал, что она может жить как человек, пока никому не вредит, но если она когда-нибудь навредит людям – то он вернется и уничтожит ее.

Так сестрица-хурма притворилась человеком и вышла замуж за подросшего мальчика. Они счастливо жили вместе, но однажды мальчик разбил зеркало. Теперь сестрица-хурма не могла вернуться в мир духов. А мальчик увидел свое отражение в осколках, и его дух исчез из мира людей. Только брат-хурма остался в обоих мирах, вынужденный наблюдать за их несчастьем.

– Душа мальчика переместилась в мир духов, а тело со временем сгнило. Чтобы не дать духу Энь Дао исчезнуть окончательно, сестрица-хурма придумала способ отбирать у сильных людей духовную энергию и напитывать ею Энь Дао. Она могла отправить духовно сильных людей через завесу, но сама пересечь ее не могла. Других людей она сперва не убивала, но пошли слухи, что на постоялом дворе пропадают люди, и это вызывало ненужные беспокойства. Тогда она стала убивать людей. Темная энергия их несправедливой смерти окутала ее, души жаждали отмщения, и, чтобы стать сильнее и справиться с этим, ей пришлось съесть их тела. Тогда же она и решила использовать человеческую кожу, чтобы объединить два мира. Можно сказать, темная энергия окончательно свела ее с ума.

Мне пришлось наблюдать за ее падением. Чтобы с Энь Дао не произошло то же самое, я прятал души умирающих с этой стороны людей в куклы. В какой-то момент наше существование превратилось в агонию. Мы продлевали жизни друг друга слишком большой ценой. Я стал с нетерпением ждать, когда же заклинатель вернется и исполнит свое обещание. И вот этот день настал: ты наконец-то здесь.

– Я? – переспросил Шен.

– Да. Сестрица-хурма не узнала тебя, потому что давно не видит ничего, кроме своего желания. Я же сразу понял, хоть ты и изменился.

И снова его настигают последствия поступков оригинального Шена.

– Нам всем пора покинуть этот мир, – произнес брат-хурма.

Он не имел человеческой формы, Шен все это время будто слышал голос в своем сознании, ощущая себя стоящим у лестницы и держащимся за перила, и вместе с тем словно видел перед собой пустое пространство и раскидистое дерево с двойным стволом и переплетенным корнем. Когда-то два ростка хурмы выросли в прекрасное дерево.

– Где призрак, который был со мной?

– Энь Дао хотел поглотить его, но я его отвлек. Призрак спрятался в фарфоровую подушку.

Шен заморгал, возвращаясь в реальность.

– Кого ты закопал во дворе под хурмой? – спросил он, глядя на Энь Дао.

– Что? – пораженно переспросил тот.

– Должно быть, несколько лет прошло. Так кто это был? Кого ты убил?

Энь Дао нахмурился:

– Это были мои дети. Имею право, ясно? Новорожденные мертвые младенцы!

– Что ж, если бы они родились мертвыми – то такова была бы воля небес и им незачем было бы таить обиду на этот мир. Но их рвущаяся наружу обида оказалась так велика, что исказила энергию дерева хурмы, под которым их закопали, впиталась в корни и расползлась по древесине. Вероятно, в детстве в тебе был неплохой потенциал для стези заклинателя, раз тебе удалось заставить ростки хурмы расти гораздо быстрее отведенного срока. Но ты все перечеркнул убийством собственных новорожденных детей.

Лицо Энь Дао исказилось от этих обвинений. Красивый молодой человек стал выглядеть как помешанный.

– Это не моя вина! – выплюнул он. – Все из-за того, что мои родственники не желали признавать меня как главу, ведь я сын служанки! Я бы мог спокойно прожить всю свою жизнь, если бы мой отец был бедняком, а не главой богатого рода! Но у моей матери были свои амбиции, и в итоге я остался единственным наследником. Однако даже это не усмирило моих родственников, они требовали поскорее жениться и родить наследника. Они думали, что я слишком глуп, чтобы понять, к чему это приведет! Тогда бы они занялись его воспитанием, а меня бы просто убили! Я не мог отказаться в открытую, но и позволить ребенку родиться тоже не мог! Когда срок подходил, я всего лишь давал жене снадобье, провоцирующее выкидыш! Это не было больно для них! Они даже не родились на свет!

– Ты правда веришь, что это было совсем не больно? – с презрением спросил Шен.

– Я должен был спасти свою жизнь!

Шен помолчал и предположил:

– Полагаю, ты сделал это дважды.

– Моим родственникам не хватило одной попытки, и они заставили меня взять вторую жену. Они угомонились только после того, как обе жены умерли вскоре после родов: первая покончила с собой, а вторая жена скончалась от горя. Тогда все решили, что на мне проклятие, и никто больше не хотел выдавать за меня своих дочерей.

– А потом ты срубил хурму и встретил госпожу Лань, – подсказал Шен.

– Да, – голос Энь Дао потеплел, во взгляде, устремленном вдаль, промелькнула нежность. – Я влюбился в нее с первого взгляда и женился вопреки желанию своих родственников. Она сказала, что не сможет дать мне наследника, и это меня полностью устраивало! Мы жили так счастливо, пока я не разбил зеркало.

Шен на мгновение вновь сжал руку на перилах и негромко произнес:

– Верни мне тех, кого забрал.

Сказав это, он стал медленно спускаться, аккуратно обходя трещину в лестнице.

– Что… что происходит? – напряженно спросил Энь Дао.

В руки Шена опустилась фарфоровая подушка. Сжав прохладную гладь, он тут же ощутил окутывающее его тепло родственной души.

– Ты еще у меня получишь! – с облегчением прошипел Шен, приблизив к ней губы.

– Я научился вселяться в предметы, – отозвался Муан, и Шену показалось, будто подушка научилась говорить. – Я молодец.

Шен вздохнул.

– Конечно, ты молодец, – тихо произнес он, и только сейчас прославленный мечник обратил внимание, как бережно его пальцы держат подушку.

Ю Си спустился вслед за Шеном и покосился на предмет в его руках, но не сказал ни слова.

Поочередно, друг за другом, сперва Эра вышибла дверь и вывалилась из кладовой, затем у зеркала возник Ал с большим мешком, в который методично запихивал куклы.

Последним в общем зале появился Ер. И от него расползалась Глубинная тьма.