– Помянем?

И вот тут его пробки сорвало.

– Ты думаешь, это забавно? Думаешь, имеешь право указывать мне, как реагировать? Да ничего ты не знаешь, маленькая паршивка!

Клянусь, он кипел так, что еще немного – и вскочит на ноги. Вот только, увы, он этого и правда сделать не мог.

– Ты понимаешь, каково это – знать, что не можешь даже банальных вещей сделать?! Встать, пройти, даже огонь развести на чертовом пляже! Не можешь перебраться с этого жалкого настила на два метра в сторону, потому что песок! Не можешь сбежать! Даже девчонку свою обнять ты и то не в состоянии! – яростно махнул он рукой в сторону старшего брата, который в этот момент, опустив руку на плечи Лил, прижал ее к себе. – Да что ты вообще понимаешь?!

Я встала и уверенной походкой прошествовала к нему. Бланж все еще продолжал испепелять меня взглядом. А потом, наклонившись, с вызовом произнесла:

– Обнимай.

И самым наглым образом уселась к нему на колени и обхватила его за шею.

Он ошарашенно застыл. Замолчал, растерявшись. Я продолжала ждать.

– Ну же, обнимай, – уверенно повторила, глядя ему в глаза.

И впервые в жизни он потупил взгляд. А я впервые в жизни выиграла наш зрительный поединок.

– Слушайте, мы ведь сосиски забыли, – подскочила Лил. – Идем, Лаки, поможешь донести.

– Сосиски? – не понял Лаклан. Но Лил толкнула его локтем. – А, да, без проблем. – И потащила его за руку в сторону дома.

Шаги Лилиан и Лаклана стихли. Мы же продолжали молчать. Рука Бланжа опустилась на мою спину.

– Прости меня, – тихо произнес он. Закрыл глаза, как будто сражаясь с самим собой. Как будто старался найти ту самую веревку, за которую нужно ухватиться, чтобы вылезти наружу из этой жизненной ямы.

И я правда хотела помочь. Пусть даже не всегда понимала как. Он должен был справиться самостоятельно. Поэтому, наклонившись к его уху, прошептала:

– Я знаю, как это сложно, Бланж. Знаю, как трудно просить о помощи. Звать. Смиряться. Терпеть. – Он тяжело сглотнул. – Но это не признак слабости. Никогда.

– Жак, я не смогу, – тихо произнес он.

Но я, обняв его крепче, прошептала:

– Я в тебя верю.

Глава 8. Клиника (Жаклин)

– Ты не обязан был с нами ехать.

– Я просто хотел помочь.

Мы с Лакланом шли по длинному коридору одной из клиник Лос-Анджелеса. Бланж катил свое кресло рядом с нами, кажется не обращая на нас внимания. Стоило только колесам его кресла пересечь порог здания, как он умолк, спрятавших в своих мыслях, и я не могла его за это упрекать. Все вокруг сияло белизной и хромом. Пахло лимоном и антисептиком. Суетились люди, туда-сюда сновали с планшетами в руках врачи. Когда мы остановились возле вывески «Ортопедическое отделение», Лаклан наклонился и тихо прошептал:

– Сколько это займет? Меня вечером ждут в тренировочной лагере.

– Если ты торопишься – иди, – ответила я, отвернувшись. – Мы правда справимся сами.

– Я не в том смысле…

Но он не успел договорить: Бланжа вызвали в кабинет врача.

– Погуляете пока где-нибудь? – Реми посмотрел на нас по очереди снизу вверх.

– Ты точно уверен, что не хочешь, чтобы кто-то из нас помог тебе? – спросил Лаклан.

– Абсолютно. Мне не нужна тут толпа нянек.

– Тогда удачи. – Я улыбнулась. – Если что, буду в общаге. Проведаю Кэсси. Как освободишься, пиши. Я заберу тебя.

– Нет проблем. – Ровно. Сухо. Безэмоционально.

Бланж скрылся за широкими дверьми, а мы с Лакланом остались вдвоем. Я уже хотела уйти, но Лаклан придержал за локоть, прося остановиться.

– Поговорим? – Он отвел меня в сторону, чтобы не мешать другим. – Ты все еще злишься, да?

Что я могла сказать?

– Нет, наверное, – пожала я плечами. – Если Бланж не злится, какое у меня вообще есть моральное право, верно?

Дверь снова хлопнула, оттуда донесся шум голосов.

– Я знаю, мы раньше не особо ладили, но просто хочу сказать спасибо. – И вдруг обнял. Крепко, обеими руками.

Мы замерли, словно два дерева, подпирающих друг друга, чтобы не упасть.

– За что? – тихо прошептала я.

– За то, что не сдаешься, – ответил он, медленно выпуская меня из объятий.

– А разве у меня был выбор?

Несколько секунд Лаклан смотрел на меня в тишине.

– Выбор есть всегда. Просто не каждый готов его сделать.

