BLNG: В один день и ты это поймешь. И будешь разочарована.

BLNG: Я не хочу, чтобы ты тратила на меня свое время.

BLNG: Поэтому, Жак, не возвращайся больше.

BLNG: Оставайся там, где ты есть.

BLNG: Спасибо тебе за всё. Но живи своей жизнью, ладно?

BLNG: И будь счастлива. Пожалуйста…

К этому моменту глаза застилала мутная пелена. Я почти не разбирала того, что читала. А на экране все так же продолжали вспыхивать слова:

BLNG: Прости меня, хорошо?

BLNG: Я был идиотом. Особенно раньше.

Дрожащим пальцами я написала: «Ты закончил?»

Повисло молчание.

BLNG: Я думал, ты спишь.

Jacqueline: Нет. Теперь уже нет. Так ты закончил?

Я буквально чувствовала его замешательство.

BLNG: Да.

BLNG: Или нет.

BLNG: Наверное, да.

Jacqueline: Или есть что-то еще, что я должна знать?

BLNG: …

Jacqueline: Я не узнаю тебя, Бланж, ей-богу.

Jacqueline: Прошлый ты обязательно подкрепил бы слова парой приложенных к сообщению доказательств. Где там перечень твоих грехов? Приводы в полицию? Гневные письма от недругов с сыплющимися в твой адрес проклятиями?

Jacqueline: Неужели это всё?

Jacqueline: В таком случае ты прав.

Jacqueline: Я разочарована.

…

…

Еще минут пятнадцать между нами висела напряженная тишина. А потом по экрану побежала дорожка из точек.

BLNG: Не злись. Я не прогоняю тебя. Я хочу как лучше.

Jacqueline: Я не злюсь.

BLNG: Злишься…

BLNG: …потому что знаешь, что я прав.

Jacqueline: Ты идиот.

BLNG: Жак, ну правда, послушай…

Jacqueline: Ты все сказал. Теперь моя очередь, ясно?

Я набирала и стирала, набирала снова, пытаясь подобрать нужные слова, успев умереть от волнения трижды.

«Жаклин…» – взмолился Реми спустя полчаса.

Jacqueline: Ты самый нетерпеливый человек из всех, кого я знаю.

А потом я поняла, что в словах правды нет. Тихо, чтобы не разбудить Кэсс, встала, раскрыла свою сумку, достала кошелек и сделала фото. Два билета на автобус до Кармел-Бэй. Ведь машина наша торчала в ремонте.

Jacqueline: *Фотография*. Увидимся завтра.

Jacqueline: Ты не единственный упрямец здесь, Беланже.

Повисла пауза. А потом Бланж ответил:

BLNG: Я это уже понял, Беланже.

Глава 9. Жги, детка (Марс)

– Передай спицевый ключ!

В гараже жара стояла невероятная, так что Марс, лежащий на спине и обливающийся по́том, вытер его со лба. Он требовательно протянул руку, и Закари с загипсованной ногой, сидящий рядом, вложил в нее пассатижи.

Марс выдохнул. Уже в третий раз за последние полчаса.

– Зак, это не то.

– Ой, прости, – пробормотал мальчик, тут же засуетившись у ящика с инструментами. – Знаю, ты говорил, но я все время путаюсь.

В воздухе висела пыль. Двери гаража были открыты, и снаружи доносился рев мотоциклов. Мимо пронесся Лаклан. А следом за ним Лили. Каждый раз, когда она делала круг, Марс чуть наклонял голову в сторону, чтобы обод колеса не загораживал ему обзор, и наблюдал, как она приземляется.

Как бы ему ни претило это признавать, девчонка была быстра. Техника, конечно, требовала доработки, но Марс не мог отрицать: было в ней то, чего не вырастишь никакими тренировками, – запал. И какая-то безграничная жажда в глазах, которую, признаться, он встречал лишь у одного человека. Закончившего не так уж и хорошо.

– Жги, – когда-то в шутку сказал брату Лил отец Марса, тренировавший тогда их обоих, впервые отпуская их на соревнования. Им было всего по семь. И они зажигали. Как малолетки, разумеется. А в шестнадцать оба вытравили это слово на правой лопатке, как некий девиз. Теперь Марс видел, что оно появилось на боку мотоцикла Лилиан.

– Марс, держи. – Зак просунул в дыру между вилкой и колесом другой ключ.

– Ага, спасибо. – Несмотря на то что пацан в очередной раз не угадал, Марс поблагодарил, вытер руки о рабочий комбинезон и сам встал, чтобы порыться в инструментах.

– Всегда пожалуйста! – довольно протянул он.

– Слушай, Зак, а тебе не пора домой?

– Не, – поболтал он здоровой ногой в воздухе. – Родители еще не закончили заполнять бумаги у твоего администратора. Жуткая же она тетка. Пугающая.

– Зак…

– А что я? У нее такая бородавка на носу, что я чуть не обосрался.

Марс лишь хмыкнул.