***

– Джеки, на этот раз ты никуда не пойдешь. – Уперев руки в бока, Кэсси встала в проходе. – На правах твоей лучшей подруги я тебе не позволю!

– Кэсс, давай поговорим позже. Я без машины, а на автобусе мне сорок минут до больницы ехать.

– Нет, стой! – Она требовательно вытянула руку. – Ты пропадаешь на все лето, а потом возвращаешься с видом побитой собаки. Весь год ходишь тенью, а потом, стоит этому парню опять мелькнуть на горизонте, – что-то там с ним случилось, – срываешься и без предупреждения исчезаешь из города на несколько недель! Что я должна думать?

– Все сложно. Давай я объясню потом?

– Я знаю, ты на него запала. Да, он хорош. Но нужно иметь гордость. Это всего лишь парень, Джекс… Всего лишь парень.

– Он не просто парень, – тихо ответила я. А потом достала обручальное кольцо из кармана и надела на палец.

Глаза Кэсси полезли на лоб.

– Я не говорила, но да, вот. – Приподняла ладонь, повернув ее тыльной стороной. – Тем летом мы случайно поженились.

До нее будто даже не сразу дошло, потому что выражение ее лица менялось по мере того, как мозг обрабатывал полученную информацию.

– Как можно пожениться случайно? – спросила она, скривившись.

Я невинно пожала плечами:

– В Вегасе?

 Кэсси окинула меня скептическим взглядом, протянула руку, взяв мою ладонь, и добавила:

– Кольцо от «Тиффани»? Значит, в Вегасе, говоришь?

– Это подделка, наверное, – пробормотала я сбивчиво, пытаясь забрать собственную руку.

– Да что-то не похоже…

– Откуда я могу знать? В конце концов, он не бедный студент, может, и настоящее. И сейчас я должна ему помочь. Это мой долг.

– Как жены?

– Верно.

– И ты это делаешь не потому, что втрескалась в него по уши?

– Ой, всё, пропусти. – Я попыталась оттолкнуть подругу с дороги, что с моим ростом всегда было проблематично.

Телефон в кармане звякнул входящим сообщением.

BLNG: Придется остаться в больнице на ночь.

Я напечатала: «Все нормально?»

BLNG: Да, просто дополнительные обследования.

Jacqueline: Это хорошо или плохо?

BLNG: Возможно, светит еще одна операция. И если десять процентов гарантии, что она поможет, то да, это хорошо. Против пятидесяти, что все станет еще хуже.

Я притихла.

BLNG: Хватит с меня этого дерьма. Три предыдущие ничего не исправили, а каждый раз начинать реабилитацию с начала я больше не хочу.

Jacqueline: Может, мне приехать?

Но экран тут же загорелся словом «нет».

– Ладно. Кажется, я остаюсь, – шагнула я обратно в комнату.

– Может, наконец расскажешь, что происходит? У нас ведь никогда не было секретов.

Возможно, это просто слова, но, наверное, важно, кто и как их произносит. Потому что Кэсси была права. Я никогда не скрывала от нее свои чувства, и она делала так же. Но сейчас?..

– Только пообещай, что никто не узнает, – попросила я. Она изобразила, как закрывает рот на замок. – Да, и лучше сядь.

Когда я закончила рассказ, остановившись на сегодняшнем обследовании, в комнате воцарилась тишина. Сидя на полу, по разные стороны самодельного коврика макраме, мы с Кэсси обе застыли, как будто ожидая, кто из нас первый закатит глаза и покрутит пальцем у виска, мол, глупая шутка. Но никто так и не засмеялся.

– Вы сумасшедшие. Оба, – наконец произнесла она. Я думала, выберет слово пожестче. По крайней мере, мы с Бланжем этого точно заслуживали. – Даже по меркам Голливуда, «Нетфликса» и самых глупых любовных романов. И как ты… – она приподняла руки, пытаясь подобрать верные слова, – как ты существуешь во всем этом?! Выходит, вам нужно и дальше притворяться?

– Сейчас – нет. Бланж почти целый день на реабилитации или чем-то занят по дому. Я помогаю ему. Или фотографирую. Сделала коллекцию снимков побережья в дополнение к моей серии о пустыне. Может, удастся продать на стоках. Ну, и его фото тоже. – Я отчего-то смутилась. Незачем ей знать, что коллекция фотографий Бланжа в памяти моего ноутбука уже насчитывает больше двух сотен кадров.

– И он… – осторожно произнесла она. – Совсем никак?

Я покачала головой:

– Травма позвоночника – это ж не простой перелом.

– А если… – ее тон стал еще неувереннее, – если он больше не будет ходить? Никогда?

– Кэсс…

– Нет, ну правда. А как же… ваши отношения… физиология, ну, и прочее… Может, надо у врача спросить, как оно там?.. Тебе ведь только двадцать, что ты собираешься делать, если он таким на всю жизнь останется?

Я разозлилась:

– Слать всех советчиков в задницу!

– Это клиника, Джекс, – ошарашенно прошептала Кэсси.

– Я знаю.

Это все, что я смогла произнести. Кэсси не знала, какие сомнения меня раздирали, но попала в яблочко. «Я никогда не полюблю ничего и никого больше, чем то, что делаю» – его слова. Подтвержденные фактами. Он ведь и правда не звонил, когда был здоров. Не написал. Не приехал. И еще миллион «не», которые буквально пожирали меня заживо. Зато сейчас, занимаясь домашними делами, я частенько ловила на себе его взгляд, заинтересованный и внимательный, сексуальный и очень требовательный. Никогда не верила в телепатию, но могла поклясться, что в этот момент точно знала, о чем он думает. Вот только это не любовь. Это безысходность. Там, где не растут деревья, и свекла сойдет за апельсин, говорила обычно бабушка. Я понимала это. Но ничего не могла с собой поделать.

Мы тихо проболтали до самой ночи, но тему Бланжа больше не поднимали. Когда Кэсс наконец уснула, я подтянула одеяло повыше и зашла на его страничку, где Лили продолжала поддерживать образ успешного парня. Теперь я могла заметить, что видео и правда старые. Часть из них были сняты еще в «Святом море», часть – просто нарезки удачных кадров. «Зачем? – вопрошала я. – Если бы я только раньше узнала».

Телефон мигнул.

BLNG: Не спишь?

Мы почти не переписывались раньше: не было необходимости. Это нормальные отношения начинаются с переписки, свиданий и переплетения пальцев. Мы же сразу проскочили эту стадию, и то, что происходило сейчас, ощущалось, как будто мы отматываем нашу, пусть и фальшивую, историю назад.

Jacqueline: Нет. Заболтались.

Jacqueline: А ты чего?

BLNG: Думаю.

Jacqueline: О чем?

BLNG: …

Точки мерцали на странице минут двадцать. И когда я уже ожидала увидеть поэму размером на целый лист, на экране появилось одно предложение.

BLNG: Помнишь ту глупую шутку?

Я продолжала молча глядеть в экран.

BLNG: Я много об этом размышлял в последнее время. Ты сказала тогда, что я моральный инвалид. Я посмеялся, но ведь ты была права, Жак…

Jacqueline: Бланж, хватит… Тебе не спится? Попроси у дежурной медсестры снотворное. Прекращай заниматься самоедством.

BLNG: Нет, подожди. Я хочу сказать до конца.

BLNG: Я думал об этом и знаешь, чего не смог понять? Почему ты тогда согласилась поцеловать меня? Ты не знала. Но ты согласилась. Почему?

Что я могла ему ответить? Что я просто дура? Глупая наивная девчонка, которая повелась на фальшивое дружелюбие и открытость, так редко встречающиеся ныне?

Jacqueline: Я не знаю, Бланж.

BLNG: Вот поэтому я и спросил. Это ведь так в твоем характере…

Jacqueline: Если ты думаешь, что причина – жалость…

Но стоило последнему слову появиться на экране, как Бланж тут же ответил:

BLNG: Оставайся у себя, ладно? Не надо возвращаться. Это мое решение.

Меня едва не подбросило.

Я хотела швырнуть телефон в стену и, сжав кулаки изо всех сил, закричать, но, конечно, не сделала этого. Как и всегда. Закрыла глаза, проглотила слезы и спрятала телефон под подушку. Где-то за окном, несмотря на ночь, играла музыка. Смеялись не разъехавшиеся на лето студенты. Рядом тихо сопела Кэсс. А я лежала, уставившись в темноту пустыми глазами, пока все не стихло окончательно.

Около трех ночи экран снова вспыхнул.

BLNG: Помнишь, ты спрашивала, чего я боюсь больше всего?

BLNG: Многого. Очень многого. Ты даже не представляешь, какой длины сейчас этот список. Тебе наверняка кажется, что там только сожаления о том, чего я больше не смогу добиться, разбитые мечты, но это не так. Вернее, не только так.

BLNG: Я понятия не имею, что будет со мной дальше. Моя жизнь как в тумане, и в какую сторону ни шагни – ничего не ясно. Я не знаю, что будет завтра, через полгода, через год. Она превратилась в какую-то череду бесконечного кошмара, больниц и бесполезных тренировок, которые, в отличие от прошлой жизни, никуда не ведут.

BLNG: И во всем этом есть ты, Жак. И я также боюсь, что однажды ты поймешь это. И будешь права.

В носу начало щипать. Я вдохнула ртом, чтобы не разбудить Кэсс всхлипыванием.

BLNG: Ты знала меня только тем, кем я был раньше.

BLNG: Но теперь от того, прошлого меня ничего не осталось.

BLNG: А что есть у этого, нового, я и сам не знаю.

…

BLNG: Да ладно, кого я обманываю, ничего у меня больше нет. Моей жизни больше нет. Моей славы больше нет. Все друзья и знакомые испарились. Рекламные контракты расторгнуты. Мои счета почти на нуле, и я понятия не имею, что делать дальше.