Бородавка не бородавка, главное – кто-то держит в порядке его бухгалтерию и бумаги, на остальное ему было плевать.

– Родители ничего не говорили после травмы? – спросил Марс. – Не испугались? Не запрещали?

Тот махнул рукой:

– Не-е, фигня. Доктор сказал, через пару недель буду как новенький. Может, даже успею на соревнования к мисс Лилиан.

Да уж, еще и это.

Сам Марс с превеликим удовольствием пропустил бы их, но не мог.

И словно откликнувшись на свое имя, девушка въехала в гараж, остановила мотоцикл и спрыгнула с него.

– Зак! – воскликнула она, тут же сжимая мальчишку в объятиях. – Ты посмотри, какой ты красавчик!

– Вы в этом комбинезоне тоже очень даже ничего, мисс.

Марс хмыкнул из-под мотоцикла.

– Мне пора идти. – Зак помахал рукой и тут же добавил: – Но я еще вернусь.

– Конечно, возвращайся, – улыбнулась Лили.

Марс же в ответ протянул кулак. Ударив по нему, пацан скрылся, и они с Лил остались вдвоем. Она поставила на пол шлем, повесила на руль очки и уселась точно на то место, где сидел Закари.

– Все еще дуешься?

Марс лишь неопределенно повел плечами.

– Я не дуюсь на тебя, Лили. Я просто не поддерживаю твое решение, вот и все.

Это был такой долгий путь, что Марс уже и не надеялся на победу. И в глубине души был даже счастлив. Не существовало правил, запрещающих девушкам выступать в одном заезде с парнями. Но и не было прецедентов, это подтверждающих. Год назад Бланж пытался протолкнуть эту тему как нечто крайне прогрессивное, но руководство команды его не поддержало, а федерация посчитала идею полным бредом. Но он не сдавался, заходя со всех козырей, что еще у него оставались. И вот наконец бюрократическая стена пала, оставив Лили один на один с девятнадцатью мужчинами, лучшими в своем классе. Идиотизм! Но кто не любит шоу?

– Ты же знаешь, я все равно не откажусь от этого шанса. – Лил наклонилась к Марсу, глядя на него сверху вниз.

– Ну и глупо.

Он не стал добавлять, что ее брат тоже не одобрил бы эту затею, будь он здесь. Его имя теперь висело между ними невысказанными упреками, потому что Марс пообещал ему о Лили позаботиться и, выходит, обещание свое не сдержал.

– Я мечтала об этом всю свою жизнь и не намерена отступать, когда у меня почти получилось.

– Что он тебе пообещал? – спросил Марс, имея в виду бывшего менеджера Бланжа.

– Контракт, – ответила Лилиан, – место в заводской команде. На тех же правах и условиях, что у новичков-парней. Если войду хотя бы в тройку.

– Лил, но это же бред. Полный сексизм.

Она пожала плечами:

– Пока мы живем в мире, в котором диктуют мужчины, ничего не изменится. Правила надо ломать. Ради девушек в этом спорте. Ради всех тех, чьи мечты не исполнились лишь потому, что всегда был кто-то, указывающий им на их место. И если я не смогу сделать это, Марс, то хотя бы попытаюсь. Или ты не веришь, что я способна выиграть?

На самом деле Марс не сомневался в ней. Он за нее волновался. Потому что при каждом прыжке и каждом приземлении, когда она совершала ошибку, чувствовал себя так, словно еще чуть-чуть – и его собственное сердце остановится.

Он обреченно выдохнул и отложил ключ. В этот момент девушка протянула ему другой спицевый, немного меньше. Тот, который был нужен именно сейчас. Она знала. Она всегда знала и предугадывала его просьбы еще до того, как он успевал руку протянуть. Девушка, когда-то проводившая в гараже больше времени, чем в школе.

– Ты понимаешь, что будет, если ты не вырвешься на старте вперед? – тихо спросил он, отложив работу и очень серьезно глядя на Лил. – Если кто-то ошибется, то повалит всех, кто окажется рядом, а тебя просто похоронит под кучей взрослых мужиков и их стокилограммовых мотоциклов.

– Я буду быстрее.

Марс покачал головой:

– Не будешь.

Лил обиженно надулась, сложив руки на груди.

Марс подошел к ней и, развернув лицом к треку, где у импровизированных ворот ковырялся старший Беланже, произнес:

– Просто посмотри на него, когда он стартует. На его корпус и положение рук. А где твои колени?

Лилиан приоткрыла рот, не зная, как правильно ответить.

– На месте, где и должны быть, – проронила она.

Марс кивнул на мотоцикл. И Лили послушно перекинула через него ногу.

– Гонка будет на Анахейме. Там старт короткий, а поворот узкий, так что, если будет выбор, не вставай во внешние ворота. Туловище наклони вперед.

Впервые она не спорила, а послушно выполняла.

– Вперед – это вот так. – Марс ухватил ее за подбородок двумя пальцами и потянул на себя, выровняв. – Вот с такой стойки ты должна стартовать.

Он обошел ее по кругу, придирчиво осматривая.

– Стоять на подушечках пальцев!

Лил чуть привстала, выровнявшись, как он и просил.

– А еще коленки у тебя постоянно не на месте. – Марс положил руку ей на бедро, корректируя. – Если голень зафиксирована, она вот так упирается в бак, и мы опускаем таз назад, тогда нагрузка должна приходиться на ягодицы – это правильно. – Его рука переместилась на заднюю часть ее бедра. Девушка замерла, но с места не сдвинулась. – Если коленки уходят вперед, а нагрузка идет на квадры и голени, – вторая рука сжала бедро ниже, – это неправильно, понимаешь?

Но тут их грубо прервали.

– Это еще что за хрень?! – раздался недовольный голос Лаклана.

Марс тут же убрал руки и сделал шаг в сторону.

Лил обернулась:

– Он просто указывал на мои ошибки, не кипятись, Лаки.

– Она права, – произнес Марс. – Здесь не происходило ничего предосудительного. Так что расслабься, Беланже.

– То есть то, что ты лапал ее за задницу, – это ничего предосудительного, Андраде?

Тут уже вспылила Лил:

– Он не лапал меня!

– Нет, именно это он только что делал!

– Ты не соображаешь, что сейчас несешь, – произнес Марс.

– Серьезно? – Лаклан подошел ближе, но Марс уперся ладонью ему в грудь и сквозь зубы произнес:

– Я делаю все, чтобы она не попала под замес. И если ты считаешь мой опыт недостаточным, то вперед, разбирайся сам, – слегка толкнул он Лаклана. – Только почему-то мне кажется, в этот момент ты вовсе не о ней будешь думать, а о том, чтобы рвануть вперед самому. Но если считаешь, что я не прав, то я умываю руки. Разбирайтесь со своими отношениями самостоятельно. Меня только в это дерьмо не впутывай. – И, развернувшись, зашагал прочь из гаража, засунув руки в карманы. Дошел до двери, обернулся и произнес: – Да, Лил, я верю, что ты сможешь выиграть.

Глава 10. Останься (Жаклин)

– Жак! Жак!

Знакомый голос раздавался как будто сквозь пелену.

– Жак, проснись!

Теплая рука опустилась на мое плечо.

– Все нормально, это всего лишь сон, – раздался взволнованный голос, и я вздрогнула.

Бланж.

Непривычно, но так приятно было понимать, что он снова рядом, спасает меня от кошмаров. Замечали ли вы, что человеческие объятья – самый лучший анестетик? Что чужая рука, сжимающая твои пальцы, дарит больше спокойствия, чем нейролептики? А тихий разговор в ночи нужнее дорогостоящей терапии.

И да, я переехала в его комнату.

Это произошло случайно, неделю назад, после возвращения из Лос-Анджелеса. Той ночью у него снова случился приступ. Хуже, чем в первый раз. Длился слишком долго, ощущался слишком сильно, так что под конец мы уснули вместе. А на следующий вечер, когда я пришла забрать свою подушку, Бланж, схватив ее за угол, потянул на себя и, глядя в глаза, попросил: «Останься». Разве я могла отказать?

Несмотря на то что внешне стены между нами стояли все так же твердо, невидимые перегородки внутри начали рушиться.

Помню, бабушка говорила, что ни один психолог не сработает для влюбленных так, как общая постель. И это не про секс вовсе. Просто невозможно спрятать чувства от человека, когда он кажется особенно уязвимым. Интересно, что бы она сказала, узнав нашу с Бланжем историю?

Хотя, что говорить, однажды после очередной ссоры попытка раздельного засыпания все же имела место, но уже через полчаса метаний по неудобному дивану мой телефон запиликал трелью входящих сообщений, настырных, как автоматная очередь.

BLNG: Жак, возвращайся, прости.

BLNG: Не могу без тебя уснуть.

BLNG: Мне холодно.

BLNG: И страшно.

BLNG: И…

BLNG: Я больше не смог ничего придумать.

И конечно же, подхватив подушку, я шла назад, где, укрывшись одним одеялом, мы, сплетаясь, как две лианы, мгновенно засыпали самым сладким сном. Все-таки общая постель – вещь действительно невероятная.

Я посмотрела на часы. Глубокая ночь. Здесь, в Кармеле, в полной темноте, поскольку освещение на улице отсутствовало, казалось, будто мы с Бланжем одни во Вселенной. Я повернулась на бок, потянула одеяло, но все равно чувствовала, как внутри ворочается паника. Я злилась на нее. Прогоняла. Выталкивала силой мысли, говоря себе: «Будь сильной, в конце концов. Хватит вести себя как тряпка!» Реми зашевелился с другой стороны кровати, тоже устраиваясь поудобнее. Потом коснулся моих пальцев, сжатых со всей силы в кулак, и принялся раскрывать мою ладонь, а затем мягко переплел наши пальцы.